Тамара Циталашвили – Нефритовый слон (страница 1)
Тамара Циталашвили
Нефритовый слон
Глава 1, Побег
Кто скажет, что в живого человека целиться легко, если годами желал этому человеку сдохнуть в муках, да отрежут лгуну его гнусный язык… Откуда это? Не помню. Вроде бы там было про любовь…
Нет, это непросто. Сложно. Трудно. Больно. Чуть ли не проще было бы, будь всё наоборот.
Достаю из-за пазухи украденные у сторожа наручники.
– Надевай. Одну руку в наручник, наручник цепляешь к батарее. Быстрее!
Целюсь прямо в лоб, держу пистолет двумя руками, чтобы его не мотало из стороны в сторону.
Наручники я бросила вперед, на пару метров, так, чтобы он смог до них дотянуться.
Стоя на коленях, Юрка молча ставит обе руки перед собой на землю. Поза теперь абсолютно собачья. И взгляд как у побитого пса.
– Стреляй. Ты пойми, Таша…
– Заткнись!
– Стреляй! Это уже ничего не изменит. Хочешь избавиться от меня, убей. Иначе не получится. Я не останусь здесь один…
– Просто возьми наручники и сделай как я сказала. Иначе ведь накажут…
Он мог бы сощурить глаза и сказать мне что-нибудь язвительное в духе, «А тебе не всё равно?» Но он поступил иначе, и от этого становится только хуже:
– Пускай наказывают. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Уйдешь, оставив меня в живых, это станет равносильно…
– Не смей!
Я не позволю ему произнести это слово вслух.
– Хорошо. Если хочешь, я могу тебе помочь. Кинь мне пистолет. Проверь, чтобы предохранитель снят и патрон боевой в стволе. Я потом всё сделаю сам. А ты иди. Ступай. Или тебе обязательно нужно видеть мой труп?
– Рот закрой, сволочь!
Я впервые обзываю его. Будто пнула пса в живот, когда он приполз за лаской. От резкого слова как от удара, он действительно сжимается весь, и я физически ощущаю всю силу нанесенного пинка.
Длинные темные пушистые ресницы дрожат, он смотрит мне снизу вверх прямо в глаза.
– Повтори!
Я открываю рот. Оставшаяся краска сбегает с его лица. Почему? Это же просто слова. Но я не могу.
– Тебе помешает твой верный пёс?
Вопрос застает меня врасплох, настолько Юрка болезненно искренен сейчас.
«Я хочу от тебя избавиться!» – закричать бы в голос. Вот только я не могу издать ни звука, только киваю ему.
«Ступай за мной».
– Подожди, только возьму ключ-карту и ключ от машины. А то как же я смогу тебе помочь…
Удивление пересиливает волнение, от которого потеют руки и сердце будто из грудной клетки переместилось в горло.
Неужели же всё это правда…
Вот уже пять минут сижу на своей койке в бараке, не выпуская из рук слона. Небольшой нефритовый слоник – единственное, что связывает меня с прошлым.
С тем прошлым, о котором не хочется забывать, куда, будь такая возможность, хотелось бы вернуться.
Мне только исполнилось пять лет, и мама подарила мне эту фигурку, чтобы у меня был свой талисман.
Казалось бы, пустяк, но мама шепнула мне на ухо, чтобы я не ходила без слоника никуда.
С тех пор я везде носила его с собой.
Но стоило попасть в рабство, пришлось прятать его надежно в углубление под одной из ножек койки.
За десять лет я доставала его из тайника считанные разы. Если получалось остаться в бараке одной, как сейчас, доставала его в мамин день рождения.
В свой – обычно возможности не возникало, потому что эти дни все последние десять лет я проводила не одна и не в бараке… и не в цеху.
Десять лет самого настоящего рабства, хоть, Бог миловал, не сексуального…
Хотя, опять же, смотря с какой стороны рассматривать мою ситуацию. Да, за долг я и мои соседки по бараку отрабатываем в швейном цеху, чтобы хозяин мог продавать готовую одежду от кутюр, сшитую бесплатно, и это не тоже самое, что если бы нас заставляли торговать телом.
Вот только стоило мне сюда попасть, и систему я поняла очень хорошо. Бараки, цеха, надзиратели. Да-да, всё как в трудовых лагерях времен Второй Мировой войны. Нашего надзирателя зовут Юра и… на мою беду он положил на меня глаз буквально в первый же день. Эдакая похоть с первого взгляда.
И с первого же дня Юра начал пользоваться своим «служебным положением», чтобы получить то, чего захотел. Чтобы получить меня.
А я… А что я? Вместо того, чтобы дать ему отпор, десять лет пользовалась тем, что не работала также тяжело, как остальные, питалась как нормальный человек, даже была старшей по бараку, а это льготы, а на праздники получала вполне привычные для свободного человека подарки.
На Новый Год Юра даже умудрялся водить меня в клуб, позволял оторваться по полной.
А потом увозил назад, и пользовал.
Так сложилось, что он по сути стал моим первым мужчиной. Первым, единственным, ненавистным…
Из-за него я считала дни, ожидая, когда же наконец мой долг будет отработан полностью.
И вот этот волшебный миг настал.
Но вчера вечером Юра сообщил мне (причём мне показалось, будто он действительно расстроен – десять лет больной созависимости даром не проходят, а я не могу не признать, что он от меня зависит), что хозяин не подписал бумаги о моём освобождении.
«Он сказал, что изначально срок был рассчитан неправильно. Тебе придется отработать еще два года».
Слоник уже нагрелся, пока я без конца верчу его в руках.
Нет, ни на какие еще два года я в этом Аду не останусь. Сегодня в полночь проберусь в бытовку к сторожу, вырублю его, заберу оружие и наручники, заставлю Юрку приковать себя к батарее, и отдать мне ключ-карту и ключи от его машины.
Если утром его найдут прикованным, а сторожа без сознания, им ничего не сделают за мой побег, не станут их наказывать. Надеюсь…