Тамара Михеева – Шумсы (страница 3)
– Всё тарахтит и тарахтит, – пробурчал Бумбурук, выглядывая из-под листьев и недовольно глядя на Крошку Юрка. – Проснёшься и слышишь: тыр-тыр-тыр, тыр-тыр-тыр… голова уже гудит, а ему всё равно!
Но мама Люся на жалобы Бумбурука внимания не обратила. Сложив лапки, она с мольбой посмотрела на Крошку Юрка, который всё знал.
– Она побежала к большой сосне – проскочила, как молния, даже не поздоровалась, а это, знаете, не очень-то вежливо, тем более если ты первый раз в лесу и…
Мама Люся побежала к большой сосне так быстро, что только лапы засверкали. Крошка Юрк возмутился ей вслед:
– Шишка от ёлки недалеко падает…
В большой сосне было дупло, хотя обычно в них не появляются дупла. Мама Люся обежала её три раза, потом поскакала наверх, заглядывая в пучки иголок и глубокие трещины коры. Вдруг маме представилось, как она забирается в дупло, а Кабади нет и там. Мама Люся помотала головой: нет-нет, она найдётся, обязательно найдётся!
Кабадя была в дупле. Она спала на сухих сосновых иголках, подложив лапку под щёку и тихонько посапывая. Мама Люся села возле дочки, погладила хохолок на её голове. Потом прилегла рядом и поцеловала. Кабадя пробормотала во сне:
– У нас хорошая семья. Они просто нас не знают. Не надо ругать родителей, детям ведь это обидно, да?
Мама обняла её, облегчённо закрыла глаза и сонно кивнула.
Папа Орро очень сердился. Он кричал на всё дерево:
– Как ты могла! Мы здесь все с ума посходили! Неужели нельзя было подумать о нас! Дрёма стёр лапы в кровь! А ты! Нашла её – и что? Бросилась сообщать нам, что всё хорошо? Нет! Ты… ты легла спать!
Маме Люсе было стыдно. Хвост её скукожился и повис. Она смотрела в пол. Но когда у папы Орро кончились слова, она подняла глаза и сказала тихо, но твёрдо:
– Мать имеет право побыть наедине с ребёнком, которого она только что нашла.
И мама Люся стала накрывать на стол: расставлять блюдца, чашки и вазочки с вареньем, раскладывать ложечки, крикале, засахаренную бруснику и листопадное печенье. Тут уж стало стыдно папе Орро. Он покрутил кончик левого уха и сказал извиняющимся тоном:
– Надо бы позвать бабушку Непаху, она целый день сидела с малышами.
– И Шипа, он везде бегал с нами, – сказал Ле-ле.
– И Ёлочку, и Тука, – добавил Дрёма.
– И пригласите, пожалуйста, Чичму и Шишму, а то они обидятся, – подала голос Кабадя.
– Конечно, надо всех позвать, – согласилась мама Люся.
Когда гости собрались на верхней ветке клёна, которая служила нашим шумсам террасой, когда зажгли крошечные фонарики, был разлит чай и подано на блюдцах угощение, бабушка Непаха, облизав ложку, сказала:
– Девчонка, конечно, не от мира сего, и толку из неё не выйдет, но крикале, Люся, у тебя отменное!
История вторая. Разноцветные песни и другие заботы
Шумсы любят простые, короткие имена – что-нибудь вроде Люся, или Шип, или Тася. Ещё они любят, чтобы в именах было побольше буквы «ш», тогда можно звать друг друга и никто не догадается: все подумают, что это листья перешёптываются.
Шумсы любят называть детей именами деревьев, цветов, ягод, трав и даже овощей. У мамы Люси есть сестра – Шишечка. А у тёти Шишечки трое детей: Дрёма, Кустик и Тыковка.
Шумсы любят всё, что растёт и зеленеет. И любимый цвет у них – зелёный. Зелёные дверцы домов и колокольчики у дверей, зелёная мебель, зелёные покрывала и занавески, скатерти, чашки, плошки, абажуры, гамаки… Словом, всё! Коричневый цвет тоже в большом почёте.
И удивляться тут нечему, ведь многое из того, что есть у шумсов, им дают деревья. Да-да! Надо только сильно-сильно захотеть, зажмуриться и, прижавшись щекой к стволу, тихонько прошептать свою просьбу. И когда-нибудь на одной из веток ты найдёшь то, что просил. Может быть, на следующий день, а может быть, через год. Однажды Ле-ле даже нашептал себе самокат. Он подсмотрел, как мальчишки в парке катаются, и очень захотел такой же! И дерево подарило ему самокат. Зелёный с коричневым узором.
Но, честно говоря, это был единственный случай. Обычно деревья дарят только необходимое. А всё остальное шумсы делают сами. Мамы шьют одежду и гамаки, в которых шумсы спят. А папы с удовольствием мастерят мебель и лепят посуду, которую дети раскрашивают в зелёный и коричневый.
Есть только один шумс, у которого свои любимые цвета.
– Всегда один цвет – это скучно, – говорит Кабадя, покручивая разноцветным хвостом и ставя торчком треугольное левое ухо. – И разве я некрасивая оттого, что не зелёная, а другая?
– Ты просто очаровательна, моя прелесть, – вздыхает мама Люся, – но твоя шёрстка слишком яркая, люди могут тебя заметить и поймать. Будь осторожна, когда спускаешься на нижние ветки…
– Поверьте мне, вы ещё наплачетесь с этой девчонкой… – ворчит бабушка Непаха.
Но Кабадя не слушает бабушку Непаху, она громко распевает песни собственного сочинения.
Шумсы очень любят петь. Они поют утром, когда делают зарядку; днём, когда готовятся к обеду; и вечером, когда бегут смотреть на закат.
Всё, что случается в жизни, когда-нибудь станет песней. Все песни записаны в Ёкки-Токки, главной книге шумсов. Книга отпечатана на обратной стороне коры Небесного Дерева. Но учителя знают её наизусть и читают на уроках в ПЧиМУ.
Некоторые песни такие старые, что их не поют, а рассказывают, как сказки:
Ясенелистный клён, в котором живут мама Люся, папа Орро и их дети, зовут Аркаша. У каждого дерева должно быть имя, ведь они мало чем отличаются от людей и шумсов. Деревья рождаются, растут, взрослеют, стареют, умирают. Они говорят, слушают, они помнят. Может быть, кто-то думает иначе, но я-то знаю, что это так.
Дерево наших шумсов называется ясенелистный клён. Ещё такие клёны называют американскими, потому что они родом из Америки. Но сейчас ясенелистные клёны растут везде, во многих городах и деревнях. Их стволы похожи на древесных ящериц, тёплых и коричневых. Они нежились на солнце и так разомлели, что расхотели двигаться, вот и стали деревьями.
У этого дерева есть и научное (латинское) название –
У Аркаши лёгкий характер и весёлый нрав. Иногда он любит подшутить над своими шумсами, но по-доброму. Ведь он очень их любит.
И вовсе она не страшная! И не лохматая! Она добрая и умная! Она верная, она никогда их не обидит! Родители сами во всём виноваты: зачем только они слушают тётю Шишечку? Всем прекрасно известно, что тётя Шишечка – трусиха! Самая трусливая из всех шумсов! Она всё время трясётся за своих детей!
– Ах, Кустик! Ах, Тыковка! Ох, мой Дрёма!
Она не разрешает им забираться на самые высокие ветки, и на самые тонкие тоже не разрешает, хотя что может случиться с шумсом на дереве? Это же просто глупо – бояться невозможного! Но тётя Шишечка боится. Что они упадут, разобьются, что их унесёт птица. Она кутает своих детей в шарфы из тополиного пуха до самого лета, а потом удивляется, что они так легко простывают. Никто из тёти-Шишечкиных детей никогда не был в лесу! А теперь ещё эта собака.
Какая она замечательная! Большая, лохматая, с тёмными внимательными глазами. Папа Орро и мама Люся, не говоря уж об их детях, пришли от собаки в восторг! Они как раз спустились с дерева, чтобы набрать свежих листьев для новых платьев и штанов, а собака подошла, села рядом, склонила голову набок и внимательно на них посмотрела.
– Ура! Чур моя! – закричала Кабадя и запрыгнула собаке на шею.
И та совсем не была против, она даже улыбнулась. Кабадя пропрыгала от ушей до хвоста, а потом зарылась в собакину шерсть и оттуда радостно завопила:
– Ма-а-ам!!! Па-а-ап!!! Тут такие прыгучие звери! Некрасивые, но можно я их домой возьму? – И она запыхтела, ловя у собаки блох.
Взять их домой, конечно, не разрешили, но все нашли, что собака очень милая, что с ней можно подружиться…
Вот тут-то и появилась тётя Шишечка. Сначала она упала в обморок. Потом закричала. Потом заслонила собой детей. Потом разглядела на спине собаки Кабадю, Ле-ле и близнецов и обрушилась на маму Люсю.
– Как можно быть такой безответственной?! Это же – собака! Огромная! Она их съест!!!
И тётя Шишечка рассказала маме Люсе с папой Орро полсотни леденящих душу историй, в которых злобные собаки съедали прекрасных шумсов. Конечно, после этого детям велели «слезть немедленно с собаки» и отправляться домой.
Черешенка и Орешек рыдали, Кабадя злилась, Ле-ле загрустил, а Дрёма, как всегда, пытался «войти в положение» родителей. Собака понимающе смотрела им вслед.
– Не то чтобы я верю во все эти истории, – пробормотал папа Орро, – но…
– Шишечка такая впечатлительная, такая нервная, – вступилась за сестру мама. – Ей так непросто пришлось в жизни…
Кабадя громко фыркнула. О тяжёлой тёти-Шишечкиной судьбе они слышали сто раз! А всё оттого, что однажды её поймал мальчишка. Полминуты она просидела у него в кулаке, а когда мальчик немного разжал пальцы, тётя Шишечка вывернулась и убежала. Было это давно, когда мама Люся была ещё маленькой, но тётя Шишечка до сих пор жалуется на свою непростую судьбу.