Тамара Михеева – Шумсы (страница 7)
Рыжий Ле-ле и разноцветная Кабадя вышли на середину между ними. Они не знали, что сказать. Кабаде очень сильно хотелось крикнуть: «Вы дураки!», а Ле-ле искал в толпе с одной и с другой стороны своих Дрёму, Орешка и Черешенку. Дрёма был в армии зелёных, шёрсткой он в маму. Орешек стоял с краю армии коричневых, рассматривал свои лапы. Иногда он вскидывал голову и угрюмо смотрел на кого-то среди зелёных. Ага, понял Ле-ле, на молочно-зелёную Миндаль. И только Черешенки нигде не было видно.
– Уходите! – крикнула коричневая Орешница Кабаде и Ле-ле. – Мы вас не тронем!
– Почему? – с вызовом спросила Кабадя.
– Что «почему»?
– Почему не тронете? Давайте бейте, мы ведь не похожи на вас! И цвет у нас другой, и имена! Нас всего двое, вы легко победите.
Орешница не отвечала.
– Ты с ума сошла, – прошептал Ле-ле.
– Ну и пусть, – буркнула Кабадя.
– Только слабаки вроде зелёных бьют беззащитных, – фыркнула наконец Орешница.
Вопли возмущения полетели в неё со стороны зелёных. Все они пролетали сквозь Ле-ле и Кабадю, и было очень больно. А ещё было ясно, что следующими полетят гороховые пули, а там и до рукопашной недалеко. Но тут…
Кто-то маленький и коричневый спрыгнул с ветки и бросился к Ле-ле и Кабаде. Это была Черешенка. Она обняла Ле-ле и крикнула всем:
– Вы дураки! Я специально всё это сделала, потому что Орешек променял меня на тайное общество! Потому что он не брал меня с собой! Только из-за имени! И я осталась одна! А вам только скажи – и вы сразу всех ненавидите! Будто вы не шумсы! А шумсов нельзя разделить по цветам, или по именам, или ещё как-нибудь! Так не бывает!
– Иди к нам, Черешенка! – позвал Орех. – Ты же коричневая!
– Нет! – закричала Черешенка. – Я не коричневая! У меня есть зелёное пятно! Его не видно, но оно всё равно есть! И меня по пять раз в день путают с братом и называют Орешком! И вообще, шумсов нельзя делить! Мы разные, но мы все одинаковые…
Черешенка запуталась, сбилась и заплакала. Ле-ле обнял её, защищая от толпы, взял на лапы и понёс к дому. Через несколько шагов их догнал Дрёма и сказал:
– Давай я понесу, она тяжёлая.
Кабадя сдёрнула у него с груди эмблему зелёных. Скоро их догнал и Орешек.
– Прости меня, – сказал он Черешенке. Потом посмотрел на остальных и добавил: – Все разошлись. И договорились больше не делиться.
Уставшая коричнево-зелёная Черешенка уснула на плече у Дрёмы.
История четвёртая. Зима
Осенью шумсы начинают готовиться к зиме. Они перетряхивают подушки, наполняют их новыми, шуршащими листьями, выбирая самые красивые, разноцветные, чтобы сны были яркими и интересными, ведь зимой так приятно поваляться в постели подольше!
Мамы вяжут тёплые шарфы из заготовленного с лета тополиного пуха. А ещё шапки, варежки и плащи. Папы и Дрёмы достают из сундуков сухой мох, чтобы утеплить в доме стены, расстилают разноцветные половички на полу и вешают на окна тёплые занавески ярко-жёлтого, солнечного цвета.
Бабушка Непаха отливает толстые белые свечи. Она одна умеет делать такие: их огонь не страшен деревьям, и очередь за свечами к ней выстраивается с сентября. Мэр парка[3] Фикус уже намекал бабушке Непахе, что неплохо бы поделиться секретом, а то ведь годы идут, и как шумсы будут без свечей, если вдруг что? Но бабушка Непаха только фыркала в ответ.
Как хорошо поставить зимой такую свечу на стол, сесть вокруг, слушать, как за стенами дерева воет вьюга, как поскрипывают ветки на ветру… И вдруг кто-нибудь предложит:
– А хотите, я расскажу вам сказку?
Как хорошо под песню вьюги слушать сказки и песни из Ёкки-Токки, запивая их горячим брусничным морсом и заедая первоснежной пастилой!
А если на улице стоит солнечная погода, шумсики бегут со всех лап на поляну за тремя осинами и устраивают там снежные битвы, строят крепости и лепят снеговиков. В день зимнего солнцестояния учительницы Чичма и Шишма проводят конкурс на лучшую снежную скульптуру. Победителю дарят толстую книгу «Жизнь и подвиги Шунянга, скромного жителя нашего парка и великого шумса». У нашего Дрёмы, который лепит лучше всех, скопилось уже четыре таких книги.
День зимнего солнцестояния у шумсов – большой праздник, что-то вроде нашего Нового года. Ведь когда самая длинная ночь осталась позади, день начинает прибывать и солнца становится всё больше! Праздник солнцестояния – это день рождения нового солнца и новой весны. В эту ночь корни деревьев поют свои самые сокровенные песни. Шумсы называют этот праздник Ёоль и поют вот такую песню из Ёкки-Токки:
Шумсы очень любят этот праздник! Как только они ему не радуются! Устраивают фестиваль рисунков на снегу «Да здравствует солнце!», пекут солнечные лепёшки, делают разноцветные леденцы из сосулек. Мамы соревнуются в приготовлении самого вкусного супа из сушёных грибов, а папы участвуют в скачках на воробьях.
Но главное в Ёоле – это вечернее хоровое пение. Шумсы роют в снегу у корней своих деревьев уютные норки, ставят там свечку бабушки Непахи, замирают, чтобы поймать тишину, которая живёт внутри каждого из нас. И вот в этой тишине начинает расти гул – это деревья поют. А шумсы им подпевают. Эти песни полны тепла и света, они дают силу и надежду, что весна придёт, обязательно снова придёт.
Зимой Кабадя заболела острой болтливостью, и доктор Сурепка освободил её от уроков и прописал долгие прогулки по лесу в одиночестве. Это было очень кстати, потому что учительницы Чичма и Шишма совсем потеряли веру в себя.
Кабадя скакала по сугробам, оставляя на снегу цепочку лёгких следов. Ей нравилось перепрыгивать рыжие хвоинки и тонкие прутики. И замирать у куста, одетого в снежное кружево. И слушать стук дятла. А потом оглянуться и посмотреть, как она прыгала: во-он с того холма, во-он в ту ямку, вокруг сосны и чуть-чуть на сосну…
– У тебя получилась буква «м». Почти, – вдруг услышала Кабадя.
Рядом стоял медвежонок – в синих штанах, шапке с помпоном и клетчатой куртке. Удивительно! Ведь медведи спят зимой, не носят шапки и штаны и вообще они – огромные. А этот был чуть выше папы Орро. И улыбался.
– Ты откуда взялся?
– Ну, я, как обычно… потерялся.
– Потерялся? А где твой дом? А мама где? А ты помнишь, где ты живёшь? А мама тебя одного отпускает?
– Мама – там. – Медвежонок махнул лапой куда-то в сторону реки. – А дом потерялся.
– А мама не дома? А почему ты не спишь, в одежде и маленький? А у меня приступ болтливости, мне доктор Сурепка прогулки прописал… А почему то ты потерялся, то дом? Кто из вас потерялся?
– Оба, – вздохнул медвежонок. – Меня Митя зовут.
– А меня Кабадя. Я живу в парке через дорогу, доктор Сурепка отправил меня гулять, и можно не ходить на уроки.
– У меня был мальчик, Костя Боровков. Мы с ним поехали на пикник, и он меня потерял. Я думаю, он плакал.
Так Кабадя узнала, что в Почти Сосновом лесу живут потерянные игрушки. Пять плюшевых медвежат и мама-медведица поселились в бревенчатом доме на опушке рядом с малинником. Мама была белой медведицей, а медвежата – бурые. Они потерялись у разных ребят, но решили, что вместе жить лучше. Медведи вообще очень семейные. В роще устроили логово оленёнок Лойко с настоящими родителями – иногда игрушки теряются целыми семьями. А может, их выбросили, Лойко не помнил.
Под перевёрнутой лодкой у реки жили щенок Монко, лайка Тана и старый одноглазый волк, который никогда не рассказывал о своей жизни у людей. И ещё много-много других потерянных игрушек обитало в Почти Сосновом лесу. Медвежонок Митя и Кабадя навестили их всех, даже Маленький народ у реки. Кого там только не было! Пупсы, машинки, солдатики… Такую мелочь теряют чаще всего. Они выстроили себе домики из прутиков, камешков, кусочков коры – и получился целый городок. Кабадя и Митя погуляли по его улочкам, попрыгали в классики, начерченные на снегу, познакомились с дракончиком Гошей. Давно Кабаде не было так весело!
Когда Кабадя вернулась домой и рассказала о потерянных игрушках, ей никто не поверил, а мама вздохнула:
– Боюсь, завтра опять придётся вызывать доктора Сурепку: у ребёнка осложнение – острая форма сочинительства.
Кабадя даже не обиделась. Подумаешь! Зато у неё появилось много новых друзей!
Теперь Кабадя целыми днями пропадала в Почти Сосновом лесу. Потерянные игрушки с радостью принимали её во все игры. Медвежата Митя и Сёма научили различать следы. Оленёнок Лойко – искать под снегом замерзшие ягоды брусники, а щенок Монко – рычать, как настоящий волк.
Мама-медведица угощала Кабадю вкусным мёдом и рассказывала истории о девочке Свете, которая очень её любила, везде носила с собой и однажды – потеряла.