Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 5 (страница 95)

Вроде бы всё шло так, как задумал Адэр, но Юстин Ассиз, прощаясь с Эйрой, обронил фразу: «Странно, что князь Тарий никак себя не проявляет». Этодействительно казалось странным: ни ответных заявлений, ни опровержений.

Эйра шагала к стоянке, расположенной на краю площади. Куда теперь? В Мадрабиили на строительство моста? Или провести эту неделю с Анатаном и его детьми? Следуя за ней, Мебо и Драго обсуждали жизнь в Тарии. По сравнению с цивилизованным княжеством отвергнутый Грасс-дэ-мор им казался раем. Талаш молчал. Возможно, ему был непонятен поступок Луги: истинные воины подчиняются командирам беспрекословно и даже под страхом смерти не выдаютгосударственные тайны, истинные воины не думают о чужих жертвах и с готовностью приносят в жертву себя во имя Бога, державы и хазира.

– Госпожа! – прозвучал робкий голос.

Эйра оглянулась.

Скромно одетая женщина стушевалась. Потупила взор, замяла в руках тряпичную сумочку:

– Вы тайный советник Его Величества?

– Да.

Незнакомка сделала знак приятельницам, стоявшим в пяти шагах от неё, и вместе с ними сделала реверанс. Наклон головы, манера держать спину и руки выдала в женщинах служанок.

– Вы можете уделить нам пять минут?

Эйра прошла в сквер, обрамляющий площадь, опустилась на скамью, выгнутую дугой, и жестом предложила женщинам сесть. Разговор затянулся до позднеговечера.

Направляясь к машине, Эйра уже не думала, куда ехать: в Мадраби или настроительство моста. Она знала, чем займётся. Мысли, как гнойные раны, вызывали в душе лихорадку.

– Эйра, – промолвил Драго, открыв перед ней дверцу автомобиля. – Тебе нельзя это делать.

Она вздохнула: мужчинам никогда её не понять. Подозвала Мебо и Талаша и, глядя в хмурые лица, сказала:

– Я не хочу слышать от вас, что я могу делать или что не могу делать. Когда я что-то вам говорю, я хочу слышать два слова: «Да, Эйра». А когда я молчу, я хочу, чтобы вы тоже молчали. Всё ясно?

– Да, Эйра, – кивнули охранители и заняли места в машине.

– В ратушу, – произнесла она и прильнула лбом к стеклу, силясь охладить мысли.

***

– Мой отец часто ходил на собрания клуба читателей, – говорил свидетель, сильноволнуясь. Каждое слово давалось ему с трудом. Он проводил ладонью покоротенькой чёлке, опускал руку на трибуну и вновь тянулся к волосам. – Он любил читать. А ещё больше любил обсуждать книги. Сюжет, героев, всякое такое. А из меня слушатель никудышный, мне читать некогда, и в сюжетах я не понимаю. Читаю газеты, слушаю радио и всякое такое. А мой отец газеты не читал и радио не слушал. Он вообще жил там, в книгах. Иногда появлялся, чтобы поесть и всякое такое.

– Что случилось с вашим отцом? – не выдержал защитник.

– Они обсуждали книгу, в клубе, и мой отец сказал, что думает. Наверное, сказал плохо, потому что пришёл из клуба сам не свой и лёг спать. Ночью он обычночитает. Я не знаю, когда он спит. Днём, наверное.

– Что с ним произошло? – спросил защитник и сделал кистями рук вращательные движения, как бы говоря: быстрее, быстрее.

Свидетель пригладил чёлку; она уже лоснилась и блестела в свете люстры.

– На следующий день я пришёл с работы, а отец говорит: кто-то дёргал заднюю дверь. Он закрыл её на все замки и подпёр шваброй. Через день ему показалось, что за окнами следят, и он задёрнул шторы. Я подумал: всё, зачитался. Даже не хотел отпускать его в клуб. Но он больше никуда не ходит, а ему надо общаться. И я отпустил.

Защитник направил указательный палец в потолок:

– И?..

– Он ушёл и не вернулся, – вздохнул свидетель. – Соседка нашла в мусорном баке его сумку с книгами. Он бы никогда их не выбросил. В клубе сказали, что такого не помнят. А когда я сказал, что он пропал, они все быстро разошлись. В участке правопорядка приняли моё заявление, но ни разу не позвонили. А когда я пришёл сам, во всём обвинили меня и…

Расширив глаза, свидетель умолк на полуслове.

Публика крутила головами, поднималась волной: от задних рядов к передним. Попроходу между рядами шёл солидный человек средних лет, облачённый в светлый костюм, будто он явился не в суд, а на праздник. Репортёры дёргали чехлы, нодостать фотокамеры не решались.

Главный судья встал вместе с коллегами:

– Князь Тарий… – и склонил голову.

Князь занял место за столом обвинителя, дождался, когда все сядут. Обратил взор на свидетеля:

– Сколько лет вы живёте в Грасс-дэ-море?

– Три года, Ваше Величество, – пробормотал мужчина, пригладив чёлку.

Эйра покосилась на старшего советника Лаела, сидевшего от неё по правую руку. Тайком бросила взгляд на советника Ассиза, сидевшего слева. Оба поджали губы. Оно и понятно: к князьям обычно обращаются: «Ваша Светлость», но князь Викунаи князь Тарий приравняли себя к королям. Прадед первого – нетитулованный дворянин – был секретарём Зервана. Прадед второго – плебей – был начальникомподземной тюрьмы…

– Почему вы молчали три года и заговорили только сейчас? – спросил князь у свидетеля.

Защитник и обвинитель вскочили со стульев и в один голос выкрикнули:

– Возражаю!

– Посетитель заседания не может задавать вопросы, – сказал защитник.

– Любое вмешательство извне внесёт хаос в судебный процесс, – добавил обвинитель.

– Посетитель?! – Князь поднялся. – Я пострадавшая сторона.

– Это мы провели расследование. Мы подали иск – не вы! – возразил обвинитель.

– Почему никто не поставил меня в известность? Почему о том, что здесь творится, я узнал из газет? – Князь направил взгляд на главного судью. – Ваша честь! Сторона защиты и сторона обвинения ведут двойную игру.

– Я защищаю ваше доброе имя, князь Тарий,– проговорил обвинитель.

– Так докажите это! – Тарий указал на свидетеля. – Спросите у него, почему онмолчал три года. Спросите: кто или что заставило его прийти сюда исвидетельствовать против своего правителя?

Силясь сохранить хорошую мину при плохой игре, обвинитель обратился к свидетелю:

– Почему вы не вернулись на родину, когда последствия наводнения былиустранены и ваш правитель обещал возместить пострадавшим ущерб?

– Вы не о том спрашиваете! – возмутился Тарий.

– Я задал вопрос, – сказал обвинитель, глядя на свидетеля. – Отвечайте.

– Там трудно жить и всякое такое…

– Какие трудности вы испытывали?

Свидетель не успел ответить.

– Народ всегда недоволен теми, кто наделён властью, – произнёс Тарий. – Слугинедовольны господином, рабочие недовольны хозяином завода, подданные недовольны правителем. – Обернувшись, князь окинул взглядом первые ряды. – Вам ли это не знать, господа? – Повернулся к свидетелю. – Почему вы три годамолчали о том, какой я требовательный правитель?

– Меня никто не спрашивал, – промолвил мужчина, прижав пальцы к чёлке.

– Вопросы задаю я! – произнёс обвинитель.

– Не те вопросы! – Князь приблизился к трибуне. Вперив в свидетеля грозный взгляд, указал себе за спину, на Лугу. – Ты слышал, что о нём говорили?

– Возражаю! – выкрикнул защитник.

– Он убийца! Он убил сотни людей. Быть может, он убил твоего отца. Быть может, перед тем как убить, он пытал его и смеялся.

Свидетель пошатнулся, схватился за трибуну. Обвинитель и защитник заговорилинаперебой, публика загалдела. Судья застучал молотком.

Голос Тария перекрыл шум:

– А труп выбросил. На съедения собакам. Таким же диким и бездушным, как он сам.

Подставка от удара молотка слетела на пол.

– Он убийца! – громыхал голос князя. – А ты стоишь здесь и защищаешь его. Почему ты здесь?

– Мне сказали, что я не получу вид на жительство, если не выступлю! – выкрикнул свидетель на пределе душевных сил. – Сказали, что меня, голого и босого, вышлютиз страны.

В зале повисла тишина.

Первым спохватился защитник: