Тамара Шатохина – Фрейлина. Предотвратить (страница 46)
Решительно открыв дверь и только мазнув взглядом по всем присутствующим, он устремился к замершей в изумлении сестре.
- Оленька! Я решил, что ты обязательно станешь отмечать мой День, - лукаво протянул он, обнимая вставшую из-за стола, но все еще потрясенно молчавшую сестру.
- Костя… не верю глазам… рада… присаживайтесь… очень приятно, Владислав Семенович… - суета встречи, приветствия, знакомства, рассаживание… Он услышал имя Таис, ее представляли Шкурятину и сам взглянул, не позволив взгляду задержаться и приветствуя ее улыбкой и кивком головы, что-то пробормотал. Его очень кстати отвлекли…
В доме Ольги царили русские порядки – здесь за столом общались и вскользь была затронута тема его последующего пути и нового назначения. Прозвучало слово «Севастополь» и нечаянно его взгляд метнулся к Таис – ее глаза сияли! Восторг, восхищение… никогда еще на него так не смотрели. И, конечно же, она не промолчала:
- Константин Николаевич… Во-первых – с Днем рождения и успехов во всех ваших начинаниях! И я не ослышалась? Прошу вас… назначение в Севастополь?!
Сейчас, при разговоре он имел полное право смотреть на нее. И Костя смотрел, стараясь, чтобы взгляд не выдал его. Смотрела и она пока он рассказывал о назначении, о новом звании. Даже вскользь упомянул о новейших образцах штуцеров, коими уже располагает – хотелось радовать ее, была потребность отчитаться об их общем деле.
- Константин Николаевич, - вклинился в его рассказ Шкурятин, незаметно толкнув под столом ногой: - Позвольте и мне сказать тост…
- Да, конечно… это слишком предметный разговор, Таисия Алексеевна, возможно после, - очнулся Константин.
Дальше следовали тосты и речи – за этим столом действительно собрались отметить его праздник. Но уже случилось - ее сияющий восхищенный взгляд будто впрыснул яд в вены, и он стал от него зависим. И сам ловил его теперь... постоянно и нечаянно ловил, разыскивая в нем одобрение. Старался делать это вскользь, мельком, но успевал увидеть все, что хотел. Его несло – никогда еще он не был настолько остроумен и так уверен в себе. Был душой компании, центром общения, вспоминая новые веселые истории, забавные случаи и усилием воли разворачивался с этим не к Таис… Смеялся с Оленькой, с Анной Алексеевной Окуловой. За столом было еще четверо мужчин и две дамы, но почему-то отсутствовал муж Таис. «Не настоящий» - напомнил он себе.
Разговор зашел об Альтенбурге и родне там. Костя с одобрением отозвался о красоте Алекс и о том, что возможно когда-нибудь она и Николай Николаевич могли бы составить пару.
- Конечно, они еще дети, но что-то общее безусловно есть… не так ли, Владислав Семенович?
- Возраст общий - безусловно, - подчеркнуто авторитетно подтвердил красавец каплей, вызвав заинтересованные взгляды молодых дам и даже Окуловой.
Костя быстро взглянул на Таис – она смотрела на него. С улыбкой, но будто чуть отстраненно, словно что-то для себя решая.
- Непривычно видеть вас в гражданской одежде, Константин Николаевич, - будто и объяснила свой взгляд, но было в нем еще что-то. Было… Но разве отгадаешь?
- Не скажу, что вы делали что-то не так, - нервничал вечером Шкурятин, - но вам бы капельку цинизма.
- Кажется, вы чувствуете ответственность за меня, Владислав Семенович, - удивился Костя, - благодарю вас, но не стоит.
Понимающий взгляд товарища почему-то злил.
- Сомневаетесь во мне? В моей порядочности.
- Нет, но все о вас понял, Ваше высочество, а мог и еще кто-нибудь, - вернулся каплей к титулованию. Делал так всегда, когда разговор становился серьезным.
- Но ведь всегда дело в приличиях, не так ли? Мною они соблюдены, – не сдавался Константин, развязывая шейный бант и стаскивая сюртук. Оставшись в рубашке, расправил рукава, пригладил волосы – нервничал.
Но Шкурятин только покачал головой, отворачиваясь к окну.
- Продолжайте, раз начали.
- Бесполезно, вы не станете меня слушать. Просто помните, что по ней это ударит больнее. Доброй ночи, - вышел мужчина из покоев, но тотчас же вернулся:
- Я шагу от вас не сделаю. Потом можете гнать хоть и в шею.
- Не погоню. Я не против, Владислав Семенович – держитесь рядом, - улыбнулся Константин. В конце концов, тот переживал за него.
Следующим утром, как и договаривались накануне, всей компанией выехали на осенний пикник – с коврами на траве над синей Неккар и видом на великолепный Штутгарт. Все было замечательно, кроме одного – отсутствовала Таис. Костя беспокоился и нервничал – все ли с ней хорошо? Не выдержал и спросил Ольгу, так разговор зашел о фрейлине.
Ольга сделала ею Таис, нарушив правила Русского императорского двора. Объяснила брату, что преследует немного иные цели, а именно – ей необходимо приятное общество. И так ли важно, если его составит замужняя дама, а не девица?
- Она ждет ребенка, но и это не мешает нам приятно проводить время, - напомнила она будто вскользь, сразу же заговорив об убранстве православной дворцовой церкви, которую обустраивают сейчас под руководством Ивана Ивановича.
Настроение прошлого дня ушло и не возвращалось. Высокий душевный подъем схлынул еще вчера. Сейчас Костя чувствовал в себе мечтательность, который раз вспоминал каждое слово, сказанное ею, каждый взгляд. Смотрел на город на той стороне реки, на скомканную легким ветерком воду… Знать, что Она где-то рядом было благостно, но мало. Хотя бы поцелуй…
- Я еще увижу ее, Оленька? Ведь уеду… уже через два дня, – прямо спросил сестру.
- Пошлю за ней завтра, - упрямилась Ольга и смотрела на него точь-в-точь, как Шкурятин. Который, кстати, рядом не держался, очаровывая собой Окулову. Доносились обрывки разговора…
- Вы ведь чистый русак, не так ли?
- Точно так, - обаятельно улыбался мужчина.
- И не женаты, - кивнула статс-дама, - а знаете, голубчик? Кому-то следует настрого запретить, а кого-то просто-таки обязать старательно строгать многочисленное потомство. Такая кровь не может пропасть. Вот только не надо… не стоит изображать передо мной смущение – оно мало вам свойственно. Да и мой материнский по отношению к вашему возраст располагает к советам. Разумным, замечу…
Костя не стал прислушиваться дальше, улыбался…
- Как ты здесь, Оленька? Вижу, что Карл внимателен к тебе, да и всегда был. Балует, жалеет, любит?
- Мне не скучно с ним, в нас много общего… не переживай за меня, Кост и .
- Не буду тогда, - поправил брат локон, упавший ей на щеку: - Почему-то мне спокойнее оттого, что и она здесь. Таис чрезвычайно разумна, несмотря на молодость.
- Боюсь, что не так уж, - качнула головой сестра, - вчера я наблюдала вас.
- Пожалуйста, Оленька, - забеспокоился Константин, - обещаю быть благоразумным, да и нянька моя приглядывает.
- Алекс совсем не впечатлила тебя? О ней много говорят.
- Только тебе скажу, шепотом – она глуповата и вряд ли поумнеет – совершенно не стремится к этому. Все, что влетает в одно ухо, тут же покидает ее через второе. Возраст невольно добавит ей наблюдений и опыта, может тогда что-то и сдвинется. Сейчас ей этого просто не нужно – и так все обожают. А жаль… картина и правда удивительна.
- Но не притягательна.
- Совершенно…
Следующий день прошел под знаком ревности. Жуткой по силе и будто необоснованной – Костя понимал это и все равно - бушевало внутри! Вспомнился Сергей Загорянский – тогда было гораздо легче, сейчас же…
Шкурятин, как и обещал, не отходил от него в присутствии Таис. Костя с трудом вспомнил, в чем она была одета за праздничным ужином… кажется, во что-то зеленое. Сейчас на ней было простое платье из тонкой шерсти. Простое платье, простая корона из кос на голове – ничего милее в своей жизни он не видел.
Но, кажется, это понял и Шкурятин. Во всяком случае, глаз с Таис он не сводил и как-то так вышло, что и разговор переключил на себя. Костя, Ольга, Таис и он расположились в будуаре сестры. Легкий разговор ни о чем вдруг свернул не туда – Таис спросила о преимуществах французских штуцеров. Костя подробно рассказал, а дальше…
Дальше она попросила лист бумаги и карандаш. Взглянув на фрейлину немного странно, Ольга тотчас же предоставила все требуемое. И та стала чертить, задавая иногда уточняющие вопросы. Вот тогда и загорелись глаза у Шкурятина – словно у волка, вышедшего на охоту. Он даже пересел ближе... он рта никому открыть не давал, перетянув все внимание Таис на себя. Они спорили, с трудом сдерживаясь, чтобы не разругаться – глаза в глаза! Это были эмоции. Улавливая суть разговора и будучи в теме, тем не менее Костя был захвачен иным…
Ревность вызвала неконтролируемое возбуждение. Присутствие Таис и ранее было его источником, особенно тогда в парке, но сейчас было иначе.
Пах ломило от прилившей к органу крови и никогда еще это не было настолько болезненно. Смотреть на любимую было... больно. Он пытался отвлечься на чертежи, которые строили уже эти двое – бурно обсуждая их и даже прорвав однажды бумагу.
Шкурятин замер, глядя на нее виновато… с лица Таис исчезло непримиримое выражение, она даже улыбнулась. Костя прикрыл глаза, с трудом справляясь с собой. Нет, она не игнорировала его, обращалась к нему, но четкие конкретные ответы каплея устраивали ее больше. А Костя просто не мог… полностью дезориентированный и вырванный из действительности своими чувствами и ощущениями.