Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 86)
Киарану доставил удовольствие взгляд сына: задорный, с хитринкой.
— Совершают сделки на кладбище. Кладбище относится к церкви, а церковь освобождена от налогов. Всё вроде бы законно, но это в корне неправильно.
— Сколько там стражников?
— По сотне на трёх воротах и полсотни ночных сторожей.
Гилан встал со скамьи, прошёлся из угла в угол. Упёрся кулаками в стол:
— Если бы я содержал разбойников, как некоторые лорды, я бы отправил их в Калико хорошенько пощипать купцов. Чтобы они прибежали к королю и попросили защиты. После такого они ещё долго не заикнутся о независимости. Но Выродки такими делами не занимаются. Поэтому всё, что я могу, это разослать по городам мальчишек. Они распространят слух, что в Калико никудышная охрана и много денег. Уверен, что в харчевнях сидят люди, которые доносят или продают сведения главарям банд.
Обсудив с Гиланом детали, Киаран поскакал в замок, но на полдороге развернул коня и направился на монастырское кладбище. Привязав поводья к ограде, битый час бродил по тропинкам, протоптанным Лейзой, надеясь увидеть странные тени или услышать подозрительные звуки. Плюнув, сел на обломок надгробия и уставился на руины часовни. Так вот откуда у Лейзы дар — она вернулась с того света.
Часть 29
— Мы уедем, и всё? — спросила Янара, надевая шерстяные чулки.
— И всё. — Рэн одёрнул рукава рубашки и задумался. — А как ты хотела уехать?
— Мы никак не отблагодарим лорда Донте?
— Вассалы обязаны давать кров королю и его свите, кормить и обеспечивать всем необходимым.
Янара опустила подол платья и перебралась с кушетки на табурет, стоящий перед трюмо. Глядя на своё размытое отражение в зеркале, прошлась гребнем по волосам:
— Я случайно подслушала разговор слуг. Ваша свита съела все запасы. Лошади умяли всё сено. Сборщики оброка поехали по деревням, чтобы не дать хозяевам умереть с голода.
— Если я отблагодарю Донте за гостеприимство деньгами, мне придётся благодарить подобным образом каждого лорда, у кого я остановлюсь. В таких делах не должно быть исключения. Понимаешь?
— Понимаю, — вздохнула Янара.
— И с какой стати я должен платить? Дворяне пользуются моей землёй. У них есть крестьяне, которые кормятся с моих полей, но платят оброк не мне, а лорду. Будь это военный поход, я был бы обязан содержать вассалов, их слуг, оруженосцев, лошадей. Оплачивать их постой и лечение и одаривать за заслуги земельными наделами. Война — это очень дорогое удовольствие, и иногда оно того стоит. Однако сейчас с нами не войско. Понимаешь?
— Понимаю, что лучше ночевать в какой-нибудь корчме. Там уж лорды не скупятся. Хозяева считают доход после нашего отъезда и радуются. Успокаивает одно: лорд Донте тоже радуется нашему отъезду.
Застёгивая куртку, Рэн с улыбкой посмотрел на жену. Она менялась прямо на глазах, словно покинув Фамальский замок, выпорхнула из клетки и теперь торопилась познать мир. Янара наконец-то переборола свою стыдливость: в постоялых дворах не притворялась утром спящей, как делала это раньше, а выбиралась из-под одеяла вместе с супругом. Не отворачивалась, когда он, потягиваясь, ходил нагишом по комнате. Обматывалась простынёй и беззлобно ворчала, собирая с пола его одежду, мол, воспитанному человеку следует складывать вещи аккуратно, а не бросать где попало. Смеялась, когда в крошечной умывальной Рэн брызгал на неё водой, а потом скидывала с себя намокшую простыню и отдавалась мужу с такой же страстью, с какой отдавалась ночью. Только ради этого стоило отправиться в поездку.
— У тебя появилась странная привычка, — проговорила Янара, закалывая волосы на затылке. — Раньше ты не пел перед сном.
— Тебе не нравится мой голос? — хмыкнул Рэн, завязывая на поясе перевязь. — Или у меня нет слуха?
— Мне нравится твой голос, и слух у тебя есть. Но текст песенок… Ворота, бараны, палки, ёлки — что это за песни?
Рэн пожал плечами:
— Песни как песни. Их распевают трубадуры.
Недаром в дворянских домах у мужа и жены раздельные спальни. Редко кому удаётся лежать рядом с желанной супругой и не думать о близости. Рэн не придерживался запретов, ему было плевать, сегодня среда или суббота, религиозный праздник или полнолуние. Он спал отдельно, когда заниматься любовью не позволяли определённые процессы, ежемесячно происходящие в женском организме. Из-за них и пришлось принять приглашение лорда Донте и задержаться в поместье на три дня.
Чего уж греха таить, мужчинам нравятся дорогие кони, смертоносное оружие и красивые женщины, коей являлась герцогиня Кагар. А женщинам нравятся властные и богатые мужчины, коим являлся король. Будучи наблюдательной и сообразительной, Янара усмотрела в общении Рэна и Бариссы обоюдный и далеко не дружеский интерес. Но, не разбираясь в мужских пристрастиях, она не увидела разницы между любованием женской красотой и желанием обладать. Поэтому неверно истолковала внимание мужа к новой знакомой. Рэн решил проводить ночи в супружеской постели, чтобы Янара не подозревала его в неверности и вообще ни о чём плохом не думала. Ощущая манящее тепло её тела и чувствуя, как в жилах бурлит кровь, он пел о ёлках и палках, воротах и баранах и не замечал, как погружался в сон.
Застегнув под горлом пряжку плаща, Рэн помог Янаре надеть шубу и развернул жену к себе лицом:
— Забыл тебе сказать. Барисса изъявила желание приехать к нам в гости.
— Почему-то я не удивлена.
— Обычный визит вежливости.
— Разумеется.
Янара выскользнула из его рук и взяла со стола перчатки:
— Я готова.
На крыльце дома стояли лорд Донте со своей семьёй и герцогиня Кагар. Во дворе толпилась свита. При виде королевской четы знаменосцы взмахнули штандартами, расправляя полотнища. Дворяне и воины запрыгнули в сёдла, слуги забрались в кибитки. Оруженосец короля подвёл к крыльцу жеребца.
— Жалко, что вы уезжаете, — проговорил Донте. — Останьтесь хотя бы ещё на пару дней. Вы хотели поохотиться, ваше величество, а из-за этих праздников…
Выражение лица дворянина и тембр голоса являлись подтверждением искренности его слов. Радушие хозяина тронуло Рэна до глубины души.
— В следующий раз обязательно поохотимся, лорд Донте. — Он сжал дворянину плечо. — Благодарю за гостеприимство.
— Ждём вас в гости, герцогиня Кагар, — произнесла Янара.
Рэн покосился на жену. Держится с достоинством, хотя ей явно не понравилась новость.
Барисса мельком глянула на Рэна и склонила голову:
— Я обязательно приеду, ваше величество.
Королевская чета сошла с лестницы. Служанки королевы открыли дверцу кибитки. Янара подобрала подол шубы, ступила на деревянную подножку и замешкалась.
— Лорд Донте, это ваша старшая дочь?
Вопрос был уместным. Дети хозяина не трапезничали вместе с гостями и не разгуливали по дому. Их никто толком не видел.
— Да, моя королева. Это Кеола, старшенькая.
— Сколько ей лет?
— На днях исполнилось шестнадцать.
— Я подыскиваю себе фрейлину: незамужнюю, дворянских кровей.
Вставив ногу в стремя, Рэн уже приготовился сесть на коня. Услышав слова супруги, вдавил подошву сапога в землю и посмотрел на взволнованную девушку, вцепившуюся в локоть матери. Пухленькая, миленькая, и даже старушечий чепец её не портил.
— Не откажите мне в любезности, лорд Донте, — продолжила Янара, делая вид, что не замечает удивления супруга. — Пришлите Кеолу в Фамальский замок. Мы вернёмся в столицу через месяц или полтора. Пусть ваша дочь приедет чуть раньше. Как раз успеет освоиться.
Руки лорда затряслись. Он неровной походкой двинулся вниз по ступеням:
— Конечно, моя королева. Она хорошая девочка, скромная, воспитанная. — Преклонил колено и поцеловал уголок шубы Янары. — Это для нас превеликая честь.
С трудом встал и попятился, беспрестанно кланяясь:
— Не знаю, как вас благодарить. Спасибо! Господи, что же ещё сказать?
Споткнувшись на ступенях, едва не упал; слуги успели подхватить его под локти.
Запрыгнув на коня, Рэн окинул взглядом семейство лорда. Моложавая супруга, четыре дочери, сын пятый и последний ребёнок.
— Как вас зовут, молодой человек?
Мальчик коротко кивнул:
— Олир Донте.
Мать отвесила ему подзатыльник:
— Поклонись, олух. И скажи: ваше величество.
Олир поднял слетевшую с головы крестьянскую шапку и открыл рот, чтобы повторить фразу.
Рэн остановил его жестом:
— Сколько вам лет?
— Семь, ваше величество.