Тальгат Арифуллов – Маньяк поневоле. Возвращение из мертвых. Книга вторая. (страница 3)

С этого начались самые долгие три года в жизни Маши. Вчетвером— она, Настя, Софья со своими полицейскими допусками, Зарина со своими экранами и алгоритмами — они вычисляли этих троих. По крохам, по обрывкам, по совпадениям в чужих базах. Один из насильников оказался сыном генерала.

Они нашли насильников, когда у них появилась новая жертва. Ещё одна девочка. Грязный плацкарт, трое подонков и девушка, которую они волокут, как когда-то волокли ту, незнакомую, в лесу. Как когда-то — на тёмной дороге с олимпиады — волокли Айсель.

Они готовили план мести месяцами. Без спешки, без ярости напоказ. Продумали всё. Пути отхода, одежду, которую сожгут, слепую станцию на которой все произойдет, билеты на несуществующую девушку в хиджабе.

Это была не охота вслепую и не вспышка. Это был приговор — за Айсель. За её косички, за её щербинку, за её «ты ведь никогда не уедешь». За девочку, которая засыпала у Маши на плече и верила, что мир добрый.

Мир оказался не добрый. И там, среди запаха железа, шпал и крови, Маша снова увидит лицо, как у себя в зеркале. И всё начнётся по-настоящему.

Глава 1. «Река принесла»

Горная река на Бали рождалась высоко в вулканических склонах, где облака цеплялись за чёрные камни, и неслась вниз, через джунгли, через пороги, унося с собой всё, что попадало в её холодные объятия.

Арья проснулся ещё до рассвета, как просыпался каждое утро.

За окном хижины было темно и влажно. Воздух наполняли стрекот цикад и далёкий рокот воды. Арья сел на циновке, провёл ладонями по лицу и тихо, чтобы не разбудить дочь, поднялся.

В углу, свернувшись калачиком под тонким одеялом, спала Лия. Её десятилетнее тело казалось совсем маленьким в полумраке. Арья замер на секунду, глядя на неё. Эта девочка была его единственной причиной жить дальше в мире, который три года назад отнял у него жену.

Он вышел во двор. Воздух был прохладным и пах мокрой землёй. Арья развернул молитвенный коврик в сторону Мекки и начал молитву. После молитвы он взял сети, перекинул их через плечо и пошёл вниз по тропе к реке. Утренний улов кормил их с Лией. Излишек он продавал на рынке в соседней деревне. Жизнь была простой и честной. Пустой без той, кого он любил, — но он научился носить эту пустоту, как старую рану, которая больше не кровоточит, но никогда не заживет.

Тропа спускалась к излучине, где река разливалась широко и мелко. Здесь на рассвете рыба ходила косяками. Арья знал тут каждый камень. Поэтому он сразу заметил то, чего быть не должно.

На песчаной отмели, у самой кромки воды, лежало тело. Арья застыл. Первая мысль была привычной и холодной — утопленник. Но он всё равно подошёл, ступая по влажному песку.

Женщина. Молодая. Светлая кожа. Волосы спутались с илом и водорослями. Одежда изорвана. А над сердцем, прямо в груди, торчало древко стрелы. Стрела вошла высоко, чуть выше сердца. Кровь вокруг раны давно засохла, смешалась с речной грязью.

Он опустился на колени и приложил два пальца к её шее. Долгая, бесконечная секунда. И — слабый, прерывистый удар. Ещё один. Пауза. Ещё.

— Ты живая, — выдохнул он.

Это было невозможно. Стрела в груди, ледяная вода, неизвестно сколько времени в реке. По всем законам этого мира она должна была быть мертва. Но её сердце упрямо билось.

Арья много повидал. Он бился на ринге, где соперники выходили против него, чтобы убить. Он видел смерть вблизи. И теперь, глядя на эту израненную незнакомку, он чувствовал странное — будто какая-то сила внутри неё отказывалась её отпускать.

Он не стал трогать стрелу. Он осторожно подхватил женщину на руки. Она была лёгкой, как птица с перебитыми крыльями. Голова безвольно откинулась ему на плечо.

— Держись, — сказал он по-индонезийски, зная, что она не слышит. — Держись.

И он понёс её вверх по тропе, к дому, стараясь не задеть стрелу. Лия проснулась от того, что отец плечом толкнул дверь — руки у него были заняты.

— Папа?.. — она села, протёрла глаза и тут же замерла, увидев ношу в его руках. — Кто это?!

— Беги к соседу, — коротко бросил Арья, опуская женщину на циновку. — Скажи Кетуту, пусть заводит машину. Срочно. Скажи, человек умирает. Беги, Лия!

Девочка не задавала вопросов. В моменты, когда нужно действовать, в ней включалось что-то взрослое и собранное. Она вылетела за дверь босиком.

Арья опустился на колени рядом с женщиной. Он не решался ничего делать со стрелой. Только прижал чистую ткань вокруг древка, чтобы хоть как-то остановить кровь, и накрыл её пледом. Кожа у неё была ледяная.

— Кто же тебя так? — пробормотал он, глядя на стрелу.

Через несколько минут во двор, тарахтя, въехал старый пикап соседа Кетута. Лия бежала следом.

— Что случилось? — Кетут заглянул в дом и отшатнулся. — Это… откуда она?

— Река принесла, — сказал Арья. — Помоги донести. Только осторожно, не задень стрелу.

Вдвоём они перенесли женщину в кузов, подложив одеяла. Лия забралась рядом, придерживая голову незнакомки на коленях. Арья сел рядом тоже.

— В город? — спросил Кетут, садясь за руль.

— Нет, — твёрдо ответил Арья. — В соседнюю деревню. К Вайану.

Кетут обернулся, удивлённый.

— К Вайану? Но это же маленькая больничка. У него там два стола да аптечка.

— Вайан хороший хирург. Он работал в большом госпитале в Денпасаре, ты знаешь. И он мой друг. — Арья посмотрел на бледное лицо женщины. — А в городе её заберут.

Кетут не стал спорить. Он знал Арью много лет и знал: если тот что-то решил, спорить бесполезно. Старый пикап рванул по разбитой грунтовой дороге в сторону соседней деревни.

Каждую кочку Арья чувствовал как удар по собственному телу. Он смотрел на бледное лицо женщины и видел, как с каждой минутой жизнь утекает из неё. Но сердце всё ещё билось. Он чувствовал это, держа ладонь у неё на запястье.

— Держись, — повторял он. — Уже скоро. Держись.

Районная больничка была маленькой — всего несколько комнат под жестяной крышей, на отшибе у дороги. Доктор Вайан, седой худощавый человек с добрыми глазами, как раз открывал ставни, когда во двор влетел пикап.

— Вайан! — крикнул Арья, выпрыгивая из кузова. — Помоги! У меня раненая. Стрела в груди.

Вайан бросил один взгляд на женщину — и весь сон слетел с него.

— Несите внутрь. На стол. Быстро.

Они перенесли её в смотровую. Вайан разрезал остатки одежды вокруг раны, осмотрел стрелу, пощупал пульс, посветил в глаза.

— Откуда она у тебя? — спросил он, не отрываясь от работы.

— Нашёл на берегу. — Арья помолчал. — Вайан… о ней не должна знать полиция. Никто не должен знать, что она здесь. Прошу тебя.

Вайан замер на секунду, посмотрел на Арью. Между ними было много лет дружбы, много общих бед.

— Те русские, которых убили в Бали, — тихо сказал доктор. — Это с ней связано?

— Не знаю, — честно ответил Арья. — Но если её ищут те, кто это сделал, — она не доживёт до завтра, если о ней узнают.

Вайан долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Я никому не скажу. Но, Арья… я простой деревенский врач. Стрела в сантиметре от сердца. Я сделаю что смогу. Остальное — в руках Бога.

— Этого достаточно, — сказал Арья.

Вайан выгнал всех из комнаты и закрыл дверь. Арья остался стоять в коридоре. Лия прижалась к его боку. Кетут топтался рядом. Прошёл час. Потом второй. Из смотровой не доносилось ни звука, кроме редкого позвякивания инструментов. Наконец дверь открылась. Вайан вышел, вытирая руки, усталый и постаревший.

— Я вытащил стрелу, — сказал он. — Зашил, что смог. Кровь остановил. — Он покачал головой. — Арья, я тридцать лет лечу людей, и я не понимаю, как она ещё дышит. Столько крови потеряла, столько времени в воде… Она должна была умереть.

— Она будет жить?

— Если Бог захочет, — ответил Вайан. — Ближайшие дни всё решат. Ей нужен покой и уход. Долгий.

Маша пролежала в маленькой больничке у Вайана три недели. Полиция так и не узнала. Никто не заявлял о пропаже белой женщины. Никто её не искал. Будто она и правда явилась из ниоткуда — прямо из реки.

Арья приезжал почти каждый день. Иногда привозил Лию. Девочка ставила у кровати незнакомки маленькие букетики полевых цветов.

— Она такая красивая, — шептала Лия. — Как принцесса из сказки. Только грустная.

Через три недели Вайан сказал, что ее нужно забрать из больницы. Раны затянулись, остальное — время и уход.

— Забирай её домой, — сказал доктор. — Меняй повязки, давай воду по капле, следи, чтобы не было жара. И молись.

Арья привёз женщину домой на пикапе Кетута. Уложил на свою циновку, у окна, чтобы на неё падал утренний свет. Лия теперь сама вызвалась за ней ухаживать.

Уже на третий день Маша открыла глаза.

Был ранний вечер. Сквозь окно проникал мягкий золотистый свет. Лия сидела рядом и тихонько напевала балийскую колыбельную, перебирая в пальцах цветок.

И вдруг женщина пошевелилась. Веки дрогнули. Один раз. Второй. И — медленно открылись.

Сначала взгляд был пустым, блуждающим по бамбуковому потолку. Потом он остановился на лице девочки.