Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 101)

— Плаф из Дизарны, — протянула Лейза, глядя королю в спину. — Конечно, помню. Ты ему не верил.

— Он сам себе не верил. А помнишь, как он сказал: «Я вызову снег среди лета и докажу тебе, что чудеса существуют»?

Лейза покачала головой:

— Он сидел перед кряжем и сутками напролёт бормотал заклинания. Посреди лета с гор сошла снежная лавина и похоронила его под собой. Хороший был человек.

— Плаф помог мне понять две важные вещи. Не доказывай то, во что не веришь сам, и не буди то, с чем не можешь справиться. Я не верю в чудеса и не хочу оказаться под лавиной. — Рэн обернулся. — Оставьте нас.

Дождался, когда Лейза и Таян уйдут, и опустился на ковёр возле ног Янары:

— Я тебя ни в чём не виню. Я не хочу знать, кто отец ребёнка и как это произошло. Единственное, о чём я жалею, так это о том, что после падения мэритской крепости отпустил тебя домой. Есть ошибки, которых уже не исправить. — Обхватил её колени. — Расскажи, как за тобой ухаживали клирик Хааб и мать Болха.

Выслушав Янару, сказал, что скоро в столицу вернётся лорд Айвиль и состоится заседание великих лордов, на котором решится судьба ребёнка. Поцеловал жену на прощание и ушёл.

Янара велела Миуле принести из молельни святое писание. Открыв книгу наугад, уткнулась в страницы лбом: «Не бросай меня. Ты мне нужен…» Она молилась всю ночь. На рассвете забрала сына у Таян и принялась ходить по опочивальне, нашёптывая: «Прости его. Когда-нибудь он прозреет и будет жалеть всю жизнь. Есть ошибки, которых уже не исправить. Прости его».

Вечером Янаре сообщили, что заседание состоится утром.

Эту ночь она спала как убитая. Открыв глаза, прислушалась к себе. В душе царило холодное спокойствие, словно перед ней открылись тайны всех перекрёстков и окольных путей. Чувства, клокотавшие накануне в её душе, превратились в зверьков, притихших при виде кнута её воли.

Миула и Таян помогли Янаре надеть тёмно-зелёное бархатное платье. Оплели её стан пурпурными атласными лентами. Распустили и расчесали волосы, накинули на голову полупрозрачную накидку и возложили корону.

Янара поцеловала спящего младенца и вышла из покоев.

Во внутреннем дворе женской башни её встретил лорд Айвиль. Отвесив поклон, пошагал рядом.

— У нас мало времени, моя королева, — прозвучал его тихий голос. — Вам предстоит пройти серьёзное испытание на прочность.

— Лорд Айвиль, я не чувствую за собой вины, — перебила Янара. — Я не буду ползать на коленях и вымаливать прощение. Я не стану объясняться, спорить и рыдать. Это бесполезно. Если мне не верит мой муж, то как поверит мне народ? А мой муж не верит, потому что… — Она усмехнулась. — Я его понимаю.

Айвиль взглянул на неё с любопытством.

— Почему вы так смотрите на меня?

— Мне нравится ваш настрой. Попрошу только об одном: что бы о вас ни говорили — молчите.

Рэн и Лейза ждали Янару под портиком главной башни. Рэн взял её под локоть:

— Ни о чём не волнуйся. Мы это переживём.

Она кивнула:

— Надеюсь. — И вошла в распахнутые стражами двери.

Солнце заливало залы и коридоры, в его лучах лица гвардейцев, рыцарей и малых лордов казались болезненно-жёлтыми. По галерее прохаживалась герцогиня Кагар. Увидев королевскую чету, кинулась навстречу.

— Моя королева! — произнесла она нарочито заботливым тоном.

— Я не ваша королева, — улыбнулась Янара и не сбавляя шага направилась к винтовой лестнице, ведущей на верхние этажи.

— Разрешите мне пойти с вами. Я хочу поддержать вас.

— Я спотыкаюсь?

— Нет.

— Я хромаю?

— Нет.

— Поддерживайте тех, кто в этом нуждается.

Барисса попятилась:

— Простите.

Рэн посмотрел на Янару и одобрительно прищурился. Она подобрала подол платья и стала подниматься по ступеням.

Караульные трижды ударили в пол древками копий. В Тайном зале воцарилась тишина. Пройдя по ковровой дорожке, Янара взошла на помост и села слева от супруга. За спинкой её кресла встал лорд Айвиль. Лейза заняла место по правую руку от сына.

Присутствующие опустились на скамьи. Первый ряд занимали священники и монахи. Трое из них были знакомы Янаре: Святейший отец, клирик Хааб и студиус Ика. За ними сидели великие лорды и государственные сановники высших чинов. На собрании присутствовали около сорока человек. Не все знатные дворяне смогли приехать в Фамаль, но для принятия решения людей было достаточно. Возле двери, рядом с караульными, стояла мать Болха.

От былого спокойствия не осталось и следа. Пытаясь сосредоточиться, Янара уцепилась взглядом за деревянную трибуну, установленную перед помостом, и не сразу заметила, как служанки внесли в зал колыбель с младенцем. Услышав стук ножек о пол, приподнялась:

— Зачем это…

Лорд Айвиль положил руку ей на плечо и вдавил в кресло:

— Молчите!

— Вы знаете, по какому поводу мы собрались, — проговорил Рэн. — Поэтому не буду терять время и сразу перейду к сути вопроса. Слово настоятелю Просвещённого монастыря.

Настоятель и клирик Хааб подошли к трибуне и положили на крышку две толстые книги.

Янара расправила плечи:

— Я хочу взять слово. — Повернулась лицом к Лейзе. — Я благодарю вас, миледи Хилд. Если бы не вы, я не сидела бы здесь, а находилась на небесах с моими родителями.

Посмотрела в конец зала:

— Я благодарю вас, мать Болха. То, что мой сын лежит в колыбели, а не в земле, — ваша заслуга. Я хочу поблагодарить вас, клирик Хааб, и вас, студиус Ика. Испытывая родовые муки, я слышала ваши молитвы. Они звучали божественной музыкой и давали мне силы. Я уповала на Бога, и он помог мне. — Янара обвела взглядом публику. — Неважно, о чём пойдёт разговор и какое решение вы примете. Ничто не омрачит моего материнского счастья. Даже если все от меня отвернутся — со мной останутся Бог и мой сын. Этого мне достаточно.

В зале повисла тишина. Настоятель монастыря провёл пальцем по лохматой брови. Открыл талмуд. Прочистил горло.

— Моя королева! — Со скамьи поднялся тучный человек. — Я великий лорд Лиур. Мой дом много лет поддерживал герцога Дирмута. Когда он умер, мы поддерживали лорда Хилда и его жену Лейзу. Мы двадцать лет ждали, когда их сын Рэн Хилд взойдёт на трон. Мы знаем, что в нашем мире нет ничего проще, чем оболгать невинного человека. Мы поддержим то решение Высшего собрания, которое меньше всего навредит вам и вашему малышу.

— Спасибо, лорд Лиур, — кивнула Янара.

— Поддерживаю. — Со своего места встал молодой человек. — Я великий лорд Микко. Вы всегда будете моей королевой.

— Я великий лорд Аннила. Независимо от решения собрания, я останусь на стороне династии Хилдов.

— Я великий лорд Пяла. Надеюсь, что виновники безобразия, какое творится в городе, понесут наказание. Когда король молчит — молчать должны все. А у нас городская чернь вперёд короля уже осудила королеву и вынесла приговор. Казнить зачинщиков!

Святейший отец вскочил со скамьи словно ужаленный:

— Не превращайте собрание в балаган!

— А вы не затыкайте нам рот! — крикнул кто-то из публики.

— Святейший отец прав! — прозвучало с задних рядов. — Мы собрались обсудить вопрос государственной важности, а не клеймить позором горожан, которые, кстати, отлично умеют считать.

— Говорите тише! — откликнулся кто-то. — Здесь маленький ребёнок. Имейте совесть!

Настоятель пригладил бровь и произнёс в наступившей тишине:

— Через три года Просвещённому монастырю исполнится пятьсот лет. Все эти годы монахи-клирики наблюдали за людьми и окружающим миром.

— Наблюдали или изучали? — уточнил лорд Айвиль.

— Основные истины уже даны Богом в святом писании, а наша задача — постичь божественный замысел и расшифровать символический смысл святой книги.

— Значит, вы занимались обычным наблюдением. Продолжайте.

— В монастыре собрано несколько тысяч трудов. Готовясь к собранию, я выписал цифры, чтобы наше заявление, основанное на многолетнем опыте, не выглядело голословным. — Настоятель вытащил из рукава балахона огрызок бумаги и, глядя в него, вновь провёл пальцем по брови. — Из ста детей треть умирает в младенческом возрасте. Ещё треть не доживает до полового созревания. Лишь сорок детей из ста переходят во взрослую жизнь. Эти цифры я привожу, чтобы вы знали, как обстоят дела с детской смертностью. Теперь скажу о недоношенных младенцах. Из ста недоношенных детей — девяносто семь умирают во время родов либо в первые часы жизни. Выживают лишь трое. Эти трое, как правило, пробыли в чреве матери семь месяцев. Ребёнок королевы вошёл в эту тройку. Ваше величество, миледи Янара вышла за вас замуж, будучи в тягости. Это неоспоримый факт, подтверждённый нашими вековыми наблюдениями.

Рэн упёрся локтем в подлокотник кресла: