Тамара Михеева – Школа дорог и мостов (страница 60)
– Лита, не бойся, это несложно. Может быть, голова закружится или затошнит, но это ненадолго.
И он открыл дверь.
Нас сбил с ног ветер. Ослепил, зажал рот, связал по рукам и ногам, и я вцепилась в косяк, чтобы не упасть, и чувствовала, что Алехин тоже держится изо всех сил, а через мгновение все стихло, и мы рухнули… на пол нашего с ним любимого кругового балкона. И Литы с нами не было.
Всю следующую неделю мы открывали двери. Они распахивались в Рилу, в Рионелу, в Хотталар, в столицу Суэка и в прекрасные храмы Золотого города Альтиды, но только не в Край, куда нам так надо было. Мне казалось, мы все сходим с ума. На Алехина было больно смотреть.
– Еще бы! – сказал Савва. – Теперь он потерял
В конце концов я не выдержала и сказала:
– Нам надо с ним поговорить. Пойдемте.
Мы пришли в кабинет Алехина и застали его отрешенно смотрящим в окно.
– А, ребята… входите. У вас тоже не получается?
У него было совершенно изможденное лицо. Такое… будто он только что пережил большую утрату и еще не научился прятать свое горе. В руках он вертел веточку полыни, то и дело поднося ее к носу и вдыхая запах – горький и терпкий, он чувствовался даже на расстоянии.
Алехин с надеждой посмотрел на меня.
Вот уже который день я не вылезаю из лабиринта в парке, пока Кирилл открывает и открывает все двери подряд: была надежда, что так как Край – знакомая мне локация, то я смогу туда попасть, но, увы, мне не везло так же, как и всем.
– Будто кто его заколдовал, – буркнул Кирилл.
– Тхока умерла, – сказал Алехин.
Ох! Так вот что у него случилось!
– Думаю, поэтому Мия застряла. Не к кому стало идти. А вот почему никто из нас не может попасть в Край… Тут, видимо, вмешалась какая-то другая сила, о которой мы знаем слишком мало.
– Так вы не были там? – удивился Кир. – Как же вы узнали про Тхоку?
Алехин сглотнул, крутанул в пальцах веточку полыни.
– От… к-ха… из других источников.
И я, кажется, поняла откуда. Мне было очень жаль в эту минуту Алехина и не хотелось, чтобы Кир напирал на него, поэтому я села в его кресло и попросила:
– Расскажите нам про тот мир. Не про Край, а про те миры, где мы все это время бродили. Объединенное королевство, империя Вандербутов, Семь островов…
Алехин быстро глянул на меня, запустил пятерню в волосы. Но я решила не отступать. Я помнила карту, найденную в кладовке в первом классе. Она была очень настоящая.
– Расскажите. Я уже и сама многое поняла. Вы создаете миры. Вы учите нас их создавать и путешествовать по ним. Вы ищете тех, кто почему-то заблудился, попал не в свой мир. И собираете все, что считаете артефактами.
– Вот видишь, ты и сама все знаешь, – грустно улыбнулся он.
– Расскажите, как все началось.
Алехин вздохнул и наконец решился.
– Вначале мы просто играли.
Игра
– Играли? – удивился Савва.
– Да. Нас было пятеро. Настя, Янина, Леша Арсеньев, Мурашкин и я. Мы только поступили в университет. Это было тяжелое время. В мире бушевали локальные войны, пропаганда разрывала мозг, и ничему, просто ничему нельзя было верить. Нам надо было как-то спасаться. И мы придумали игру.
– Какую игру? Компьютерную? – спросил Савва.
– Нет, – усмехнулся Алехин. – В том-то и дело, что игра была настоящая. Тогда был бум на настолки, в нашем университете особенно любили «Подземелья и драконы», но в какой-то момент ее запретили как идеологически вредную, и тогда мы придумали альтернативу. Нечто похожее, но свое. Карты, истории персонажа, мы даже названия обычным блюдам и растениям дали новые, а Настя, например, разработала свой язык. Янина и Мурашкин, у которых сразу начали складываться романтические отношения, придумали два королевства на одном материке: Янина – союз свободных земель (северные острова, леса Хэл-Марии, хофоларские горы, Атунский лес, королевство Вандербут, пьятанские степи), а Мурашкин – Объединенное королевство Илонасты. Дивная страна со множеством уютных городков. Он тогда увлекался историей средневековой Европы, поэтому получилось так похоже. Он вообще был очень умен, на старших курсах уже читал лекции по мифологии и культуре разных народов, и у него всегда был аншлаг. Настя… у Насти была Альтида и прилегающие к ней Лавния, Лумис, архипелаг Ветров. А Лешка стал честным контрабандистом в Суэке.
– А вы?
– Мне не надо было ничего придумывать: я тосковал по дому, я играл в охотника Края. Только перенес его из этого мира на карту Пятиземелья.
– Пятиземелье?
– Да, так мы назвали свой мир, нас ведь пятеро. Мы жили в одном общежитии, жили очень скромно, часто голодно, учиться было трудно, еще труднее – не поддаться общему мороку, не ходить строем, не вопить лозунги. Мы были молоды и спасались игрой. Почти каждый вечер собирались в комнате у девчонок, доставали карты своих земель. Каждый нарисовал, как сумел, а Мурашкин потом объединил их на большом ватмане, он был настоящий художник.
– А кто выдумал, например, Мию? – перебила я.
– Нет, нет! – взмахнул руками Алехин. – Никто никого не выдумывал! Точнее… я думаю, я уверен: эти миры есть и были до нас. Подтверждение тому – наш с Джалар дед. Бабушка рассказывала о нем. Немногое: появился из ниоткуда, был измучен, но не ранен, скорее после сильного потрясения. А на запястье – белый шрам, который жег его льдом. Про Край ничего не знал, но на его языке говорил свободно. Нам хватило этих сведений, чтобы понять, что наш дед пришел в Край через озеро Тун. Скорее всего, он был итарийцем, но точно сказать не могу, как и понять, почему он понимал язык Края. Наверное, потому, что это такой язык, такая земля, праматерь всех земель. В общем, любая из стран Пятиземелья была задолго до нашего рождения. Мы просто отыскали их, дали им названия, притянули к нашему миру.
– Построили мост, – кивнула я.
– Да. И проложили дороги. Понимаете? В том-то и дело… мы тоже не понимали сначала. А потом…
Он замолчал. Кажется, сомневался, стоит ли рассказывать нам все. Потом вздохнул и начал.
Их было пятеро.
Светловолосая зеленоглазая Настя и восточная красавица Янина подружились сразу. Беляночка и Розочка звали их в универе. Познакомившись еще на вступительных, они заселились в одну комнату в общаге и на занятиях сидели за одной партой. Не разлей вода, в общем. Парни же просто волей случая попали в одну комнату и подружились, потому что умели жить, не мешая друг другу. Мурашкин был родом с Сахалина, Арсеньев – сын дипломата и балерины – приехал из столицы, ну а он, Алехин, из Края, про который здесь и не слышал никто, кроме их декана Вараксина, который и отыскал их всех в разных школах для одаренных.
Как ни старался, Алехин не мог вспомнить сейчас, кто ее придумал, эту игру. Да это и не важно. Как самозабвенно они играли! Недосыпая, забыв про голод, учебу, летящий в тартарары мир… Интерес не ослабевал даже во время каникул, когда они разъезжались по домам, – это была классная возможность проработать свой мир еще детальнее. А уж что творилось во время летних практик! На раскопках (если практика была археологическая), в глухих деревнях (если фольклорная) игра только сильнее расцветала, углублялась, обрастала подробностями.
Каждый из их пятерки был звездой университета. Все они хорошо учились, играли в студенческом театре, занимались наукой. Мурашкина на третьем курсе пригласили работать на кафедру лаборантом, и уже тогда он читал курс лекций по мифологии и культуре разных стран, их с упоением слушали младшие курсы, даже сняли на камеру. Вараксин любил повторять, что всех их ждет блестящее будущее, особенно если они перестанут тратить время и силы на детские игры. Да, их игра уже не была тайной даже для преподавателей: иногда к ним присоединялись другие люди со своими придумками, на карте появлялись новые земли. Решили отдать вновь прибывшим архипелаг Ветров, пусть разрастается, и у каждого будет свой остров. Но ядро оставалось неизменным, как и название мира. Однажды кто-то в шутку назвал их «братством кольца», а кто-то тут же переиначил в «братство игры», и это так всем понравилось, что надолго за ними закрепилось, и они стали играть и в братство тоже. Придумали себе флаг, девиз, пароли. И много опасных приключений. Может, этим и притянули то, что потом случилось. Хотя кто сейчас разберет?
Мурашкин иногда ругался с Яной:
«Как твоя река Беркил может течь из моря в озеро Тун? Так не бывает! Это против законов физики, против законов природы!»
«А у меня бывает, – упрямо повторяла Янина. – Мой мир – что хочу, то и делаю, и вообще… – Она хмыкнула. – Она будет течь то туда, то обратно, как повезет».
Мурашкин стонал и хватался за голову. В его Объединенном королевстве все было, конечно, логичнее.
– Ливневая неделя? – уточнила я и передернула плечами.
– Да. При всей… необычности в этом явлении есть логика, есть закономерность. Яна же вертела своим миром как хотела, и как только сама не запуталась…
В университете они изучали в основном самую разную историю. История всех войн, история искусств, история литературы, кино, история цивилизаций, история религий… Когда изучаешь это очень подробно, то начинаешь понимать, что история человечества – это история одной затянувшейся войны с короткими промежутками перемирия. И волей-неволей задаешься вопросом: а можно ли иначе? Без горя и страданий? Без возвышения одних за счет унижения других?