Тамара Шатохина – Фрейлина. Предотвратить (страница 44)
Прошло довольно много времени с тех пор, как фрау Шуман получила заказ на музыку для «нового» романса. Не то, чтобы я сильно ждала ноты, но начинать игру на гитаре хотелось с каким-то результатом, а ожидая появления Ольги…
Я представляла, как, освоив не просто аккорды, но и простенький перебор (мелодия повторялась даже в одном куплете и сложной не выглядела), я удивлю ее и порадую после непростого гостевания у свекра. Близкая тема, новое умение для меня, повод для беседы о музыке… Но геру Шлитке нужны были ноты, он категорически отказывался подбирать мелодию на слух.
Когда он уходил, пыталась это делать я, терзая струны. Будь это что-то ритмичное, студенческо-молодежное и простое «бздынь-бздынь» ногтями по всем струнам прокатило бы. Сейчас – нет…
- Позвольте мне, Таис. Напойте, будьте добры, еще раз…
- Фредерик… - вскинулась я, поднимая голову от гитары: - Вы не вынесли пытки моей игрой?
- Я знал на что иду, - усмехнулся он, - но вы упорно не принимаете во внимание ноты. Грамотный, образованный музыкант не просто может - он
- Сложно? – потухла я.
- Почему? Вы научились чтению и сейчас смотрите на книжную страницу, а в голове "сам собой" начинает звучать текст. Что неграмотному покажется настоящим чудом. Точно также ребенок, приступающий к изучению музыки, на уроках сольфеджио учит ноты, пропевает их, учится складывать короткие мотивы, потом приступает к двух-, трех-, четырёхголосью, которые уже "сами собой" звучат у него в голове.
- Вы ничуть не удивлены моей музыкальной безграмотностью, – осторожно предположила я.
- Я не знаю всех ваших обстоятельств, к тому же вы талантливы в другом.
- А… ну да - в сочинительстве, - чего уж? Тут не отнять. Буду талантлива всегда.
- Я возьму для вас другого учителя, этот недостаточно хорош. А небольшую музыкальную тему можно выучить и не зная нот. Напойте… я внимательно слушаю, - присел он рядом и протянул руку за гитарой…
Две недели. Прошло две недели, и я понемногу училась читать ноты, а основную музыкальную тему «Упоительных вечеров» играла, уже вполне осознанно перебирая струны – тупо заучила.
Приближалось 21 сентября – День тезоименитства Константина Николаевича Романова. Я помнила об этой дате, но изо всех сил старалась не думать о ней… о нем. Теперь точно не стоило делать этого, чтобы не накручивать себя лишний раз. Скорее всего он уже помолвлен, очарован и околдован прелестью юной принцессы… как ее там? Иосифовны короче.
Девятнадцатого мы с Дашей закончили в Пряничном домике. Готова была и конюшня с каретным сараем – обложенная вокруг колотыми дровами для дома, а с чердака утепленная сеном. Можно было переезжать, но я ждала похолодания и Фредерика – его согласия на переезд.
С похолоданием не заладилось. Климат в горной долине… чаше, в которой устроился Штутгарт, напоминал микроклимат в теплице - внутри градусов на столько-то теплее, чем снаружи. Конец сентября, а у нас лето – позднее, но все еще оно. А может все-таки ранняя осень – утром выпадали густые росы, потихоньку поплыли в воздухе тончайшие нити паутины, полностью созрели и попадали с верхушки яблони плоды, ставшие почему-то не слишком вкусными.
Сладкие, совсем без кислинки теперь – мне не хотелось их. Или просто наелась яблок так, что уже не лезло? Сейчас я смаковала новую фишку – творог. Со сметаной или ягодами, с солью и шкварками, сиропом и цукатами. Вкус продукта, его цвет и жирность не шли ни в какое сравнение с тем, что я ела в свое время – небо и земля. Сметану здесь, к примеру, трудно было размешать – она упорно собиралась комком. Никто здесь не сепарировал молоко и не обезжиривал сливки.
На двадцатое сентября меня пригласили в Новый дворец, записка была от Ольги. Встреча предполагалась неформальной, мужа не пригласили меня сопровождать.
- Я узнаю в чем дело и… обязательно узнаю, Фредерик! - переживала я.
- Не стоит! - вскинулся тот, - я только рад этому. Действительно рад, Таис – не стремлюсь ко двору.
- Но это малый двор…
- Не имеет значения!
- Поняла, чего уж… - ничего не понимала я.
В новом платье фасона «ампир», в «материнском» корсете и с привычной короной из волос на голове, я спросила у мужа – какие украшения следует надеть ко двору и к этому наряду?
- Сопровожу вас в банк, - вызвался он.
Я чувствовала себя без вины виноватой. Наряжаюсь, приятно волнуюсь, предвкушая разнообразие в общении…
- Прошу вас, Таис – вот это… вы поднимаете волосы, значит серьги уместны. Браслет не нужен, есть часики, их достаточно.
Тяжелый кулон на белой ленте лег в едва открытую ложбинку на груди, длинные серьги покачивались над плечами, сверкая прозрачными камнями.
- Красиво как! - залюбовалась я.
- Я рад, что вам нравится - выбора-то особо и не было, - пробормотал муж, а я поняла, что это его помолвочный подарок мне, который я в волнении и не рассмотрела толком.
- У вас замечательный вкус, всегда буду советоваться, вы не против? А то у меня с этим…
Полный швах у меня с этим. Все лишние деньги я вбухивала в путешествия по стране или ежегодные ремонты, находя в этом настоящую радость. К украшениям же была равнодушна. Цепочка с крестиком и серьги-жемчужинки – это всё. Кольца на сухих узловатых пальцах не смотрелись. Да что там? Маникюр и тот не смотрелся.
Оставив меня у входа во дворец, экипаж с мужем укатил. Сверившись с назначенным временем по часикам, я шагнула в вестибюль, предъявив записку страже и пробормотав, что меня вызвала кронпринцесса.
Первая, кого я увидела, войдя в женский будуар, на кого упал взгляд... была Окулова.
- Анна Алексеевна! – ринулась я к ней обниматься. В памяти пронесся бал в Большом петергофском, наш разговор - сказочное время, и она к нему причастна. Полненькая дама в платье из тяжелого шелка и себе раскрыла объятья.
Обнимаясь с ней, я смотрела на Ольгу…
- Ольга Николаевна! Боже мой, как же я соскучилась! - перешла я из рук в руки, - простите мою порывистость… это нарушение всего и вся, но виновато мое состояние – совсем не держу себя в руках.
- Твое состояние пока еще незаметно, - улыбалась Ольга, - разве что посвежела и похорошела.
- На аппетит точно не жалуюсь, - радовалась я.
Мы говорили обо всем и ни о чем конкретно. Я заодно осматривалась, поражаясь красоте арок потолочной падуги. Так гениально совместить карниз и выкружку! Всегда считала, что классикой такого оформления и самым ярким образцом является работа Бофрана в Зале принцессы Отеля Субиз в Париже. Но здесь! Роспись, стены, мебель… время рассмотреть все это в подробностях у меня еще будет.
На расспросы я отвечала честно – жаловалась. На долгую мучительную дорогу, свое состояние, отметила самоотверженность Фредерика в этой истории. А вот они частично преодолели дорогу по каналам Мариинской системы. На мой вопрос о приеме для них в замке Розенштайн отвечено было вскользь. Окулова заметила при этом:
- Его королевское величество практичен, дальновиден и… не чужд либерализма.
- Не со всем этим соглашусь. Разве с последним! – ляпнула я, сразу порадовавшись, что здесь нет никого лишнего.
Пришлось поделиться с ними мыслями о будущем голоде, что исключило разговор о женском госпитале на сегодня – нужно дозировать такие вещи. Мои опасения поддержали, но…
- Может быть прав он, а не мы, не советую настаивать на своей точке зрения, - предложила Окулова.
- Да я и сама так думаю…
Ужин был накрыт в столовой зале покоев, отведенных Вильгельмом для молодоженов. На удивление торжественный ужин. Подошли мужчины – Карл, духовник Ольги Иван Иванович и еще трое мужчин. Перед тем, как сесть за стол, Ольга позвонила в колокольчик… дверь приоткрылась и вошел лакей.
- Я хочу озвучить еще один повод для торжественного застолья… Таисия Алексеевна, примите шифр фрейлины... первой фрейлины Малого двора королевства Вюртемберг, - волновалась она, принимая от лакея подушечку с шифром. Голубая муаровая лента, как и прежде, но не раскудрявая А, а строгая большая О в россыпи бриллиантов.
Прикрепив брошь на мое левое плечо, Ольга легко обняла меня, чуть замерев при этом. Вздохнула, улыбаясь немного напряженно… не фонтан, видно, был прием от свекра. Вряд ли она так радуется мне, комплексно скорее всего – что вырвались оттуда или даже выжили. Хотя и наше общение вдали от России обещало стать более близким и теплым, чем раньше. Вынужденно это для нее или добровольно-радостно… посмотрим. Для меня скорее второе.
Ответив глубоким поклоном, я заверила, что… заверила в общем. Сумбурно и тоже волнуясь – не готовила речь.
Мы расселись, последовала первая перемена блюд, вторая… и тут Карл упомянул Костю. В связи с чем-то там – я не совсем уловила, отвлекшись на клеймо сервиза – пыталась вспомнить производителя. Ольга что-то ответила, стараясь перевести разговор на другое, но основное я поняла – тот сейчас находится… гостит в Альтенбурге. Чего, собственно, и следовало ожидать.
Долг превыше всего… чего уж! Да и кто бы сомневался? Я...
Дворцовая обстановка вокруг разом потускнела – надо же психика чудит! Роскошно здесь, шикарно, конечно… но у меня в Пряничном домике нисколько не хуже. Не так формально точно… моргнула я пару раз и поинтересовалась клеймом фарфорового завода.