Тамара Михеева – Кьяра (страница 22)
– Ты одна здесь? – спросила она. – Красивые игрушки. Кто их делает? Твой отец?
Я кивнула на всякий случай. Вдруг у них нельзя, чтобы девочки делали игрушки.
– Ты, наверное, первый раз на ярмарке? Не волнуйся, у тебя все раскупят, вот увидишь.
Вдруг губы ее задрожали, а мужчина, что помогал ей раскладывать товар, обнял ее и сказал ласково:
– Ну-ну, Эрли, она вернется, вот увидишь.
Женщина с волосами цвета оники кивнула и вытерла слезы. Что-то случилось у них, какое-то горе. Я отвела глаза. Тут ко мне подошел парень и спросил, показывая на кораблик:
– Почём?
Я растерялась. Что это значит?
– Что?
– Ну, сколько он стоит, вот этот кораблик?
Сколько? Что значит «сколько стоит»? Что же мне сказать? Что?
– Ты продаешь их или нет?
– Да! Мне нужны иголки, и еще бумага, и…
– Вот сумасшедшая! – усмехнулся парень, поставил кораблик и пошел прочь.
Я чуть не закричала ему вслед. Но заметила, что светлоголовая Эрли внимательно смотрит на меня. Я отвела взгляд, сделала вид, что поправляю что-то на домике с трубой.
– Давай-ка я тоже что-нибудь у тебя куплю, – сказала тут Эрли. – Вот этот маяк. Мой муж работает на маяке, ему будет приятно.
Муж хмыкнул. Я молчала. Голова моя была полна какой-то тухлой воды.
– Сколько монет ты за него хочешь?
– Монет? Я не знаю.
– Разве отец не сказал тебе, сколько стоят его игрушки?
– Я сама их сделала, – выдавила я. Будь что будет.
– Сама? Дик, ты только посмотри! Она сама их сделала! Вот это красота! Надо познакомить ее с твоей мамой, уж она-то оценит.
– До всего тебе есть дело, Эрли… – проворчал угрюмый Дик.
У женщины дрогнули губы, и я скорее угадала, чем услышала ее слова:
– Может, и моей девочке попадется в пути женщина, которой до всего будет дело.
Дик сразу растерял свою сердитость и как-то жалко улыбнулся. Между тем около моей корзины остановилась еще пара человек.
– Думаю, пять киенов вполне реальная цена за такую красоту, а, Дик? Пучок петрушки стоит полкиена, но растет-то она сама по себе, было бы солнце да дожди, а тут такая искусная работа.
Она сунула мне в руку пять железных кругляшков – видимо, это и были монеты, – и взяла себе маяк. Молодая пара, стоявшая тут же, решила купить домик с зелеными ставнями.
– Пять киенов, – сказала я с облегчением и улыбнулась Эрли. Она меня спасла.
К вечеру моя корзина опустела. Я купила иголок, пачку тонкой серой бумаги и свечек. Меня распирала гордость, и хотелось скорее выложить все свои покупки Леде Вашти, чтобы она больше не жалела о том, что со мной не прислали всех этих вещей. Нам не нужны подачки короля, мы можем сами заработать себе на иголки и свечи!
Эрли распродала свою зелень гораздо раньше, но я видела, что она бродит по базару, будто ищет кого-то. Ее муж куда-то испарился. Когда я двинулась к морю, Эрли догнала меня и взяла за локоть.
– Как тебя зовут? – спросила она.
Я знала, что мне нечего тут бояться, уж до моря-то я успею добежать.
– Кьяра.
– Тебе есть куда идти, где ночевать?
– Конечно!
– Не бойся меня.
– Я не боюсь.
– Кьяра, ты ведь не из Хотталара, да? Ты даже не из Объединенного королевства? Я точно знаю. Скажи, милая, ты не встречала девочку, она чуть младше тебя, ее зовут Мия? У нее светлые волосы, вот как мои, а глаза…
Но я уже покачала головой. Нет, такой девочки я точно не встречала.
Эрли прямо на моих глазах состарилась.
– Это твоя дочь? – спросила я.
– Да. Она пропала три месяца назад, ушла с агибами… то есть мы так думаем, что она ушла с ними. Прости. Но если ты ее вдруг встретишь…
Я кивнула, и Эрли, не договорив, развернулась и побрела своей дорогой. Мне вдруг стало так тоскливо! Какая же дура ее дочь, что вот так взяла и убежала с какими-то агибами, кем бы они ни были! Разве она не понимает, что надо беречь каждую минуту рядом со своими родителями, потому что никто не знает, когда сгорит мастерская или тебя облепят огнёвки!
Я поцеловала мамину сережку. Я знала, что теперь путь к свободе открыт. Я сделаю целый воз игрушек из морского дерева, накоплю много денег, мы с Ньюке-Чоль уплывем с острова опустошенных и поселимся здесь, в этом чудесном городе, где даже девочка может продавать на базаре игрушки, сделанные своими руками.
Рвущаяся нить
На базаре, который здесь называли ярким и грохочущим словом «ярмарка», я всегда старалась встать рядом с Эрли. Я была ей благодарна за помощь, а еще мне было ее жалко. Она рассказала мне про свою исчезнувшую дочь Мию, которую увели агибы, соблазнив дальней дорогой, и про то, как дома ждут ее, волнуются и тоскуют. Я вспомнила Мию – это за их семьей я шла тогда от маяка до базарной площади в свой самый первый день в этом городе. Над ними еще кружила, как привязанная, большая синяя птица. И это ее, Мию, я нечаянно толкнула в толпе. Тогда она показалась мне такой домашней девочкой, маминой дочкой, милой и послушной. Интересно, знала ли она уже в тот момент, что уйдет, бросит своих родных, заставит их страдать? Она ушла, сбежала в неизвестность непонятно для чего. Я не понимала этого и злилась.
Хорошо, что у Дика и Эрли были еще дети. И – старуха-лодочница, она тоже была с ними! Я не знала, чья она мать, Дика или Эрли, но мне было радостно, что она из их семьи. Такой клубок совпадений получился. Город назывался Хотталар, и он очень нравился мне. Тем, что море вокруг не кишит огнёвками. Тем, что все, кто хочет, могут заниматься любым ремеслом, не важно, мужчина ты или женщина. Что люди здесь приветливые и щедрые. Что нет никакого короля, обряда и даже Семипряха.
– Кто же ваш бог? – спросила я у Эрли, когда узнала, что они слыхом не слыхивали о Семипряхе.
– Ну… – задумалась Эрли. – Мой муж работает на маяке, а сыновья ловят рыбу в море. Они почитают морского владыку, что живет в глубине моря. Он огромен и страшен. У него два рога и длинный хвост, и когда он бьет этим хвостом, на море начинается шторм.
Я невольно улыбнулась. О, туатлин! Да ты, оказывается, местное божество! А Эрли продолжала:
– Я выращиваю цветы и разные травы, и молюсь богине земли, ее зовут Берегиня, потому что она бережет нашу землю и всех, кто на ней…
– Моя бабушка тоже травница, – перебила я.
– Значит, мы с тобой почти родственники, – засмеялась Эрли и тут же помрачнела. – У моей дочери Мии – ветер в пятках, и ее бог – это бог странствий, не дающий покоя под крышей родного дома.
Я промолчала, не зная, как ее утешить. Всю осень и зиму я продавала игрушки рядом с ней, я познакомилась с ее взрослыми красивыми сыновьями и подарила ее младшим дочерям деревянных кукол, я по-настоящему подружилась с ними со всеми, но никак не могла ей помочь найти Мию.
В сумерках я возвращалась на остров, а в голове моей рифмовалось: «Мия – Рия, Рия – Мия». Я потянула туатлина за левый рожек и похлопала по левой стороне головы, чтобы он повернул к Суэку.
Сады просыпались от зимней спячки. Деревья разворачивали листья, открывались солнцу. Первоцветы, южики и тиолы, раскрасили поляны белым и желтым. В Садах я знала каждый уголок, каждое дерево, каждый куст и клумбу, поэтому сейчас неслышно шла нашими тайными тропками мимо стражей, вглядываясь сквозь заросли то в одного, то в другого. Где-то среди них – Глен, и мне надо разыскать его. Стражей мы тоже всех знали, они редко менялись здесь. Вот толстый Бин, стоит навытяжку около озера, а это дремлет на посту Гио… Где же Глен? Я дошла уже до самого храма Семипряха, его двери были распахнуты настежь, а в окнах горел яркий свет. И вдруг услышала странный звук в стенах храма – будто кто-то с силой разорвал кусок ткани, а потом глухой рык. Против воли я подкралась к окну и заглянула внутрь.
Сначала я увидела огонь. Он горел высоко и ярко в выложенном камнями круге посреди комнаты. У огня сидела Пряха. На ней был темный дорожный плащ, сколотый у горла золотой брошью в форме веретена, будто она только что пришла. Лицо ее было искажено гримасой бессилия и ярости. Рядом стояла прялка. На лопаске был намотан светящийся ком шерсти. Я видела, как Пряха зачерпнула ладонью огонь из каменного круга и добавила его к этому кому. Я не верила своим глазам – она тянула нитку из огня! И проходя через ее скрюченные пальцы, на веретено наматывалась обычная шерстяная нить.
– Будь ты проклята! – рыдала старуха, и это рыдание было похоже на рев бешеного зверя. – Чертова нить!
Пряха отшвырнула от себя прялку так, что она грохнулась о каменный пол, а обрывки нити разлетелись и вспыхнули. Этот всполох будто обжег Пряху, она вскочила и закричала:
– Пропади ты пропадом! Приручить тулукта, выжить в ливневой неделе! Теперь она потащится в Северные холмы и тогда…
Она вскочила, кинулась к выходу и на пороге – исчезла. Вот только что была тут, я видела ее горбоносый профиль, всклоченные волосы, и тут же – нет ее. Пропала, растворилась прямо на пороге храма Семипряха.
Я постаралась стряхнуть с себя увиденное, забыть на время, чтобы подумать об этом после. Потом, не сейчас. Сейчас самое главное – найти Глена, увидеться с Рией.
Глен стоял на посту у алиановой рощи. Я вышла из-за дерева и встала перед ним. Глен вздрогнул и отшатнулся.
– Тсссс! Глен, это я, Кьяра.