Тамара Шатохина – Фрейлина. Предотвратить (страница 43)

Он анализировал свои впечатления, признавая это. Отторжения не наблюдалось.

Все расселись за столом. Подали ужин. У немцев не принято беседовать во время еды, продолжая трапезу до бесконечности – это наше, понимал Костя. Молчала и красивая девочка, которую усадили напротив него - Александра-Фредерика-Генриетта-Паулина-Марианна-Елизавета. Было любопытно наблюдать за ней, так неумело прятавшей свою живость, хотелось услышать наконец голос.

Обстановка, антураж, предопределенность этой встречи, ее итог, так настойчиво внушаемый для него отцом – все это по-своему влияло. Не могло не влиять.

Он наблюдал, смотрел и слушал, ему было интересно – что дальше?

Но всякое очарование спало, исчезнув в один миг – резко, сразу… как только девочка заговорила, а потом, позже - запрыгала по ступеням в сад, громко смеясь.

Резкий, не слишком приятный для музыкального слуха Кости голос вкупе с лающим местным говором ужасно диссонировал с очаровательной внешностью, нарушая общую согласованность и гармонию личности. Он ожидаемо вызвал первую реакцию - недоумение. Недоумение короткое – глаза видели, разум анализировал, соотнося одно с другим… Но вот развязное детское поведение вполне оформившейся девицы действительно удивило.

Впрочем, она не делала ничего по-настоящему плохого, продолжала нравиться, как красивая картинка, но…

Это с самого начала была симпатия к постороннему человеку. Ничего внутри не откликнулось по-мужски. Не дернулось в испуге, что вдруг она споткнется на ступенях – ведь уже сумерки. Не заставило раздражаться или возмущаться таким поведением, выводя на эмоции… Не звало взять в руки скрипку или виолончель. Не требовало укутать от вечерней прохлады или порадовать лакомством… замирая, заглянуть потом в глаза – понравилось ли?

Дело было не в голосе и не в манерах – они только ускорили понимание. А еще он с усмешкой отметил про себя, что девочка не забывала так же поглядывать и трепетать ресницами в сторону его товарища. Красавец блондин вежливо улыбался в свою очередь и встречался взглядом с Константином…

Улыбались оба.

*** Вагон того времени:

*** Замок Альтенбург:

Глава 26

В своей двухкомнатной хрущевке я делала ремонт сама. Раз в год обязательно что-то меняла, переклеивала, пробовала сочетание разных цветов и фактур. Частенько при этом получала несочетаемое - все делалось методом тыка. Красоту я понимала, чего хочу тоже, а вот как к этому прийти, чтобы добротно и недорого, в стиль и удобно?

Мой новый домик не требовал особых вложений, все было прекрасно, но… когда подступала темнота, провалы окон, не прикрытые шторами, конкретно так напрягали, особенно когда находишься на первом этаже.

В Европе не принято вешать на окна тюль и шторы. Это оправдано исторически – когда-то на это дело существовал официальный запрет на уровне закона. Запрещено и все тут! В разных странах из разных соображений – где-то из соображения экономии - армию не во что блин одевать! Или король-воевода страдал определенной эстетикой - смотрелись куски разномастных тканей не единообразно, не по-уставному. В Германиях же власти решили, что честному человеку нечего прятать ни от их представителей, ни от соседей, ни от любого прохожего.

В наше время законы эти так и не отменены, но дело уже не в них – рулят вековые традиции и привычки. Выставляя себя и свою жизнь напоказ, европейцы чувствуют себя вполне комфортно.

Я – нет.

Поэтому первым делом мой Пряничный домик обзавелся шторами. Надежда на то, что подходящая ткань найдется в прибывших сундуках, не сбылась – уровень, условно заданный императором, повлиял на качество свадебных подарков. Отрезы тканей там были по-настоящему роскошными, мой теплый фахверк требовал чего-то более демократичного.

Поэтому, измерив нужную высоту тесьмой, я каждую вложила в записочки, обозначавшие помещение. Нужные ткани были куплены в мастерской по пошиву платьев.

Шторы сшили мы с Дашей, подрубив их и сделав поверху простую рюшку с местом под ней для деревянной рейки. Задрапировав штору на рейке, я закрепила ее на двух шайбах, выкрашенных в цвет раскладки и прибитых к стене. Упираясь рюшкой в потолок, она слегка ложилась на пол. Полотно подхватила бархатными, густо собранными на тесьме подхватами. В результате не так много света и потеряла – днем штора прикрывала только уголок окна. Зато по темноте я больше не рисковала заработать психоз – нервов здесь и так потрачено достаточно.

Подарки и приданое потихоньку растаскивались из сундуков по новому дому. Теперь я много времени проводила там - мы шили… пододеяльники, к примеру.

Один комплект постельного белья, красиво обвязанный лентой и переложенный мешочками с душистым саше, как правило, включал в себя три тонкие белые льняные простыни и еще одну - погрубее… нижнюю? И еще шесть наволочек разного размера. По две больших, средних и маленьких. Комплекты в это время были только односпальными – супруги имели, как правило, разные спальни и ходили друг к другу в гости.

Меняли постельное в три приема – наволочки раз в неделю, нижнюю простыню раз в две недели, ту, что пристегивалась к одеялу – раз в месяц. Мы вручную сшили по две простыни, оставив прореху для всовывания одеяла в ногах. Одну брали из подарочного набора, вниз пришивали ту, что попроще. Все постельное было белым, цветное появилось почти на век позже.

Один сундук, я уверена – собирала маменька. Вещи там были дешевле и проще, но в том числе более интимного плана – длинные и короткие кисейные сорочки на широких кружевных лямочках с кружевной отделкой, пара роскошных капотов – атласный шоколадного цвета и бархатный синий. Но главное - шикарные панталончики числом двенадцать. Женские панталоны здесь отдельная история…

К поясу пришивались две не сшитые или частично сшитые между собой полоски ткани, оставляя промежность и ягодицы открытыми - для удобства. И действительно… дамы затягивались в корсеты, которыми верх панталон прижимался к телу, из-за чего справить естественные надобности было весьма проблематично. Снимать каждый раз платье, корсет и кучу юбок? Отсюда и фасончик.

Широкие и узкие панталончики, тонкие льняные с кружевами и вышивкой цветной гладью или «ришелье», белоснежные и в модную черную или серую полоску, коротенькие и длиной по щиколотку – для зимы, наверное. Но все с выдумкой, с изюминкой! К женскому исподнему маменька до сих пор относилась отнюдь не равнодушно, и я предположила, что в этом определенно просматривается надежда для Веснина.

Одни широкие и коротенькие, с кружавчиками… я живо представила, как, пританцовывая на месте, медленно развязываю тесьму, и они сами легко опускаются к моим ногам… как парашютики.

М-да…

В сундуках было еще много всего.

К примеру, два покрывала удивительной красоты – индийские, той же природы, что и кашмирские шали. Это была настоящая пашмина – легчайшая, нежная, с легким пушком на поверхности ткань из пуха гималайских коз. Если дорогущие шали из нее берегли пуще глаза и передавали по наследству… сколько же стоят такие покрывала? Одно темно-серое с вытканным белым узором – будто кружево из цветов набросили вверху и в ногах. И цветное – полосами из разных узоров и разного цвета. Общим было то, что узоры вытканы черной нитью. На нежно-голубом, салатном, лососево-розовом, желтом.

Скатерти, салфетки, полотенца, пара одеял – легкое и теплое, перина, подушки – три разного размера… Пара небольших ковров. Посуда. Плательные ткани. Столовые приборы. Стекло – фужеры и бокалы в деревянных ящичках. Четыре резные вазы цветного стекла. Рулон тонкой кисеи… прибор для письма, дорожный дамский набор… назначение не всех предметов в нем я знала. Веера, перчатки, пояски и сумочки, набор морских губок, духи…

- Знатно вас упаковали, барышня, - недовольно заметила Даша.

- А что не так? – не поняла я.

- Мужу бы своему времени столько уделяли… бы.

Я задумалась.

Шить мы могли и в том доме, а зачем, кому это интересно? Каждый вечер я возвращалась туда еще и по той причине, что брала уроки у приходящего учителя игры на гитаре. К тому же днем Фредерик стал уезжать по делам – новая работа, связанная с дипломатической перепиской. Будто бы там в перспективе возможен даже карьерный рост, а жалование уже сейчас положили вполне достойное.

Отношение мужа к происходящему должно быть скорее положительным, чем отрицательным, но читать по его лицу я толком так и не научилась – закрытый он человек, что и неудивительно. Что захочет – покажет, а не желает… принимает примороженный… то есть, крайне сдержанный вид.

Вильгельм прислушался к тому, что Фредерик полиглот и хорош будет в дипломатии? Хорошо хоть к этому…

В своих воспоминаниях Ольга как-то упоминала самую первую встречу с будущим мужем – Карлу тогда исполнилось пятнадцать. Это был симпатичный мальчик с интересным, но грустным лицом. Отец, отличавшийся дурным характером, относился к нему деспотически. Все в этой семье были довольно молчаливы, не было уюта и чувства симпатии друг другу. Николай I был рад поскорее уехать оттуда, они не задержались тогда в Штутгарте.

Я тоже больше не стремилась попасть королю на глаза, ждала, когда вызовет к себе Ольга. Судя по тем ее воспоминаниям, папа вернул сына не только потому, что скучал по нему. Скорее укоротил привязь, на которой тот пасется.