Тамара Михеева – Шумсы (страница 2)
– Пожалуйста, не надо, – шёпотом просит Ле-ле.
Он был настоящий поэт, но очень этого стеснялся и свои песни никому на свете не показывал. Слушать бессмыслицу, которую распевает его сестра, Ле-ле было невмоготу.
– Подумаешь! – фыркала Кабадя.
ПЧиМУ располагалась в старом грачином гнезде на самой высокой яблоне парка. Гнездо было вместительным и уютным. У каждого ученика здесь имелся свой прутик-парта, стопка тетрадей из яблоневых листьев и острая веточка-царапка для письма. А с высоты яблони было удобно изучать окрестности. Кабадя с нетерпением ждала, когда пойдёт в школу вместе со старшими братьями.
Ну вот я и рассказала о шумсах, с которыми однажды подружилась. Теперь можно перейти к истории, которая произошла в тот самый вторник, когда Кабадя первый раз пошла в ПЧиМУ.
Может быть, вы удивитесь, почему это случилось во вторник, а не в понедельник? Так ведь всем известно, что понедельник – день тяжёлый, вот шумсы никуда в понедельник и не ходят: ни на работу, ни в школу. Сидят дома и пекут крикал
Первый вторник нового учебного года! Сегодня Кабадя отправляется в школу, и мама Люся встала пораньше, чтобы испечь крикале для своей дочурки. Ах, как она старалась в этот день! Наверное, потому что очень волновалась. Конечно, Кабадя хорошо воспитана, как и все её дети, но… Мама Люся сама не могла понять, что таилось за этим «но», только было как-то тревожно.
– Кабадя просто прелесть, – бормотала мама Люся себе под нос, срывая семь листьев родного дерева. – Все её любят.
Тут мама Люся вспомнила старую Непаху и из-за этого чуть не пролила росу из кувшина, а потому рассердилась – вечно бабушка Непаха говорит глупости, не надо вообще её слушать!
– Просто Кабадя непоседа, у неё такой характер, слишком прыгучий, – по дороге в лес объясняла кому-то невидимому мама Люся. – Но я-то знаю: она добрая и очень ранимая…
Мама Люся нашла поздние фиалки в тенистом уголке леса и залюбовалась ими. Нежно-сиреневые цветы были так хороши, что даже жалко было их срывать. Но все знают, что у фиалок самые нежные лепестки, а ведь сегодня крикале должно получиться особенно воздушным. Мама Люся вздохнула и, подпрыгнув, ухватилась за краешек лилового лепестка.
– И потом, уроки идут всего-то до обеда, Кабадя не успеет заскучать. Они будут читать и петь песни, их научат особым прыжкам… – Мама Люся вздохнула.
Что-что, а прыжки её дочь освоила ещё в колыбели. Она прыгала так, как не прыгал никто из шумсов, как вообще никто не прыгал.
– И там Дрёма и Ле-ле, они проследят, чтобы Кабадя не натворила чего-нибудь. – Мама Люся стряхнула с ноготков и георгинов пыльцу в чашку, и вместе с пыльцой туда упали две её слезинки…
Когда шумсята собираются в ПЧиМУ, старое гнездо грача становится похожим на ворох зелёно-коричневых флажков. Сегодня там то и дело мелькал рыжий огонёк – это был, конечно, Ле-ле. Кабадя, вцепившись ему в лапу, переливалась всеми цветами радуги. Дрёма посматривал на сестру и с облегчением думал, что сегодня, кажется, обойдётся без проказ.
Но вот в грачиное гнездо спрыгнули с ветки Чичма и Шишма – учительницы ПЧиМУ. Чичма и Шишма приходились друг другу пятиюродными сёстрами, и обе они были прапраправнучками великого Шунянга. Конечно, они страшно этим гордились. И обычно в школе царил порядок. Никто не осмеливался ослушаться таких учительниц.
– Дети! В этот радостный день, когда золотое солнце своим теплом настраивает всех нас на рабочий лад… – начала Чичма.
И вдруг Кабадя зевнула. Негромко. И Ле-ле даже успел прикрыть ей лапой рот. Но Чичма всё равно сбилась. Никто никогда не зевал во время её приветственной речи. Она, Чичма, – прапраправнучка великого Шунянга! Дети не могут зевать, когда она говорит!
– Ведь после нестерпимо долгой летней разлуки, – подхватила речь Шишма, – мы снова вместе и снова готовы постигать великие тайны бытия…
Кабадя зевнула чуть погромче. Она не специально! Это само получилось! И Ле-ле уже не успел ей помочь. Прапраправнучки великого Шунянга в оцепенении смотрели на новенькую. И все ученики тоже. Кроме нашего Дрёмы: он уткнулся головой в коленки – ему было стыдно за сестру.
– Кто ты, милое дитя? – сладким голосом спросила Чичма.
– Кабадя, – подскочила Кабадя, чтобы все получше её рассмотрели. Ведь она новенькая, всем интересно с ней познакомиться.
– Какое странное имя… Кто твои родители?
– Люся и Орро! – Кабадя радовалась: какие лёгкие вопросы задают в школе! Пожалуй, она будет отличницей!
– А зачем ты подпрыгнула?
Нет, не будет. На этот вопрос Кабадя не знала ответа.
– Просто она всегда прыгает, – вступился за сестру Ле-ле.
– Очевидно, ты её брат? – сказала Шишма. – Очевидно, старший. Что ж, ничего удивительного! Очевидно, вся семья у вас невоспитанная! Говорить, когда никто не спрашивает! Куда только смотрят ваши родители!
– Сейчас они смотрят за Орешком и Черешенкой, – с готовностью ответила Кабадя.
Даже не знаю, что так сильно рассердило Чичму и Шишму, ведь Кабадя сказала чистую правду! Но ей было велено отправляться на Ветку Наказанных и сидеть там, пока она не научится себя вести. Ле-ле громко ойкнул: он понял, что Кабадя проведёт на Ветке Наказанных всю оставшуюся жизнь!
Папа Орро не мог дождаться, когда дети придут из школы. Он прибрал на столе, перемыл посуду. Он сел штопать осенние листья и отложил. Он снова и снова подходил к столу и заглядывал под зелёное полотенце. До чего же долго тянутся уроки! И чему можно учить детей столько времени? Папе казалось, что крикале под зелёным полотенцем пахнет вкуснее с каждой минутой. Он не выдержал и вышел из дома.
– Прогуляюсь по веткам, встречу детей…
Но дети сами уже неслись к нему.
– Она сбежала! – вопили ученики ПЧиМу. – Она сбежала прямо с Ветки Наказанных!!!
Шумсята замельтешили вокруг папы Орро. Он пытался найти в этом хороводе своих детей, но это было не так-то просто. Наконец папа Орро выловил Шипа, племянника мамы Люси.
– Что у вас произошло?
– Она сбежала! Дядя Орро, она сбежала прямо с Ветки Наказанных, прямо на глазах у Чичмы и Шишмы!
– Кто?!
– Кабадя!
Папа Орро выпустил лапку Шипа и сел на ветку.
– Дрёма и Ле-ле пошли её искать, – радостно сообщила ему какая-то зелёненькая девочка.
Да, всё так и было.
Зря Ле-ле волновался, что Кабадя проведёт на Ветке Наказанных всю жизнь. Ровно через 3 минуты 29 секунд она почувствовала невыносимый зуд в лапах. А потом в животе. В хвосте и ушах. Спасти от него могло только одно средство: нужно было срочно попрыгать! И Кабадя попрыгала. Она совсем не хотела сбегать! Она ведь понимала, школа – это очень серьёзно. Просто так получилось. Сначала Кабадя оказалась на верхушке дерева, потом почти у самой земли, потом перепрыгнула забор и так испугалась дороги, что рванула в лес.
В лесу Кабадя с облегчением поняла, что зуд прошёл. А значит, можно продолжать отбывать наказание. Ведь большого значения не имеет, на ветке какого дерева это делать? И Кабадя забралась на сосну. Села поудобнее, сосредоточилась… и через 3 минуты 29 секунд поскакала искать другую ветку. Так она всё дальше и дальше упрыгивала в лес, совсем не думая, как будет возвращаться домой.
Всего этого, конечно, не знали Дрёма и Ле-ле. Ле-ле видел только, как сестрёнкин хвост мелькнул в листве, а Дрёма не видел и этого, он слушал Шишму, которая как раз говорила о том, как важно быть дисциплинированным и организованным. Похоже, только наш Дрёма её и слушал, потому что все остальные ученики ПЧиМУ ахнули как один, когда Кабадя спрыгнула с Ветки Наказанных.
Это было так неожиданно, необыкновенно, сказать по правде, это вообще случилось впервые. Поэтому растерялись даже Чичма и Шишма. Уроки отменили. Выпущенные на свободу шумсята скакали по веткам к дому Орро и Люси. Каждому хотелось первому донести СТРАШНУЮ И УЖАСНУЮ весть до родителей Кабади.
Только Дрёма и Ле-ле плелись позади всех, а потом и вовсе остановились.
– Знаешь, – сказал Дрёма, – я не могу идти домой. Ведь я отвечаю за всех вас, что я скажу маме?
«Куда она убежала? А если в лес? А если её там съедят?» – думал о своём Ле-ле.
– Надо её найти! – решили они хором.
Парк, в котором жили наши шумсы, очень большой, но Дрёме и Ле-ле хватило трёх часов, чтобы его обежать. К тому же к ним скоро присоединились остальные ученики ПЧиМУ и их родители. Мама Люся оставила близнецов бабушке Непахе и отправилась прямиком в лес. Мама Люся очень хорошо знала свою девочку!
Между парком и Почти Сосновым лесом лежала узкая асфальтированная дорога с односторонним движением. Машины ездили по ней так редко, что мало кто из шумсов их видел. И всё-таки перейти дорогу для шумса – настоящий подвиг. Ведь они маленькие и очень плохо переносят разлуку с деревьями. Но мама Люся так боялась за Кабадю, что сама не заметила, как очутилась в лесу.
В парке было ещё светло и радостно, но в лесу начали сгущаться сумерки. Мама Люся аккуратно ступала по тёплому мху. Она боялась так, как никогда в жизни не боялась. В голове у неё крутились самые страшные картины про Кабадю, и никак не получалось их прогнать.
У пригорка мама Люся увидела кучу старых листьев и обрадовалась. Это был дом Бумбурука, а значит, где-то неподалёку живёт Крошка Юрк, который знает всё в лесу.
– Я знаю, я знаю! – закивал Крошка Юрк. – Я видел её, как раз собрался обедать, вдруг смотрю – какой-то шумсёнок нездешний…