Таисия Роуз – Cомнеум. Змеиное кольцо (страница 6)

– М-м… Да, тоже правда. Оставлю на худой конец, – согласилась я. – Жаль, что не ношу серебро.

Марк насупился, на скулах его забегали желваки. Повернувшись к чайнику, он по-хозяйски принялся выискивать кружки, в последующем небрежно разливая в них кипяток с заваркой.

– Горло же болит. Выпей, – с щепоткой заботы в голосе произнёс парень, вновь усаживаясь на шаткий стул.

Не став спорить, я отпила свежий напиток, наслаждаясь нотками лаванды и, кажется, чабреца. Невероятно вкусный чай, по правде. Никогда такого не пробовала.

– Примеришь может хоть?

Теперь он походил на жалобного маленького щеночка, выпрашивающего кусок свежего мяса. Уж больно моляще на меня глядел.

– А, кстати… – вдруг озарило меня. – Откуда дядю моего знаешь? Да и к дому провёл без каких-то проблем.

Подав мне сахар, Марк отвлёкся на поиск ложки, только потом отвечая на вопрос.

– Говорил же, бабушка тут жила раньше. В детстве часто сюда ездил, так и познакомились. Деревня маленькая же, все друг друга знают. У Константина Фёдоровича сын есть, младше меня на пару лет, часто с ним в лес ходили гулять.

Звучало всё достаточно складно, однако чувство едкого «но» меня не покидало. Творилось то, от чего волосы дыбом вставали. То чудище в ванной, то самолёт, теперь ещё… Точно!

– А мужик тот? Что с ним? Что за чёрная жижа у него полилась со рта? И почему он тебя послушался? – вдруг прорвало меня.

После пробуждения моё состояние можно было назвать коматозным, и только сейчас я окончательно проснулась, сразу же осознавая наверняка – разобраться во всём надо и быстро.

– Жижа? Не видел. Да и не говорил я ничего. Просто ударил его, чтобы тот дал по тормозам. Тяжёлая дорога, занесло не в ту сторону, растерялся. Я очнулся раньше всех, его уже не видно нигде было, видимо, пешим ходом улизнул. Местные хорошо лес знают, – Марк самостоятельно перемешал мне сахар в чае. – А кольцо-то примеришь?

– Да какое кольцо?! Говорю же, эта жижа мне даже на лицо накапала! Мне точно не приснилось, я всё отлично помню, – отказываясь воспринимать его ответ всерьёз, запротестовала я. – И ты бормотал что-то, приказывал ему остановиться. Сам на себя был не похож!

На щеках Марка начали проскакивать ямочки. Он растерянно улыбнулся, легонько прикасаясь к моему лбу.

– У тебя шок после аварии. Потом в себя придёшь, ещё посмеёшься.

Я резко поднялась, разливая горячую жидкость на стол. Табуретка противно задрожала, ударяя меня по бёдрам. Всё происходящее – сумасшествие! И деревня, и авария, и даже этот Марк, Бог пойми откуда взявшийся… Все вокруг сошли с ума! Наспех подобрав шкатулку с кольцом, я направилась к выходу, намереваясь немедленно отыскать телефон и дозвониться до мамы или службы спасения… Да до кого угодно, лишь бы меня забрали отсюда в целости и сохранности.

– Агата! Ты куда? – спохватился Марк, совсем нежелательно следуя за мной.

– Куда-куда? Домой. Просили забрать наследство – забрала. А теперь с меня хватит!

Быстро надевая обувь, я оттолкнула от себя дядю Костю, попытавшегося перегородить проход, и вывалилась на туманную улицу. Голова невыносимо сильно болела, дыхание от сдавших нервов стало тяжёлым, беспокойным. Самостоятельно сумев добрести до известной мне хижины, всячески игнорируя зловещие взгляды выглядывающих из окон жителей деревни, я забежала в тёплую маленькую спальню, начиная с особым старанием раскидывать вещи по полу.

– Да где же он?!

– Твой телефон разбился, когда мы попали в аварию.

Марк зашёл за мной, кажется закрывая дверь на защёлку. Я смерила его враждебным взглядом, озлобленно вскрикивая.

– Можешь взять мой, но связи нет.

Он протянул новенький смартфон, подтверждающий его слова ярко светящим экраном с мелкими трещинами. Снова недобро промычав, я отпихнула его от себя, попутно забирая полусобранный чемодан. Мы ехали не больше сорока минут… Пешком до грунтовой дороги где-то два часа, как и говорил Марк. Доберусь. Сегодня прохладно, так что доберусь. Словлю попутку и доеду до ближайшего города, а там уже и до Москвы рукой подать.

Мои мысли мельтешили в хаотичном порядке. В теле появилась необъяснимая слабость, а голова болела всё сильнее и сильнее. Однако я продолжала бежать, не осознавая, правильное ли выбрала направление. Едва ли смотря под ноги, споткнулась, с неприятным хрустом падая на каменистую дорожку. Поднявшись, громко и истошно закричала, пятясь назад. Передо мной возвышался огромный каменный идол. Его искажённое лицо, с огромными пустыми глазницами и звериным оскалом, было обращено к небу. Вокруг идола на земле виднелись тёмные пятна свежей крови. Больше не могла терпеть… Сознание стало совсем непослушным и призрачным. Сильно тянуло спать. Да… Я потеряла сознание. В третий раз за идущую неделю.

Глава 3: Ведьмины проделки.

Запах благовоний, рассеянный по комнате, приятно расслаблял, как и вино, медленно исчезающее из бокала. Весь день сидя как на иголках, я смиренно дожидалась остальных, не желая делать выводы раньше времени. Главное, что за окном виднелись яркие огни никогда не спящей Москвы. Главное, что я дома – в целости и сохранности. Как и хотела.

В голове то и дело мелькали события вчерашнего кошмарного сна: водитель с вытекающей изо рта жижей и чудище, сжимающее шею до хруста. Я отмахивалась от них, ведь мама и впрямь прилетела домой и пообещала во всём разобраться. И плевать, что в нашей просторной квартире почему-то всё ещё находился Марк, кажется, тогда не позволивший мне разбить голову своей резкой потерей сознания. Плевать, что вернулась черт пойми откуда Лиза, пока что не сказавшая мне ни слова. И, в конце концов, уж точно плевать, что они заперлись на кухне вместе с мамой и треклятой шкатулкой, обсуждая невесть что уже второй час. Меня на переговоры никто не пригласил, а я и не стала напрашиваться, решив лучше как следует вымыться и отдохнуть, наслаждаясь всеми благами цивилизации.

Спустя ещё какой-то жалкий час и несколько съеденных бутербродов под скучный сериал послышались шаги. Я тут же встрепенулась, стараясь скрыть очевидное волнение. Первой вышла мама, явно недовольная и уставшая. Следом за ней послышался хлопок парадной двери. Женщина поправила квадратные очки для зрения, присаживаясь рядом. Обняв меня так, словно больше никогда не получится, мама положила мне голову на плечо, перебирая золотистые пряди пальцами. Я взволнованно погладила в ответ её – поседевшие, подмечая, что за четыре года разлуки она заметно постарела, проиграв в схватке с вечной молодостью.

– Агаточка, – ласково позвала меня она, едва ли не хныча.

Я закусила губу, не зная, что и спросить. Устала ли она так после перелёта? Или, быть может, соскучилась? Мама всегда злилась, что я не навещала их в Германии, соглашаясь лишь на видео-звонки. Знала, что она скучает. Я знала, но сильно желала долгожданной свободы, которой мне не хватало с детства. Родители всегда душили меня репетиторами, посиделками с братом и гиперопекой.

– Ну… Что случилось?

Прижав её ближе, я почувствовала по-настоящему родной запах маминых духов, которым она не изменяла многие годы. Вдохнув его глубже, меня вновь окатила волна спокойствия. Чтобы она ни сказала, я это приму. Пообещаю себе, что приму.

– Прозвучит дико… Но мы с папой посоветовались и хотим отправить тебя на учёбу в одно престижное заведение. Оно находится в горах, как раз можно отдохнуть душой и оздоровиться.

Я от неё отпрянула, делая несколько глубоких вдохов, чтобы не вспылить. Глаза у меня пошли в маму, такие же янтарные и жалостливые. Поэтому, стоило бы мне на неё прикрикнуть, так сразу бы и ощутила себя тираном и неблагодарной дочерью.

– И что же это за заведение такое, что я в него поступила без экзаменов? Да и… мне в московском осталось год доучиться. Если вам так важно образование, я вернусь из академа. Это же легче, чем начинать всё с начала.

Мама закусила щёку – наша общая с ней привычка. Следом отрицательно замотала головой.

– Нет уж, Агаточка. Папа очень зол из-за твоего долгого путешествия. Мы уже купили билет на завтра. И да, экзамены будут. Просто внутренние.

– Значит, папа зол?! Да вы хоть представляете, что мне пришлось пережить из-за этой поездки за твоим наследством? Да я чуть не разбилась, мама! И ещё этот лес… И туман, и люди в этой деревне странные!

Я захныкала, больше не сдерживая эмоций. Слёзы градом полились по моим щекам. Меня распирало от обиды. Ведь я сделала, как они сказали, даже была готова снова вернуться на учёбу и жить в Москве, забив на глупого бывшего. Но им было недостаточно: мучить меня той отвратительной поездкой. Да как вообще можно так поступать со своей дочерью?..

– Ну же… – мама подошла ко мне, вновь заключая в объятия. – Милая, перестань.

Она гладила меня по спине, зарываясь тонким носом в мягкие волосы. Я чувствовала грудью, как громко и быстро билось её сердце; ощущала каждый вздрог тонких пальцев на шее. Ольга – именно так звали мою маму, – хоть и являлась по образованию психологом, в такие моменты заметно терялась и действовала скорее интуитивно, чем применяла какие-либо практики, выученные в институте.

Когда стало легче, я, всё ещё шмыгая носом, закуталась в тёплое одеяло, будто стараясь скрыться от внешнего мира. Мама вернулась позже, с чашками вкуснейшего какао, немедля отвечая на все мои вопросы. Я спрашивала её о том, что за дядя и прадед, почему шкатулка такая ценная и о чём она разговаривала с Лизой и Марком, которые ушли не попрощавшись. Женщина отвечала туманно и как-то неуверенно, лишь крепя в моей душе обиду.