Т. Шмидт – ССД: Юнион (страница 32)

– Дай мне энергию, Ами, – сказала Мэри, развеселившись. – Давай-давай.

– Сколько?

– Начнем с простого вопроса: сколько у тебя есть? – Девис развалилась на диване, кончиком ногтя нетерпеливо постукивая по краю пинты.

– Сто точно будет. Я не представляю, сколько энергии считается «нормальным».

– Хм… это максимум, доступный обычному накопителю. – Девис пожала плечами. – Ничего криминального. В любом случае, понадобится не более десяти единиц.

– Я готова. – Мэри неумышленно потянулась к Амалиэль. – Мне нужно просто преобразовать энергию, которую мне отдаст Амалиэль. Верно?

Девис снова посмеялась своим легким смехом, заставив Мэри почувствовать себя неуютно и как будто на лет десять младше.

– На то ты и Преобразователь, дорогая.

Амалиэль фыркнула. Мэри словно увидела, как энергия, бурлящая, кипящая в девушке каждую секунду жизни, спрятанная в Накопителе, вспенилась и довольно задрожала внутри, вырываясь наружу. Мэри зацепила энергию, исходящую от Амалиэль, притянула к себе. Энергия недовольно и зло затрещала, трансформируемая заработавшим преобразователем Мэри, и в следующую секунду вырвалась из рук. Девис легко поймала ее, играючи скрутила спиралью и выбросила эту невидимую змею в пинту. Амалиэль во все глаза уставилась на пиво, дрожащее и шипящее, приняло вид воронки, немного расплескавшись за край, и в следующую секунду все закончилось. Она нетерпеливо вскочила, заинтригованная, и подалась вперед.

– Получилось? – Амалиэль почти повисла на Мэри, с жадностью глядя на Девис.

Девис не ответила. Она накрыла ладонью стакан и посмотрела Мэри в глаза.

– А ты как думаешь?

Мэри скептически пожала плечами. Ее не особенно волновало, что там произошло с этим несчастным напитком. Девис усмехнулась и убрала ладонь. Пиво на те короткие мгновения, что оно провело, вращаясь в тайфуне, приобрело странный вид: как те свечи из цветного желе в стеклянных сосудах, оно разделилось по цвету: янтарная взвесь по стенкам стакана и прозрачная жидкость, предположительно, вода, ближе к центру. Вода в объеме гораздо большем, чем нужно.

– Как и ожидалось. – Девис посмотрела поочередно сначала на Мэри, потом на Амалиэль. – Сказала же – разбавлено.

Амалиэль что-то злобно процедила.

– Я разберусь, это уже ни в какие… – Она замолкла на мгновение, сокрушенно пожав плечами. – На такое разоблачение энергию не жалко тратить. Эй, Ротт, знаешь, что..?

Амалиэль быстрым шагом направилась к Ротту, одновременно довольная разоблачением и злая от полученных результатов. Девис и Мэри синхронно проводили ее странными взглядами.

– Да вы задолбали меня! – послышались возмущения Ротта. – Один только что наорал на меня, а теперь ты! Отстаньте и дайте побухать нормально!

– Девис, – вышедшая из прострации Мэри обратилась к женщине. – Если центрифугирование поделило жидкость… – Она потерла подбородок. – Можно ли разделить, например, коктейль и свести его к набору составляющих?

– Можно, – согласилась Девис. – Я делила тесто на воду и муку с яйцами. Однажды сделала газировку из сока – наоборот, соединила элементы. Это весело, но не стоит того, чтобы ставить производство этих товаров на рельсы инкантации.

Мэри понимающе кивнула. К своему стыду, даже не смотря на то, что она носила преобразователь в своей шее, пользовалась она им не слишком часто. Это была причуда ее отца – вставить ей индентор, когда Триумвират постановил разрешение использовать устройства всем, кто способен с ними управляться. Самой ей было как-то до лампочки. Она не была ни военной, ни пожарницей, чтобы ей приходилось постоянно им пользоваться.

– Эм, Девис, можно задать еще один вопрос? – осторожно поинтересовалась Мэри, глядя, как Девис отодвигает от себя пинту.

– Разумеется, лапуля, – произнесла она, откинувшись на спинку и снова приняв то странно-печальное выражение, с которым сидела до этого. Мэри заметила, что глаза ее, до этого смеющиеся, как-то потускнели.

Мэри почувствовала себя неловко.

– Простите. Можете посмеяться надо мной, но мне всегда было интересно, почему вехи разделены между людьми? – Она заняла освободившийся стул и чуть подалась вперед. – На курсах рассказывали, но я в этот момент не особо вникала.

Девис вскинула брови, явно удивленная ее вопросом.

– Разве было бы не проще соединить магическую цепь в одиночку? – продолжила Мэри, глядя на Девис с искренним интересом.

Неожиданно Девис расхохоталась. Не обидно, просто будто услышала хорошую шутку, и отрицательно покачала головой. Должно быть, дело было в слове «магический».

– Ты не сможешь соединить энергетическую цель в одиночку. Преобразованная и чистая энергия всегда находятся в конфликте, – Девис мягко, чуть снисходительно улыбнулась. – Если ты соединишь в себе все три элемента – энергетические потоки вступят в противостояние.

Она развела руками.

– Тебя порвет на куски, – спокойно завершила Девис, глядя на посеревшую Мэри.

Воображение живо нарисовало, как по лицу Девис разлетаются кровавые ошметки лопнувшего рядом с ней безумца, который осмелится поиграть во всемогущество, и Мэри невольно поежилась

– Что же, понятно, – пробормотала она. Гипотетические амбиции моментально рухнули, словно их и не было.

Владимир подкрался неожиданно. По его взъерошенным волосам можно было подумать, что он только что подрался или крайне приятно провел время; если бы Мэри не знала его привычку запускать в шевелюру пальцы и в приступе злости наворачивать круги по комнате, так бы и подумала.

– Ты выгружала уголь глазами? – первое, что сказал он, заметив ее.

– А? Нет. Это теперь мой новый имидж, – горделиво сказала Мэри. – Ами сказала, что мне идет.

– Ами? Один мой хороший товарищ говорил: «Не стоит давать уменьшительно-ласкательные прозвища тем, кому как минимум на пару часов не готов доверить своего первенца».

Мэри закатила глаза.

– Что она, по-твоему, такого может сделать с ребенком?

– Завербовать в шайку. Подсадить на травку. Съесть. Не знаю, – Владимир картинно всплеснул руками. – У тебя и правда лучшие кадры давно сидят. А это ведь шутка была.

– Прекрати меня позорить, – прошипела Мэри. – Это – Девис, наша новая…

Только, обернувшись, Мэри увидела – протертый диван пустовал, стаканы с мутными отпечатками слабо поблескивали в свете ламп. Теплый аромат сандала. Ни звука каблуков, ни простого «увидимся еще». Девис просто исчезла.

– Если за «наша новая» следовала «подруга», то тебя… опрокинули.

Мэри фыркнула и демонстративно отвернулась.

Владимир время, проведенное в подвале, не был намерен ни облегчить, ни позволить интересно и легко провести, потому следующие часы Мэри развлекала сама себя, играя с Амалиэль и Роттом в карточный игры. Владимир присоединился нехотя, что-то подвякивал под рукой Мэри, а все его вялые попытки мухлевать встречались всеобщим громким порицанием. Мэри могла сказать, что чувствовала для себя непозволительный покой. Если бы не Амалиэль – уставшая, согбенная за столом, обозлившаяся на Ротта за очередной фулхаус – не сдалась сразу на следующей раздаче.

– Хватит! Ротт – подлец и шулер. – Амалиэль швырнула карты на стол. – Мне скоро в Хортем ехать, так что я пойду посплю.

– Куда ехать? – Мэри потерялась в эмоциях. Либо Амалиэль знала что-то, чего не знала она, либо придуривалась. Всем известно, что сообщение между городами перекрыто.

– Погоди, – Владимир оживился, ехидно усмехнувшись. – Ты что, сидела в подвале все это время? Ты не знала, что случилось?

– А? Да! – сказала Амалиэль. – Я сидела здесь, вообще не втыкала, что происходит. А у нас что-то произошло?

Ротт со свистом втянул воздух, что заставило Мэри посмеяться: не беззаботно – ситуацию лёгкой для обсуждения и принятия она, как и, впрочем, все здесь, не находила – тем не менее какая-то горькая комичность заставила ее развеселиться.

– Ночь на улице, – сказала она.

Амалиэль показала на настенные часы.

– Не-а. Где ты ночь увидела?

– Я ее видела. Все ее видели. Только ты – нет! – с каким-то нервным смехом ответила Мэри, развеселенная ее выражением лица.

– Выйди на улицу, дура! – Ротт, прикрикнув, звучно ударил стаканом о столешницу. – Солнце не встает уже дня три. Транспорт перекрыли.

Амалиэль тут же ощерилась, вскочив со своего места.

– Я выйду на улицу! А потом, когда я, искупавшись в лучах солнца, вернусь сюда, у тебя на заднице живого места не будет!

Амалиэль рванула к выходу. Мэри последовала за ней с небольшой неуверенностью: ей показалось на мгновение, что она на сцене театра, с которой истеричная прима только что сбежала, так и не доведя реплику до конца, и теперь неясно: выкручиваться и переиначивать пьесу, или пойти успокаивать особу.

– Пойти успокаивать особу, – Мэри, шепотом оправдывая свои действия, поднялась по усыпанной штукатурной пылью каменной лестнице.

Неподвижно стоящая Амалиэль как будто защищалась от громкого звука: ее фигуру в виде буквы “Ф”, обведенную слабым лунным светом, Мэри трогать не решалась. Она некоторое время лишь наблюдала, как ветер гоняет по асфальту обрывок театральной афиши.

– Не звони санитарам, я в норме, – раздался хриплый голос.

– Ты не сошла с ума, если речь об этом. Ночь длится уже несколько дней. Оксюморон, конечно. Переварить его и осмыслить будет тяжело.

– Именно когда я траванулась? – Амалиэль через плечо глянула на Мэри словно с претензией лично ей. – Я пропустила такую феерию…