Тамара Циталашвили – Нефритовый слон (страница 2)
Хотя с чего меня это вообще волнует, что там с ними будет потом. Они всего лишь винтики в этом бездушном механизме рабовладельчества в двадцать-первом веке. Мне не нужно их жалеть.
Тут же перед мысленным взором возникают карие глаза с длинными пушистыми ресницами. Возникают против моей воли.
Чертов Стокгольмский Синдром. Или как там это еще можно назвать…
Держа в одной руке слоника, провожу другой рукой по своим волосам. Они чистые, шёлковые и приятно пахнут.
Мне Юра давал возможность мыться почти каждый день. Когда пожелаю. Топил мне баньку. Моим соседкам повезло меньше. У них банный день наступал лишь раз в месяц.
Интересно, почему мне не повыдергивали их, волосы… Хотя, я знаю, почему. Я же жертва. Это просто случай, что Юра выбрал меня. И я никогда не оставляла моим подругам по несчастью сомнений относительно того, насколько мне от всего этого плохо!
Скрипнула дверь, вторгаясь в мои мысли. Там, под ней, я заметила белый квадратик. Записка.
«Таше». Так во всем мире меня никто кроме Юры не называет.
– Я Таисия – зло шиплю на записку и её автора, но раскрываю и читаю несколько слов:
«Сегодня в 23.00 сторож уйдет из бытовки на полчаса».
Всё. Больше ничего. Почерк я знаю, да и обращение, «Таше», не оставляет сомнений относительно авторства.
Первая мысль: зачем ему это? Что это? Ловушка?
Вот только за десять лет Юра ни разу не лгал мне. Не лгал, не подставлял, не…
Нет, ну как же, принуждал. Своим статусом и благами, которыми одаривал… не просто же так.
Не о том думаешь, Таша, одергиваю себя… дважды. Раньше я сама о себе никогда не думала так. Моё имя Таисия. Т-А-И-С-И-Я!!!
Не о том думаешь, Таисия. Решил мне помочь? Его дело. Грешно было бы не воспользоваться таким шансом теперь, когда уже предчувствую пьянящий аромат свободы.
Да, на все про все у меня будет всего полчаса. Но этого должно хватить. Главное, чтобы Юра не подложил мне свинью. Он не сможет, у меня в руках будет пистолет и ключ от наручников.
Все получится!
***
Похоже, что да, всё действительно так. Минуту спустя Юра возвращается с картой и ключом от служебного автомобиля.
Только тут я понимаю, что чуть не совершила глупейшую ошибку: сначала надо было требовать карту и ключи, а потом чтобы приковал себя наручником к батарее.
Ну да, я всего лишь Таисия Жевнова, а не Джеймс Бонд.
– Не нервничай так, всё будет хорошо, всё получится.
И это говорит мне он, тот, с кем связаны худшие воспоминания последних десяти лет.
– Так, тихо. Сейчас ни звука, пока не выйдем за территорию лагеря. Когда сядем в машину, сможем выдохнуть. Главное, добраться до Волгограда затемно.
– И что там? – не могу сдержаться, хочу все знать. – Да и что нам… это даст?
– Это даст возможность бросить засвеченный автомобиль. Я еще вчера, когда узнал, что тебя хотят оставить в рабстве еще на два года, решил помочь тебе сбежать. Так вот, я заранее договорился со сторожем.
Таша, об этом нетрудно было догадаться, как ты будешь действовать. Я надеялся, что ты позволишь тебе помочь. Но поняв, что мою помощь просто так ты не примешь, решил дать тебе возможность уйти самой. Собирался рассказать тебе, куда нужно было бы попасть в Волгограде, где стоит незасвеченная машина, с кем связаться, чтобы получить на нее документы, маршрут от Волгограда до Москвы, там контакты тех, кто делает новые документы, деньги на документы в ячейке, название и адрес банка, и так далее…
Против своей воли я под впечатлением от услышанного.
– Хочешь сказать, что ты организовал все это за сутки?
– Нет. Я готовил твой побег в течение полугода.
– Зачем?
Он быстро взглянул на меня.
– Затем, что я знаю: хозяин таких работниц как ты на волю никогда не выпускал даже по истечение документально заверенного срока.
Особенно тех, у кого на воле никого нет.
– Моя мама…
– Твоя мама умерла, Таш… Я же в курсе того, из-за чего ты попала в рабство. Лечила мать, деньги одолжила не у тех людей. Многие другие девушки попадали в лагерь по причине, схожей с твоей. Так что он знал, никто тебя не хватится. Думал, что тебе просто некуда бежать.
А я знал, такого удара твоя психика могла не выдержать. И поэтому решил тебе помочь.
– Я бы ни за что не приняла твою помощь, если бы у меня был выбор.
– Знаю. Но пока что выбора у тебя нет.
До Волгограда час. Сторож обещал дать фору в два часа.
Замечаю, как Юра опустил слово «нам», вполне логичное по контексту. Чтобы не вызывать во мне протеста.
– В
Нужно же что-нибудь сказать.
– Да.
– Сколько ты заплатил ему за это?
Он резко мотает головой.
– Это не важно.
– Юр…
Я знаю, он тает, когда я зову его по имени.
– Юра, сколько?
Передернув плечами, он отвечает:
– Да нисколько. Никитич обязан мне жизнью. Вот и помог.
Он не мог сильнее разжечь мое любопытство.
– Ты спас человеку жизнь? Как интересно. Своей драгоценной шкурой ты явно не рисковал.
Слова побольнее выбирала намеренно.
Машина дергается, водитель успевает нажать на тормоз…
Задела, глубоко, ранила сильно.
– За три года до твоего… появления в лагере Никитич еще сильно пил. И курил. Как-то раз напился, закурил, да и уснул с зажженной сигаретой. Солома запылала так, что любо-дорого. Никитич сгорел бы заживо, да наши… бытовки рядом. Услышав треск, я выбежал из дому, бросился к Никитичу, чудом вытащил его. Чудом оба остались живы.
Ну и после того случая он бросил пить, и даже курить. Говорит, его закодировал сам Господь.
В голосе Юры проскакивают теплые, бархатные нотки, да и что греха таить, у него красивый голос.
Первые слова, которые он адресовал мне были, «Новенькая, за мной». С тех пор прошло десять лет.
А сейчас я знаю одно: пускай, раз так решил, поможет мне оказаться на воле, ну а дальше разойдемся как в море корабли.
– Знаешь, я на все для тебя готов. Ты только не гони меня от себя, Таша… Я готов ждать твоей благосклонности всю жизнь. До самой своей смерти.
Он не ждет реакции и я молчу.