Тамара Михеева – Кьяра (страница 24)

«Сказать ли тебе, моя милая, какой самый страшный грех?»

Королева знает. Мастер – наверное, тоже, я видела, как они шептались с королевой на балу, глядя на меня. А король – не знает. Разве стал бы он совершать обряд со своими сестрами и племянницами? Может быть, он даже не знает, куда нас увозят потом, после обряда. Королевское ли это дело? И пока он не знает, разве может он нам помочь?

Так, на могиле Данаты в ее день рождения, я поняла, что самое главное дело моей жизни – рассказать королю правду. Он услышит меня, он поверит, поймет! Ведь поверил он, что его сын первым начал ту драку.

Я должна поговорить с королем.

Туатлин быстро пришел на мой зов. Мне не было страшно, я ничего не предчувствовала. Я ехала в Суэк поговорить – о Семипрях! – со своим дядей, который был королем Суэка и отцом Ньюке-Чоль, о том, каким несчастным он делает свой народ. И о том, что детей у него больше чем трое. И много сводных братьев и сестер. Это же все меняет! Я улыбалась, представив, как он удивиться, не поверит, а потом улыбнется. Что ни говори, а улыбка у него красивая.

Хотя сначала, наверное, он удивится, что я жива. Может быть, тоже посчитает меня призраком. Пусть. Может, так быстрее поверит, что обряд – это зло. От обряда страдают все: девушки, их родители, королева, дети короля, о которых он не знает. Зачем нужен этот обряд, с каких диких времен он остался? Я все исправлю. Может, в этом мое предназначение, смысл моей жизни.

Через Сады мне не удалось пройти к дворцу. Я протиснулась в лазейку, но увидела, что охрану усилили. Теперь стражи стояли по двое на каждом посту. Многие из них были совсем мальчишками. У меня даже в глазах потемнело. Скольких мастеров и их жен лишился Суэк, чтобы увеличить стражу в Садах? И с чего бы это вдруг? И тут же я поняла: Глен и Рия. Сады не могут допустить, чтобы их подопечные сбегали. Стражи не могут допустить, чтобы их солдаты сбегали. Король не может позволить уходить неведомо куда своей силе.

Я вернулась к туатлину, мы обогнули город по морю, и он подвез меня к обрыву, на котором стоял дворец. Мыс выходил в море так далеко, что размыкал кольцо огнёвок вокруг Суэка. Море под скалой было синее, будто даже огнёвки расступились перед величием дворца. Залезть тут было невозможно. Но туатлин поднял меня высоко над водой, я смогла перепрыгнуть на край скалы и забраться наверх, мысленно поблагодарив Асас за привычку к долгим тренировкам, которые я не бросила, даже покинув Сады.

Во всем я видела знаки, что мне суждено открыть королю глаза на происходящее. Разве случайно, что королевская кухня принимала свежие овощи, двери ее были распахнуты и поварихи сновали туда-сюда? И что я смогла пробраться в этой суете незамеченной, а из кухни попала сразу в прачечную? Там сидела одна подслеповатая старуха, которая не особо разглядела меня в клубах пара и проскрипела:

– Ты новенькая? Подбери себе одежду вон там и поторопись, милая, король проснулся и ждет свежих полотенец.

Конечно, во дворце не могло быть девушек моего возраста, но женщин, которым уже исполнилось тридцать, было полно, и из самых разных дьенов. Я быстро выбрала платье, фартук и чепец по размеру, надела все это, взяла стопку свежевыглаженных простыней и полотенец и, прикрыв ими лицо, двинулась по коридору.

– Третий этаж направо, самая первая дверь! – прокричала мне вслед старуха.

Тоже ведь знак! Я могла бы плутать по дворцу до вечера!

У дверей комнаты даже охраны не было. Какое невероятное доверие своим подданным! Я проскользнула внутрь и огляделась. Большие окна, узкая кровать с белым покрывалом, совсем как моя в Садах, кресло, шкаф. Я удивилась, как, оказывается, скромно живет король: ни золота, ни зеркал, ни украшений. В комнате была еще одна дверь, и из-за нее раздавался плеск воды – наверное, там умывальная. Я бросила стопку белья на кровать и посмотрела в окно. Королевский замок стоял на самом краю скалы, уходящей в море. Я на третьем этаже, и если выпрыгну, то разобьюсь о воду, слишком уж высоко. Но под окном шел широкий каменный карниз, который упирался в водосточную трубу. Медленно, стараясь не шуметь, я открыла окно и подложила свернутую простыню, чтобы не дать ему закрыться. А теперь мы поговорим.

И я толкнула дверь умывальной.

Король брился. На нем было только полотенце, намотанное вокруг бедер, и брился он сам. Остывала вода в глубокой ванне. Пахло лерокой. Увидев в зеркале мое отражение рядом со своим, он вздрогнул и выронил бритву. Она обиженно звякнула о стеклянное дно умывальной чаши. Король обернулся. Изо всех сил он старался совладать с собой.

– Я тебя знаю.

– Да.

Я хотела только поговорить. Да, он причинил много боли мне и другим, но разве он был виноват? В том, что родился королем в стране, где даже король обязан подчиняться непонятным древним обрядам? Я больше не чувствовала ненависти к нему. В наших жилах текла одна кровь. И я растила его дочь.

– Да, вы знаете меня, мой король. Я должна была стать вашей силой, но не стала. Вы знаете меня, но и не знаете. Не знаете, что я – ваша племянница.

Король не дрогнул ни единым мускулом, и я заторопилась.

– Я внучка вашего отца и его силы, Вейны, не знаю, какой она была по счету. Моя мама, Чера, сбежала с острова опустошенных, она поселилась в Суэке и…

– Как такое возможно? – ошеломленно спросил король. – Жрицы дают вам какой-то чай, или как это называется, чтобы не было никаких детей!

Мой рот тут же наполнился горечью. Так вот что это такое!

– Значит, он не на всех действует. У вас много братьев, сестер и племянников, на острове живет ваша семья, и она огромна. У вас есть сын, он родился в феврале, и еще дочь, и она прелестна, как и ее мать, Даната, я воспитываю ее и…

Король жестом велел мне замолчать. Он оперся руками об умывальную чашу и смотрел перед собой. Брови его были сведены, сжатые губы повторяли их рисунок. Я почти видела, как он пытается осмыслить услышанное, справиться с этим. Он ничего не знал! Ну конечно! Не мог он знать и допустить это! Пряха с ее обрядом, Мастер, королева, кто угодно – мог бы! Но не король.

Не глядя он взял полотенце и вытер порез на щеке. На белоснежной ткани осталась алая полоса.

– Как ты попала на остров?

– Доплыла.

– Сама?

– Да.

– Ты хорошо плаваешь. Необыкновенное умение для девушки.

– Вы уже говорили это, мой король, – улыбнулась я, вспомнив свой первый бал.

Но король не улыбнулся в ответ.

– А как ты попала сюда?

– Приплыла. На лодке.

– Нет, я имею в виду, во дворец.

– А… ну, это было несложно.

Он окинул меня взглядом, видимо только сейчас сообразив, что я в одежде горничной.

– Вас ведь совсем не охраняют, – будто в оправдание сказала я.

– Не от кого. Было.

И тут до меня дошло, что он вряд ли выпустит меня отсюда. Под дворцом наверняка целый лабиринт темниц, а на рудники отправляют и не за такие провинности. За все это меня, пожалуй, казнят на площади Будущих королей.

Я бросилась вон из умывальной, вспрыгнула на подоконник и вышла на карниз. Вслед мне звонил колокольчик. Король был уверен в себе. И в своей страже. Пока я стояла на карнизе и привыкала к высоте, в комнату кто-то вошел и сказал скрипучим голосом:

– Я здесь, мой король.

Я не слышала, что отвечал король, но слова старика мне было хорошо слышно.

– Девчонка, мой король? Как сюда могла попасть девчонка? Да, мой король, сию минуту, мой король.

Дальше я слушать не стала. Я прошла по карнизу до водосточной трубы и заскользила по ней вниз. Железо обжигало руки и сдирало кожу, но я продолжала спускаться. В окна выглядывали горничные, а еще я увидела принцессу и малыша принца.

– Вон она! Стража! Стража! – услышала я голос короля и подняла голову.

Король высунулся из окна; его лицо было искажено таким бешенством, что мне на мгновение стало страшно. Но я заставила себя успокоиться – море совсем близко, ему меня не догнать. Я спрыгнула на землю и бросилась к обрыву. Со всех сторон ко мне бежали стражи.

Я вцепилась в мамину сережку, позвала туатлина и, не дожидаясь, когда он появится, кинулась в море, не думая ни о высоте, ни об огнёвках.

В этот раз я отбила себе живот и голову. Запуталась в платье и наглоталась воды. Я наверняка бы утонула. Но он опять спас меня. Мой лучший друг, мой верный, преданный, мой морской владыка. Я лежала на его голове, гладила его бугристую кожу, шептала слова благодарности, и сердце мое затопляла радость. Мы уплывали от Суэка на бешеной скорости, вслед нам летели стрелы. Но я поговорила с королем! Я смогла! Снова и снова я вспоминала его ошеломленное лицо и тихонько смеялась. Конечно, нужно было еще сказать так много… И что обряд надо отменить, и что Сады убивают родителей красивых девочек, а стражи – тех, кто сбежал с острова опустошенных, то есть его родственников! Но я сказала главное. Теперь король знает, что на острове живут не только те, что отдали ему силу, но и те, в чьих жилах течет королевская кровь. Его семья! Король добрый и мудрый, хоть и позвал сейчас стражу (но ведь ты не надеялась, что он пригласит тебя на чай, правда, Кьяра?), он не станет держать нас там и сам поймет, что этот варварский обряд надо прекратить. Девочки Суэка будут свободны!

Счастливая, я рассмеялась на все море.

Колыбельная для Ньюке-Чоль

Я сходила на могилу к Данате и рассказала о своем разговоре с королем. Я смастерила еще несколько домиков и человечков для базара в Хотталаре и решила, что в следующий раз возьму с собой туда Рию. Ей там понравится. Была весна, остров лежал в истоме, наполненный запахами цветущих трав и жужжанием пчел. По вечерам вся деревня собиралась у дома Леды Вашти, чтобы поговорить, попеть песни, послушать, как играет Рия, полакомиться поспевшими кинеями и просто побыть друг с другом. Женщины по очереди нянчили малыша Аиса, чтобы дать отдохнуть его маме, Ноле. Я видела, как на нее внимательно смотрит Тун. Бабушка знаками показала мне, что, похоже, они нравятся друг другу и что хорошая будет пара.