Тальяна Орлова – Стать последней (страница 3)

– А ты брезглив, я посмотрю!

– Не брезглив. Это традиция. Чем больше прав, тем больше обязанностей.

– Бедный, бедный сын вождя, – хрипло смеялась я. – Скучно наблюдать, как резвятся без тебя?

– Они… – он задумался над ответом: – Не резвятся. Это другое. Обратная сторона воинской доблести. Бесстрашие в бою равно бесконтрольности во всем остальном, потому воин сжигает дом врага, забирает вещи врага, берет женщину врага. Так устроен мир с начала времен. И я не тот, кто изменит установленный за тысячи лет порядок.

Все-таки Ная была очень сильной женщиной – жизнь никак не хотела оставлять ее, хотя головокружение ощущалось все заметнее. Но раз уж эта мразь поддерживает разговор, то почему бы и мне не скрасить последние минуты?

– Звучит так, будто ты их осуждаешь. Будто ты их лучше…

Он снова ответил бесконечно спокойно:

– Я не осуждаю. И я не лучше.

– Нет, сын вождя, ты хуже! Потому что именно ты позволяешь творить зверства. И называешь врагами тех, кто никогда тебе врагом не был. Варварское племя, которое сначала поглотит мир, а потом сожрет само себя.

– Не враги? – От удивления он посмотрел на меня. – Ты с минуты на минуту помереть должна, а рассуждаешь о политике. Хочешь, позову лекаря? Возможно, я ошибся, и легкое не пробито, тогда есть мизерный шанс тебя спасти.

Нет, пути назад не было – я это чувствовала. Да мне он и не нужен.

– Ничего я в политике не понимаю… Зато со ста метров отличу тварь от человека. За гранью смерти тебя ждут злые духи, они отомстят за каждое преступление.

– Это ваша вера, женщина, мы верим в другое.

У меня осталась еще горсть сарказма:

– И что же случается с такими хорошими людьми после гибели?

Он снова перевел взгляд вдаль и после паузы произнес:

– Мы верим в перерождение. И может, потому не боимся смерти так, как вы.

– Тогда ты родишься одной из тех женщин, которые кричат под твоими солдатами!

Даже с этим он не спорил:

– Возможно и такое. Кто знает? Но даже это лучше, чем уйти насовсем. Мир – прекрасное место, хоть сейчас ты со мной и не согласишься.

– Угадал, сын вождя, не соглашусь, – говорить становилось все труднее. – Но я разделю с тобой твою веру – многое бы отдала за то, чтобы ты посмотрел на мир с другой стороны.

Он медленно повернулся и наклонился к моему лицу, чуть сведя брови. Долго и внимательно всматривался в мои мутнеющие глаза, а затем спросил:

– Какое имя тебе дал отец, женщина?

– Зачем тебе знать? Я не доживу до утра.

– Хочу тебя запомнить. И если бы у нас была шаманка, я приказал бы ей излечить тебя от раны.

– Чтобы продолжать измываться? – я смеялась, хотя, возможно, смех уже и не пробивался сквозь белеющие губы. Хвала добрым духам, что у них нет шаманки! А, это ведь мне хвала… От боли я перестала мыслить ясно.

Он ответил задумчиво:

– Нет. Чтобы ты успела показать мне мир с другой стороны.

– Если в тебе есть хоть капля милосердия, сын вождя, вытащи нож и воткни его поближе к сердцу. Мне до смерти опостылела эта болтовня…

Он наклонился и ухватил за рукоять. Еще пара секунд, и все будет кончено.

– Какое имя тебе дал отец, женщина?

– Т… Тесса.

– Покоя тебе, Тесса. Не перерождайся, если сама не хочешь.

Его голос был мягким, а удар точным.

Я открыла глаза и взвыла от отчаяния. Зареванная девчонка в повозке дождалась своего часа, а я, пусть и запоздало, но выполнила ее просьбу.

Глава 3. Тали

Я бессильно рухнула на пол повозки и закрыла глаза. Ушли боль и тяжесть, которые я ощущала, находясь в Нае, но эта девушка вообще будто была лишена энергии: она страдала от голода и жажды, но хуже другое – ее мышцы, казалось, не приспособлены даже для того, чтобы удерживать тело. Совершенно точно, она не была охотницей или крестьянкой. Чем же можно заниматься в таком тщедушном обличии?

Во рту что-то мешало. Поначалу показалось, что язык ее изранен – вполне вероятно, что она сильно прикусила его во время своей затянувшейся истерики. Но потом я кое-как нащупала: он был проколот тонким металлическим стержнем и на конце заканчивался гладким камешком. Синяя жемчужина – сразу догадалась я. И это многое объясняло. Жрица – скорее всего, из храма Алаиды, что далеко на востоке. Служительница главной богини добрых духов, которую выбрали еще в раннем детстве для этой миссии. Я о таких храмах знала только понаслышке или из книг, потому не знала подробностей о ее работе или предыдущей судьбе. Но хотя бы жемчужина в языке оказалась не вымыслом. Наверняка я понимала одно: девчонка эта к реальной жизни готова не была и, быть может, никогда не ожидала, что очутится так далеко от своего алтаря. Хотелось верить, что ее богиня не покинет эту оболочку, раз владелица внутри сменилась. Мне бы пригодилась любая помощь свыше.

Я так и лежала, недвижимая, часами, даже мысли замедлились, потеряв последнее направление.

– Померла? – раздался мужской голос совсем рядом, но я не вздрогнула. – Надо было сжечь ее, а то попусту пропала!

Ему ответила женщина:

– А толку было сжигать ее без шаманки? Воздух прогреть разве что.

– Как померла? – я узнала по властному тону Даару. – Ты ее кормила?! Я тебе сейчас такое устрою!

– Кормила, великая Даара! – первая женщина заговорила тревожно, вкрадчиво. – Вчера на ночь отводила в кусты, чтоб нужду справила, а потом насильно напоила и дала еды. Клянусь перерождением, я ее не била! Утром она была в порядке! Ревела, как обычно… Может, не померла?

Меня грубо пихнули в плечо. Стоило бы умереть только для того, чтобы надзирателям за это досталось! Но теперь я уже была уверена, что моей жертвой станет следующая сестра. Если девчонку не сожгут на костре прямо сегодня, то можно попытаться протянуть в ней подольше. Я подняла голову и посмотрела на Даару. Та сразу облегченно выдохнула:

– Живая! Почему тогда не ревешь?

Я поморщилась:

– Надоело. Еще на прошлой неделе надоело, но думаю, дай-ка вас еще немного повеселю.

Даара изогнула бровь, но обратилась к своим товарищам:

– Без соплей и красных глаз она вроде бы ничего, как считаете?

Один из воинов пожал плечами:

– По-моему, лучше тех, кого мы видали прежде.

И другой подхватил:

– Ее для начала отмыть бы. Там и разглядим. Но старая Тиирия не зря сказала, что такая жертва принесет нам попутный ветер и удачу! Разве она бы ошиблась?

– Однако шаманки у нас больше нет… – сокрушенно припомнила Даара. – Можешь сгодиться для чего-нибудь другого, раз красива. Ты ведь девственница?

Я вытаращилась на нее. Собственно говоря, я и не знала наверняка. Возможно, жрицы все невинны, а может, и нет. Но зато я догадалась, что стоит за этим любопытством: сын вождя сказал Нае, что его женщины должны быть лучшими и нетронутыми. Если эта девушка так красива, что ее выбрали для почетной миссии быть сожженной заживо, то, вероятно, и ему сгодится.

Моего ответа Даара не дождалась, она отперла решетку и ухватила за плечо, вытаскивая:

– Отведу ее к Крииту. Если она ему не понравится, тогда и смысла ее дальше кормить нет.

Даже если бы я хотела сопротивляться, силы в этом теле было недостаточно. Даара впихнула меня в большую палатку, приказала другим принести чан с водой. Потом содрала с меня одежду и запихнула туда. Терла мне спину пучком жгучей травы, а я умывала лицо – только мутнеющая вода позволила понять, насколько я была грязной. Сама этот процесс и резкая смена обстановки здорово прибавили мне сил.

– Криит – это сын вождя? – спросила я, хотя и без того уже догадалась.

– Да. – Даара разворачивала меня, чтобы было удобнее отмывать. Грубость ее движений была продиктована скорее спешкой, чем желанием сделать больно. И отвечала она мне охотно: – Если понравишься ему и не будешь дурой, то он вполне может вернуть тебе нормальную жизнь.

– Кажется, мы разный смысл вкладываем в слово «нормальный», Даара.

Она наклонилась и пристально посмотрела в мои глаза. Произнесла неожиданно задумчиво:

– Никак не могу понять – тебя будто подменили. Я видела сломанных людей, много видела… Но ни разу не была свидетелем, как они обратно склеиваются.

– Возможно, я просто взяла себя в руки, или добрые духи наконец-то отыскали меня посреди бесовской толпы?