Тальяна Орлова – Драконовы печати (СИ) (страница 34)

Он вдруг подошел и сел передо мной. Схватил за подбородок и заставил посмотреть на него.

– Не плачь, Кая. У тебя впереди будет много поводов для этого. И когда от тебя вообще ничего не останется, я вышвырну тебя из замка – прямо с крыши, ты ведь так ее любишь. Когда мне уже будет плевать.

– Шах-Ра…

– Не смей, – он наклонился еще ниже. – Не смей произносить мое имя даже мысленно. Меня до сих пор не покидают прекрасные видения твоих пыток, так что не испытывай судьбу.

После этого он резко отпустил меня и вышел из спальни, а я позволила себе упасть на пол и скрутиться до боли в мышцах.

Глава 21. Наложница

Я заставляла себя думать, а от размышлений начала успокаиваться. Пока Шах-Ра меня ненавидит, но я жива и до сих пор не в пыточной. Это слишком явственно говорит о том, что Дракон ненавидит меня не до такой степени. Он, скорее, сам мечется в эмоциях, не может определиться. Но даже если Шах-Ра справится с ненавистью, ситуация моя намного не улучшится. Потом только и ждать, когда Орилла меня придушит во сне или подсыпет в еду яд. Если бы не она, то мне бы было намного проще признать, что возможность быть женщиной Шах-Ра уже не пугает. Не эта ли мысль сквозила на границе сознания с нашей первой ночи? Разве ему придется принуждать меня? Разве в прошлый раз я не отразила его страсть, как зеркало? И разве его желание ко мне совершенно не взаимно? Он злится, потому что не знает этого. И он может быть жесток только из-за этого.

Успокоилась, встала, пошла в ванную комнату и умылась. Шах-Ра отсутствовал довольно долго, и это время я потратила на то, чтобы продумать каждое свое слово.

И когда дверь наконец-то распахнулась, уверенно шагнула к нему и склонила голову.

– Государь, пожалуйста, выслушайте.

Он остановился передо мной и ответил холодно:

– Говори.

– Возможно, вы не совсем правильно поняли мои решения. Да, я использовала ваше ко мне отношение для мира с Курайи, но это был не самый простой выбор в моей жизни. Вы, как и ваш брат, и государыня, не относились ко мне как пленнице, были добры и шли на уступки. Моя совесть не чиста перед вами…

Шах-Ра перебил:

– Напротив, я все прекрасно понимаю. Даже восхищен. И уж точно не думаю, что для тебя это было просто, – пойти ради Курайи на подобное. Было сложно перетерпеть отвращение?

Я резко выдохнула, собралась с мыслями и осмелилась посмотреть на него. На такие темы говорить откровенно было неприятно, но я понимала всю необходимость:

– Отвращение – совсем неправильное слово, государь. Я испытывала жуткий страх, сожаления о перечеркнутом будущем – понимала, что как бы ни повернулась моя судьба, но брак с благородным человеком уже невозможен, но отвращения я не чувствовала.

Уголок его рта пополз вверх, но улыбка не отражала ни нежности, ни радости от услышанного. Это был скорее циничный оскал. Шах-Ра, тем не менее, взял меня за талию и вынудил немного приблизиться.

– Как прекрасно, слов нет. И раз уж мы оба понимаем, что будет дальше, то может, уже заткнешься и начнешь раздеваться? Ты ведь не хочешь, чтобы я испортил твою одежду для тренировок?

Я задрожала. Конечно, я понимала, что разговоры суть моего нового положения принципиально не изменят. Шах-Ра все еще хочет меня – с ненавистью или без, но этот факт сомнению не подлежит. И еще до его прихода я решила: это далеко не самое неприятное, что со мной может произойти. Трясущимися от волнения руками я потянула завязки на рукавах и под горлом. Он отступил на шаг и просто смотрел, без капли поддержки или нежности, только с нетерпением. Зажмурившись, я сняла через голову кофту, сжалась, прикрывая грудь, но не позволила себе остановиться и сняла штаны. Сразу стало слишком холодно, но совсем не оттого, что в комнате было прохладно.

– Выпрямись, я хочу смотреть. Руки убери, – приказал Шах-Ра.

Я с трудом выполнила распоряжение. Шах-Ра сделал шаг ко мне и откинул волосы назад. Потом прошелся пальцами по плечу, переместил ладонь на грудь и сжал. Я, замерев, просто ожидала продолжения и пыталась успеть настроиться. И оттого не сразу сообразила, что он, хоть и трогает меня, но делает это без нажима, ласково, не причиняя ни малейшей боли. А потом и вовсе наклонился и прикоснулся кончиком языка к соску. Выпрямился и снова прошелся ладонями по груди, талии и бедрам. Это совсем не похоже на насилие. Неужели я могу рассчитывать на то, что он не будет жесток? По сравнению с предыдущими переживаниями это было огромным облегчением. И первая ночь с ним не была ужасной. Нет, она была волнующей, страшной, необычной, но точно не ужасной. И теперь не было ужасно, я, вопреки всем своим предположениям, после таких нежных ласк захотела продолжения, повторения предыдущего опыта. Внизу живота затянуло знакомым сладким ожиданием.

Но я ошиблась в предположении. Дракон собирался быть именно жестоким.

Как только я расслабилась, он мягко надавил мне на плечи, вынуждая опуститься на колени перед ним. И когда его пальцы переместились к завязке на штанах, я интуитивно поняла, что он собирается делать дальше. Вскрикнула, попыталась вскочить, но теперь он с силой вернул меня на место. И даже переместил одну руку на затылок, крепко взяв за волосы. Я одеревенела. В сознании не умещалось такое унижение, но он не останавливался – приспустил штаны и обнажил возбужденный орган, прошелся рукой по всей длине туда и обратно, но вряд ли ему нужна была дополнительная стимуляция – он возбудился, пока смотрел на меня и прикасался.

Той же рукой потянулся ко мне, положил большой палец на нижнюю губу и надавил.

– Ну же, Кая, открой рот. Долго ждать?

Перед глазами поплыло от ужаса и понимания, что он собирается делать. Он как будто начал злиться, это отразилось в голосе:

– Я не хочу делать тебе больно, но зачем ты сама провоцируешь?

Я подняла глаза вверх и зашептала – взмолилась:

– Пожалуйста, пожалуйста, не надо так… Я виновата перед вами, но такое унижение… Лучше побейте… или возьмите меня так, как мужчина берет женщину, но…

Он вдруг резко перехватил меня за челюсть снизу, принуждая открыть шире, и запустил большой палец мне в рот. Наклонился:

– Ты бредишь? Унижение? Я все силы трачу на то, чтобы не разорвать тебя на куски, а ты решила показать характер? Может, мне тебя попросить повежливее, а? – он с каждым словом говорил все громче и отрывистей, а затем перешел на откровенный яд: – Лучезарная Эриникая Курайи, ваше высочество, не будете ли вы так любезны начать соображать и наконец-то понять, что ваше царственное тело вместе с вашим царственным ртом принадлежат мне?

– Я не…

Палец он изо рта так и не вынул, а надавил еще сильнее. Я зажмурилась и сжалась, чувствуя, как гладкая головка касается губ, а потом проникает внутрь. Постаралась не шевелиться. Палец тут же исчез, давая больше пространства для члена.

– Вот так, – неожиданно снова мягко сказал Шах-Ра. – Все, успокоилась? Я отпускаю?

Хватка на волосах тут же ослабла, но он толкнулся внутрь, на языке появился странный солоноватый привкус. И в этот момент я поняла, что не могу физически – пусть убивает, пусть пытает, пусть бьет или вышвыривает из окна. Я просто не могла. И, оказалось, я до сих пор даже не подозревала, насколько он может быть жесток.

Магия взметнулась сама, а я ей только помогла. Мне удалось неестественно извернуться и метнуться в сторону. Это произошло так молниеносно, что он не успел перехватить. Я прижалась к стене, тяжело дыша, и готовая драться. Ему не удастся… Ему придется выбить мне все зубы и растянуть на дыбе, чтобы так унизить.

Но, вопреки ожиданиям, Шах-Ра не бросился следом. Он неожиданно резко развернулся и сел на край кровати, лицом от меня. И долго молчал. Я, конечно, тоже голоса не подавала.

И вздрогнула, когда услышала его голос – теперь слишком спокойный:

– Кая, ты, кажется, вообще не понимаешь своего положения.

Ответила, хотя и задыхалась от переизбытка эмоций:

– Я все понимаю, государь, все… И я знала, что буду делать, став вашей наложницей. И даже боялась, что вы будете жестоко меня насиловать, но такого я предположить не могла… готова была к боли и чему угодно… Я понимаю вашу ненависть, но такое унижение оказалось хуже боли.

Он чуть повернул голову, но на меня так и не посмотрел:

– Унижение? Если бы ты любила и хотела меня, то не увидела бы в этом никакого унижения, только один из видов ласки.

– Неправда, государь, – осмелела окончательно, потому что прошла порог максимального страха. – Если бы я любила вас, то сейчас мое сердце разорвалось бы! Принять жестокость от любимого еще труднее!

– Жестокость, – тихо повторил он. – Кая, ты же понимаешь, что я могу тебя заставить. Если уж говорить о жестокости, то ты даже пошевелиться не сможешь, пока я буду делать с тобой все, что захочу.

Я затряслась и осела на пол. Действительно, я и забыла об этой его способности, которую он сам же называл «насилием над волей». Я буду парализована, он даже все мои эмоции может устранить. А потом… потом я буду осознавать все произошедшее и придумывать способ наложить на себя руки. Мой голос раздался словно со стороны и озвучил вопрос, который я не собиралась задавать:

– Тогда почему вы этого не сделали?

Он ответил после паузы:

– Ты знаешь почему. И я знаю. Хотя пока не готов произнести это даже мысленно.