Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 31)

— Янара… Можно мне взять телегу и забрать лошадь отца?

— Конечно. Вы здесь хозяйка.

— Я никогда не была здесь хозяйкой. Я не имела права сдавать крепость, но всех обманула и сдала. Я лгунья. Ложь — большой грех. Так говорили в монастыре. Но мне уже всё равно.

— Смеркается. Не лучшее время, чтобы отправляться в дорогу. Поедете утром.

— Я хочу уехать сейчас. Я больше не могу здесь находиться.

Рэн вернулся к двери, приказал запрячь лошадь в повозку. Янара продолжала неотрывно смотреть на тело отца. Рэн хотел уйти, не мешать её горю, и не мог оставить её с горем наедине.

Скинув накидку, он сел на скамью:

— Помогите мне снять доспехи.

Янара посмотрела на него отстранённо:

— Я не умею. Я никогда этого не делала.

Рэн приподнял руку:

— Видите на боку ремешки?

— Да, вижу.

— Их надо развязать.

Янара сбросила с плеч грязное лоскутное одеяло:

— Как это делается?

— Начните снизу.

Она подёргала ремешки. Недовольно вздохнув, опустилась перед Рэном на колени и принялась развязывать узлы зубами.

— Мой отец умер, когда мне было пять лет.

Янара подняла голову и, бросив на него холодный взгляд, вновь вонзила зубы в кожу.

— Простите… Я не хотел сравнивать ваше горе с моим. Горя не было. Я не понимал, что произошло. Мать сказала мне: «Рэн, у тебя больше нет отца». Мне стало грустно, и всё. Моя мать держалась, как вы. Не кричала, не плакала, разговаривала со мной и со слугами, словно ничего страшного не случилось. И только потом, в постоялом дворе, я понял как ей больно. Наши комнаты находились рядом, и я услышал какой-то странный звук. Вошёл к ней комнату. Мама рыдала, уткнувшись лицом в подушку. Это было один раз, больше она никогда не плакала. Во всяком случае, при мне. Знаю, вы хотите казаться сильной. Но когда выедете из крепости — поплачьте. Вам станет легче. Так говорят…

В кузню заглянул эсквайр:

— Ваша светлость! — Заметив стоящую на коленях Янару, пробормотал: — Простите. — И попятился.

Рэну хотелось, чтобы он ушёл, но вдова оказалась в щекотливой ситуации.

— Помоги снять доспехи.

Эсквайр приблизился, покосился на Янару и расплылся в улыбке:

— Это делается намного проще, леди.

— Миледи, — поправил Рэн.

Эсквайр отвесил низкий поклон:

— Миледи.

— И хватит улыбаться!

Зыркнув на труп, эсквайр придал себе скорбный вид:

— Разрешите, миледи.

Янара села на скамью, отряхнула подол платья и, сложив руки на коленях, уставилась в пустоту. Немного погодя эсквайр удалился, сгибаясь под тяжестью доспехов.

Рэн подвигал плечами, размял шею и откинулся на стену. Его ждал Айвиль, ждал Мэрит, но Рэн не мог встать и уйти. Тайком поглядывал на Янару и злился. Рядом лежит труп, под стенами плачут крестьяне, вытаскивая погибших родственников из глубокого рва. Деревня сгорела. Воины той и другой стороны изнывают от жажды и голода и валятся с ног. А он любуется женщиной, которая десятью днями раньше потеряла мужа и два часа назад — отца.

Так они и сидели молча. Янара — глядя на труп, Рэн — глядя на неё.

Выродки доложили, что телега готова. Подхватили тело и вынесли из кузницы.

— Пойдёте в склеп?

Янара повернулась к Рэну. Её глаза наконец-то ожили, в них появилось удивление.

— Зачем?

— Попрощаться с мужем.

Ничего не ответив, она принялась заплетать косу. Пальцы не слушались и путались в волосах.

— Вы любили его? — спросил Рэн.

— Разве кто-то женится по любви?

— Я хочу жениться по любви.

Янара покачала головой:

— Желаю счастья.

— Сейчас принесут воду из деревни. Кухари приготовят ужин. Оставайтесь.

Она встала со скамьи:

— Мне далеко ехать. Не хочу, чтобы от отца плохо пахло. — И накинула на плечи одеяло.

— Где ваши вещи? — спросил Рэн, поднимаясь. — Я помогу вам донести.

— У нас недавно был пожар, — произнесла Янара, силясь завязать углы одеяла в узел на груди. — В окно влетела огненная стрела и угодила в шкаф с одеждой. Вторая стрела попала моей служанке в плечо. Было очень страшно. Я думала, что мы сгорим, а сгорел мой отец.

Рэн отвёл её руки и затянул узел:

— У вас есть деньги?

— Нет.

— С вами едут слуги?

— У меня нет слуг. Были две служанки, но теперь они не мои. Тем более что одна ранена.

— Я дам вам провожатых.

— Я не сбегу. Скажите куда и когда прийти — я приду.

Рэн пальцем приподнял её подбородок:

— Я сам приеду.

Выйдя из кузницы, дал двум наёмникам деньги, велел найти что-то тёплое: плащ или ещё одно одеяло. Приказал в первой же харчевне накормить миледи. И поднялся на крепостную стену.

Вскоре повозка выехала за ворота и прогромыхала по мосту. Немного проехав по колее, остановилась. Янара перебралась с облучка на телегу, легла рядом с отцом и укрылась одеялом с головой. Плачет… Один из наёмников бросил поводья своего коня приятелю, забрался на облучок и стегнул лошадь вожжами. Та понуро побрела по выжженному полю.

Часть 11

В гостевом зале развели в камине огонь, но большое каменное помещение без ковров и гобеленов не успело прогреться, в нём было холоднее, чем в поле. За длинным деревянным столом сидели лорд Айвиль, лорд Мэрит и незнакомый Рэну человек городской наружности, одетый в соответствии с веяниями столичной моды: шерстяная куртка со стоячим воротником, накидка из добротного сукна с круглой застёжкой под горлом. На соседнем стуле лежала шляпа с завязками. Если бы Рэну не доложили, что в замке гостит секретарь — нотарий, он бы и сам сообразил, что перед ним клерк.