Тамара Михеева – Школа дорог и мостов (страница 56)

Я просто подумала, что вдруг вот с моими родителями что-нибудь случится, мало ли… поскользнутся на айсберге, пингвины затопчут, гагары заклюют, – и у меня останется только одна какая-то вещь… не знаю… любимая их кофемолка, например. А потом кто-то придет и скажет: а отдавай-ка ее нам! Ага, конечно! Кто мы вообще такие, чтобы что-то забирать у людей?

Я поделилась своими мыслями с Мией, мне нужна была ее поддержка, тем более что Алехин ее пригласил в ШДиМ учиться. А она рассказала мне про ту старуху.

И я вдруг подумала: если Алехин так напрягся от мысли, что Мия, возможно (возможно!!!), пряха, то что он скажет, если узнает про женщину, которая прядет огонь, заправляет страшным обрядом в Суэке и перемещается с невероятной скоростью? Меня третью ночь подряд мучает один и тот же сон, в котором какая-то пряха ведет со мной странные разговоры, а тут еще и это!

– Мы должны прямо сейчас отправиться в школу, – решила я. – Надо срочно рассказать об этом Алехину.

О том, что мне вообще-то поручили найти Кира, я в эту минуту как-то забыла.

– Хорошо. Только предупрежу маму, – легко согласилась Мия, будто ждала этого.

Пряхи умеют читать мысли? А видеть будущее?

Как же я люблю, когда все происходит само собой! Стоило нам выйти из моего лабиринта в ШДиМ, как я увидела Кирилла и Алехина на скамейке неподалеку. Я бросилась им навстречу и обняла Кира со всей дури.

– Вот ты бешеная!

Ну, просто я на самом деле волновалась за него! Но озеро Тун, но Кьяра, но Тайрин в тюрьме и вот это все… да как вообще тут успеть еще и названого братца найти!

– Какое счастье, что ты нашелся сам!

– Я и не терялся вообще-то, – засмеялся он.

– Ну-ну! Еще раз сбежишь один – убью!

Алехин дал нам время прийти в себя, пообедать и отдохнуть, и вот мы сидим в его кабинете, разговариваем о пряхе, которая потеряла нить.

– Сила, которой мир наделяет их, не всем по плечу. Иногда она накрывает с головой; кажется, что ты вечен, всесилен, всемогущ. Тебя захлестывает ощущение собственной значимости и – безнаказанности. И тогда достаточно одного щелчка, одного неверного шага, чтобы из той, что обязана хранить миры, держать их на привязи, ты превратилась в ту, что разрушает. Увы, как только это происходит, сила твоя возрастает во сто крат. И никто не может понять почему.

Алехин объяснял, а я смотрела на Мию и думала о Кьяре. Я была уверена, что Кьяра тоже пряха – вся ее история кричала об этом. Ведь только пряха могла ослушаться, поломать многовековой обряд, быть такой бесстрашной. Но что, если и они однажды потеряют свою нить? Почувствуют себя всемогущими и начнут творить зло под маской добра? И как это предупредить? Как остановить? Как вообще понять, кто способен на такое, а кто нет? Мия такая ласковая и хрупкая, разве она способна? Но она летала на драконах, приручила тулукта, она выросла с книгой истин под мышкой… А Кьяра? Все ли она рассказала нам о себе?

А потом Алехин повернулся ко мне и сказал:

– Ну а тебе, как всегда, самое сложное: найти никому не известную Тшулу.

И я кивнула. Я вдруг поняла, что вся эта история с пряхами основательно меня затянула. И кроме того… речь ведь о Тайрин. О Тайрин, которую я бросила там, в Риле, и которая из-за меня попала в такой переплет, что теперь лежит на качелях в саду Мииных родителей и ничего не говорит.

– Я пойду? – спросила Мия. В руке у нее был зажат белый плеер Эмили.

– Да, конечно, – кивнул Алехин и, увидев, что Кир начал подниматься из кресла, попросил: – Еще минуту, ребята.

Алехин посмотрел на меня, как будто я тяжело больна, и вдруг сказал:

– Савва ушел из школы. Вам нужен другой якорь.

– Что?

Я подавилась своим же вопросом. Стало вдруг… невыносимо. Сама не подозревала, что Савва был моим настоящим якорем. Тем, кто не давал мне сгинуть в дальних мирах. Тем, к кому я возвращалась.

– Он окончил ШДиМ и поступил в медколледж. И это его выбор, ребята, – мягко сказал Алехин. – Он будет хорошим врачом.

Я кивнула. Кирилл молчал, ковырял обивку у кресла.

– Полина Кнауб тоже ушла? – спрошу уж напрямик, чего там.

– Да.

Я думала, он добавит что-нибудь утешительное, типа: сколько еще всяких мальчиков у тебя будет! Или: у тебя дар, гордись и не думай… Но он ничего такого не сказал. И хорошо! Кир насупленно молчал. Когда он узнал, интересно?

– Можно мне оставить морского конька? – спросила я.

– Уверена?

– Да. Он же все-таки есть. Не в школе, но в этом мире. Ну, Савва. Можно же общаться и на расстоянии, дружить.

– Конечно. А теперь идите отдыхать, оба. Встретимся попозже.

Через три дня мы с Алехиным стояли на том же балконе, на котором он сказал мне про мое первое задание. Я высыпала на голову директора все скопившиеся вопросы.

– Почему озеро Тун так себя ведет? Уносит, куда мы хотим, но помечает нас, оставляет следы…

– Озеро Тун – это хранилище историй. Любой человек – это просто сборник историй, которые с ним случаются в течение жизни и которые он слышит от других людей. Чем больше человека любили, тем сильнее у него запас прочности, тем он крепче и тем проще прожить ему любую свою историю.

– Такие люди легче переносят путешествие через озеро Тун, да?

– Пожалуй.

Я посмотрела на две тонкие ровные полоски у себя на запястье – путь в Кошачью Лапку за Тайрин и потом оттуда – в Хотталар. Ну, спасибо, родители, мой запас прочности о-го-го какой. Алехин тоже посмотрел на мою руку, сказал:

– Любая история оставляет след.

Я вспомнила давний урок у Арса и усмехнулась:

– Это если история стоящая.

– Да, если история стоящая… а других и писать не стоит.

Мы помолчали, глядя на лес, который с этого балкона был всегда пестрым, осенним. Я решилась еще на один вопрос.

– Пряхи, – сказала я.

– Да?

– Они есть в каждом из миров, да?

– Не знаю. Но скорее всего.

– Это такой дар от рождения?

– Хм-г… ну, как тебе сказать…

– Что-то типа избранных из фэнтези?

– Ох, нет! Конечно, нет. И вообще нет никаких избранных, Саша. Есть только воля и выбор. Ты думаешь, Мия стала бы пряхой, если бы не сбежала с вами, не вскочила на спину дракону, не уговорила бабушку вытащить из приюта всех этих детей, не пошла в холмы искать Арса? Думаешь, Тайрин рождена была пряхой, избранной? Черта с два! Она стала ею, когда решила искать с тобой другую библиотеку, когда написала правду о Хофоларии в официальных книгах, когда пошла за Нэшем и осталась с ним до конца, хотя могла бы стать белкой и сбежать с Мией!

Он перевел дух и спросил:

– Ну а Кьяра? Когда она стала пряхой?

– Когда прыгнула с корабля?

– Еще нет, но ты верно мыслишь. Подраться с принцем на балу, не дать снять с себя мамину сережку, спрыгнуть с корабля, пойти против системы, нарушить правила, которые бессмысленны и жестоки, но главный ее поступок…

– Остров.

– Нет, Саша. Главный ее поступок – прийти всем островом на площадь Будущих королей во время обряда и остановить его. Ты понимаешь?

– Да. Но у нее же не было выбора.

– Был. Конечно, был. У нее было множество вариантов, но она выбрала тот, который выбрала. И стала пряхой. Иногда наш выбор влияет на движение материков, а иногда просто не противоречит движению твоей души, но от этого он не становится менее значим, понимаешь?

– Наверное.

Мы помолчали, глядя на лес. Потом я спросила:

– Пряхи связаны с книгами истин?

Алехин качнул головой: