Тамара Михеева – Школа дорог и мостов (страница 58)

В этом дворце мне было сильно не по себе. Во-первых, Лура. Не то чтобы я ему не нравилась, но было такое ощущение, что Ралус велел ему за мной приглядывать. Я не обижалась. Ралус напоминал мне учителей ШДиМ, и я даже думала: а не из братства ли он? Но потом поняла, что он создал здесь, в империи, свое братство: во дворец стекались отовсюду его люди. Советники бесились, принцесса Рэлла хмурилась, но что они могли поделать? Старый император лежит при смерти в своих покоях, и Ралус правит, притворяясь почему-то своим погибшим братом Ронулом. Нет, дело было не в Луре и Ралусе.

Рэлла… вот кто меня по-настоящему тревожил.

Грустная принцесса с железными руками. Она почти всегда молчала, никогда не заходила в покои к умирающему отцу, часто шепталась тайком с советником Бривсом, была неизменно вежлива со всеми слугами. Она хотела казаться доброй, но что-то с ней было не так. Уна рассказала мне ее историю, историю одинокой безрукой девочки, которую презирает отец-тиран, но любят старшие братья; девочки, которая была влюблена в бастарда своего отца, но его убил один из братьев… Казалось бы, Рэлле можно было только сочувствовать, но она так смотрела на Уну, что мне становилось не по себе, – жадно, алчно и будто хочет забраться ей под кожу. Я боялась Рэллу – к концу недели, проведенной во дворце, была вынуждена в этом себе признаться. Мне хотелось скорее уехать, но как? Куда? Кого мне искать в первую очередь – Тшулу или Тайрин? Я разглядывала карты и понимала, что Хофолария так же далека от столицы, как и Атунский лес.

Карту я изучила до мельчайших подробностей. Мне нравилось скользить взглядом по извилистым линиям рек и холмов, запоминать названия мысов и горных хребтов. Правда, на ней не было Объединенного королевства, но Круговая дорога была. Столица империи находилась в довольно унылом месте – вокруг нее были поля и лиственные леса. Но большая река Атун украшала скучный ландшафт, и мне нравилось смотреть из окна комнаты на ее течение. Я нашла на карте Атунский лес. Попасть туда можно было либо по Глетбунскому тракту, либо через пустошь. На пустоши – я знала это по рассказам слуг – жил какой-то могущественный колдун, который должен был приехать лечить императора, но почему-то все не ехал и не ехал.

Дворец трясло в лихорадке: ждали колдуна, ждали смерти старого императора, ждали изменений, которые неизбежно придут вместе с новым правителем. Мы с Уной будто спрятались от всего этого в домике из одеял и разговаривали: о ее странствиях, о Тайрин и Тинбо, о Семи островах и проклятии, которое наложил на них император, о потрясающей особенности Уны понимать разные языки (вот бы познакомить ее с Эмили! Уне тоже надо учиться в ШДиМ, надо рассказать о ней Алехину!). Но в один из дней в наш воображаемый домик заглянул Лура и сказал:

– Императору стало хуже, а его лекарь все не едет. Ралус собирается к нему сам и меня берет с собой. Уна, ты тоже поедешь.

– А Рэлла? – спросила Уна.

– Она останется здесь. Руф и главный советник ей помогут.

Я представила, что буду делать здесь одна, без Уны, без Ралуса и Луры, и выпалила:

– Я тоже поеду!

Лура покачал головой:

– Вряд ли Ралус позволит.

И тут я вспомнила карту: замок колдуна-лекаря был по пути в Атунский лес. Я должна поехать!

Меня затянуло. Меня тащит в водовороте этой истории, я почти захлебываюсь.

Пустошь, еще более унылая и блеклая, чем Тимьянова.

Изувеченный колдун, принявший меня за пряху.

Что-то злое, неуловимое, стоявшее за его спиной.

Вовремя вставленное мною имя Тшулы.

Наша безумная скачка к Атунскому лесу.

Стена деревьев и озлобленные от вечного страха атуанцы с палками наперевес.

И вот наконец та, что приходила ко мне во снах и требовала найти Тайрин.

Тшула.

– Я видела тебя во сне! – выпалила я, чтобы она узнала меня, не перепутала ни с кем, чтобы поняла: вот я пришла, как она и просила.

Сбрендившая пряха

Может, Алехин прав и меня пора гнать из следопытов?

Ведь у меня было задание: найти Тшулу. Я ее нашла, и надо было возвращаться в школу: рассказать про Уну и Тайрин, отдохнуть и начать уже учиться. Но Тшула сказала о пряхе, которая запутала нить, нарушив тем самым порядок вещей, и в голове моей будто лампочка зажглась – я должна узнать о ней все, что смогу!

Ведь она и правда опасна. В Суэке творила страшные дела, преследовала Мию, Уна слышала во сне ее угрожающий шепот, и я уверена – это она стояла за спиной у колдуна в башне, она развела огонь в его очаге и подслушивала, пока мы говорили. Я не могу вернуться в ШДиМ, пока не разберусь с ней. Да и разве у меня есть выбор? Тшула подставила меня, стрясла обещание для Джангли, так что уж лучше я попробую отыскать сбрендившую пряху (а заодно и книгу истин), чем он съест меня прямо сейчас.

Джангли доставил меня через озеро Тун на Альтиду, прямо в разрушенный храм, испугав до смерти его тайных жриц, но нет худа без добра – они приняли его за какое-то местное божество и отнеслись ко мне с благоговейным трепетом. Хм-г… а полезно иметь в провожатых Джангли, Тайрин – молодец! И вот уже я, одетая в черное, сижу в подземной библиотеке разрушенного города. Читаю архивные записи далеких лет, как настоящий ученый, выписываю важное, делаю пометки, сопоставляю и анализирую. Я – следопыт. Я иду по следу. По следу Анилу и всей этой истории, которая не дает мне спать.

Когда в храме появилась Лита, я уже знала, что Анилу была дочерью альтийского царя, который не захотел дать ей город, чтобы она спокойно в нем правила. Он решил выдать ее замуж и отправить в Лавнию. Про Лавнию я тоже прочитала все, что смогла тут найти, – про нее рассказывалось исключительно в мрачных тонах. Но Анилу не захотела такой судьбы и решила за себя побороться. И она бы победила, отвоевала себе Золотой город, если бы не предательство одного из братьев (против которых она и воевала). А вот какого – история умалчивает. Да это и не важно, пожалуй. Важно, что она смогла спастись, убежать, и что она – избранница древнего бога Семипряха. Это он вел ее за руку через все битвы, он помогал принимать мудрые решения, он учил и направлял. И все ее деяния, какими бы ужасными они ни были, всего лишь – верное служение Семипряху. И однажды Анилу возродится вновь, и истинная вера расцветет по всей альтийской земле.

Ну, не знаю… все истории об Анилу и ее боге были написаны с таким фанатичным восторгом, что верилось в них с трудом. Мне показалось, я зря потеряла время здесь, Алехин и все остальные там уже с ума сходят, не знают, куда я пропала, да и родители давно вернулись из своей экспедиции… Но если бы не попытка понять, кто такая сбрендившая пряха, я бы никогда не познакомилась с Литой, а Лита… да, Джангли мог бы и не подсказывать, я и сама почти сразу поняла, что она тоже пряха. И как только Лита ушла, я рванула домой – в ШДиМ.

Суэк, двадцадцать второй год правления короля Диама, месяц третий

– Ну вот, милая, тут ты и будешь жить…

Седая и сгорбленная, страшная, как сама смерть, жрица бога Семипряха положила тонкое одеяло, свернутое так туго, что казалось узелком нищенки, на край кровати.

Анилу пришла в этот храм после скитаний по морю в трюме торгового корабля, где она ела крыс и пила протухшую воду, боясь показаться команде. И как только корабль встал на рейде, она прыгнула за борт и доплыла до берега, путаясь в тунике, дрожа от холода и ужаса.

Тут ее увидела старуха, которая покупала у рыбаков остатки улова, ухватила за руку и сказала:

– Откуда ты, милая? Держи-ка вот плащ, а то так ведь и умереть недолго.

«Уж не быстрее тебя», – подумала Анилу, плащ взяла и вызвалась донести старухе тяжелую корзину с рыбой. Идти пришлось далеко, зато по дороге она узнала, что старуха эта – главная жрица в храме Семипряха, а почему же она сама за рыбой ходит, могла бы кого помоложе послать, раз главная? Такое ей бог назначил испытание, чтобы излечить от гордыни. Такой он, их бог Семипрях: много дает, но и требует взамен немало.

Старуха что-то болтала еще, тяжело передвигая ноги и вцепившись мертвой хваткой в руку Анилу, но та ничего не замечала. «Я нашла тебя, – стучало в ее голове. – Я нашла тебя, мой безымянный бог!»

Так они и дошли до храма. Он не был величественен. Да и красив, пожалуй, не был. Но Анилу и в этом узнала своего бога, который был скрытен и строг.

– Мне некуда идти, – выпалила она. – Вся моя семья умерла, дом сгорел, друзья разбежались или погибли. Можно мне попросить защиты у бога Семипряха? Я буду верно служить ему.

Старая жрица посмотрела на нее внимательно, молча кивнула и, отдав корзину с рыбой какой-то молоденькой девушке, выбежавшей навстречу, повела Анилу в комнату, где ей предстояло жить во славу Семипряха.

Там она и сказала эти слова:

– Не переживай, все перемелется, а бог тебя не бросит, ведь нити всех судеб держит он в своих руках. Он мудр и строг, он все видит и все знает. Доверься ему.

Анилу молчала. Она хотела, чтобы старуха ушла и оставила ее одну.

– Но наш бог за все требует плату, девочка. И тебе тоже придется заплатить свою.

Анилу подняла глаза. Вот и оно. Она знала, что этот миг придет – однажды бог потребует свое.

– Я готова, – сказала она уверенно.

Старая жрица кивнула:

– Тогда пойдем.

Они вышли из комнатки, пересекли коридор и оказались в большом зале. У стены стояли скамейки, на одной из них лежала прялка. В узкие окна лился сумеречный свет. Посреди зала был выложен из камней круг. В центре круга горел огонь. Кроме них, тут никого не было.