Т. Шмидт – ССД: Юнион (страница 31)

Амалиэль почему-то стала на миг серьезной, и Мэри решила к теме подойти ювелирнее: незаметно, как она думала, достала блокнот с ручкой, делая вид, что ее заинтересовали собственные шнурки.

– Даже не думай, – Амалиэль схватила ее за запястье. – Напишешь что-то в своем маленьком блокноте, и я тебе пальцы отогну в обратную сторону.

Мэри злобно глянула на руку Амалиэль, а затем на нее саму поверх очков.

– Шутка, – пошла на попятную Амаэль, изобразив извиняющийся оскал. – Ну, не совсем, конечно, я могу. Я так делала уже. Поговори с нами спокойно, без допросов, лады?

Мэри швырнула блокнот на стол, мол, ладно, будь по-твоему, и обратилась к ней.

– О каком дирижабле речь? – требовательно, скрывая смущение, Мэри спешно перевела тему.

– Дело вот в чем, – начала Амалиэль, запрыгнув на барный стул. – На Драконьих Землях растут, извини за тавтологию, растения, коих у нас, например, нет. А Линь занимается трансокеаническими перевозками…

– Нет такого слова, – возник Ротт. Скучающе, даже не пытаясь нарваться на спор.

– Заткнись, – отмахнулась Амалиэль. – Он кое-что доставляет по госзаказу, однако трав в ассортименте не указано, а значит… Короче, когда я говорю, что он получил на перевозки разрешение, я имею в виду: «он сам себе разрешил провозить контрабандой травы, которые запрещены». Я об этом узнала случайно, однако пообещала рот на замке держать.

– Замок хлипкий, видимо. – Ротт – одна щека приплющена столешницей – попытался в лежачем положении закурить. – Дирижабль всегда отчаливает строго по расписанию.

– Мы просто говорим, – сказала Амалиэль, растягивая, делая акцент на «о» («про-о-о-осто»). – Ну так, вдруг эта информация тебе пригодится. Или мне. А может, никому вовсе. Как сам Линь говорит: «Кинь косточку и посмотри, какая шавка ее схватит».

Ротт, хохотнув, выплюнул дым, согласно кивнул и добавил:

– Дирижабль отправится на Драконьи Земли в день Триединства.

– Когда драконий отряд будет на параде и не сможет охранять границу, – задумчиво произнесла Мэри. – Интересно.

Ротт свободной от сигареты рукой провел от одного уголка рта до другого, медленно, поглядывая на Мэри. Он выразительно ткнул ей за плечо, туда, куда свет газовых ламп просачивался лишь наполовину. Мэри заметила женщину, которая откровенно «пялилась» на них.

– И что? – одними губами спросила она, повысив голос для следующей же фразы. – Мне ведь вы доверяете такую информацию?

– Ты теперь моя подруга. – Амалиэль свойски приобняла ее за плечи. – И я за тебя отвечаю своей репутацией.

– То есть ты, по сути, ничем не рискуешь, – сказал Ротт, усмехнувшись.

– Ну так-то оно так. А эту женщину я вижу впервые.

Женщина, о которой шла речь, либо не знала меры, либо намеренно ее не соблюдала: Мэри, прищурившись, заметила сбившиеся в группу пустые пинты с белыми кольцевыми следами пивной пены. Женщине это, впрочем, не мешало озираться и что-то на скорую руку писать в блокноте. Вид у нее был мрачный, какой-то крайне уставший. Она выпрямилась, потянулась и, приоткрыв глаза, посмотрела в сторону Мэри. Скрылась на мгновение за широкой спиной плетущегося к бару мужчины и снова появилась – разминая кисти круговыми движениями и вместе с тем резко наклоняя голову влево-вправо.

– Я сейчас, – сказала Мэри.

Она ловко проплыла мимо сбившихся в стайки людей, получив все любопытные взгляды и позволив им остаться без внимания, но на полпути к женщине ее остановила рука, фамильярно оттянувшая ее за твидовый жакет. В голове Мэри промелькнул ценник, который она бегло просмотрела там, в бутике, прежде чем унести в элегантной упаковке и эту твидовую комбинацию, и туфли на прозрачной танкетке, и сапоги чуть выше колена, и даже серьги, одну из которых она по-ублюдски уронила в океан, излишне энергично перекинувшись через ограждение… Кажется, такие мысли сейчас не уместны.

– Мэри.

Амалиэль смотрела с прищуром, как будто готовясь сказать что-то как минимум забавное, но воздержалась. Она лишь подхватила Мэри за талию и потянула ее дальше, туда, куда Мэри сама прекрасно могла дойти и без посторонней помощи.

– Я читала книгу «Монолог в камере пыток», и это, конечно, помойка, однако кое-что в допросах я смыслю. Прямо сейчас мы эту женщину будем нещадно мучить! Ты же не хотела лишать меня своей компании?

– И в мыслях не было. Не будем же лишать и эту женщину теперь уже «нашей» компании.

– Не стоит меня мучить! – прикрикнула та, неожиданно улыбнувшись, как только девушки приблизились. – Я могу быть полезной.

– Чем вы занимались в восьмом году с момента создания Триумвирата, а? – Бескомпромиссно нарушившая чужое личное пространство Амалиэль навалилась на стол. – Шучу. А вы не из робких. Как вас зовут?

– Девис. Ваше имя я знаю, – она глянула на Амалиэль со странным выражением неприятного узнавания. – А вы – бессменная журналистка, не иначе, Фримен?

Девис. Мэри оценила ее внешний вид, вид скромной интеллигентной дамы, бедолаги, из рассеянности перепутавшей театр с баром: когда Мери ходила в школу, так одевались душеприказчицы ее отца или стареющие балерины; если не всматриваться, можно не заметить небольшой растяжки на колготках, ниток, торчащих как мишура из легкого кашемирового свитера, или прилипших к юбке редких волосков. В уголке ее губ чуть размазалась матовая, цвета запёкшейся крови помада. Девис это, видимо, не беспокоило.

– Мэри Фримен. Она самая. – Девис обменялась с ней не слишком крепким рукопожатием.

– Вы разбавляете пиво. – Девис переключила интерес на Амалиэль.

– Вы? Не надо проецировать на меня мещанские уловки скупердяев, которые владеют баром, – строго произнесла Амалиэль, в ответ получив лишь задорный смех Девис. – К тому же они точно не стали бы так делать. У них есть чувство стиля.

– Ах, это был не вопрос! – пояснила Девис, покачав головой. – Видите ли, я заказала у вас шесть пинт, а все еще могу внятно вести диалог и мыслю вполне трезво.

За их спинами раздался шум, и все трое, точнее двое – Девис-то уже смотрела в том направлении, оглянулись назад. У бара Владимир, размахивая руками, словно пытаясь взлететь, кричал на Ротта – момент, в который он сломался и решил из режима выжидания и наблюдения перейти к атаке, Мэри, к своему неудовольствию, пропустила.

– Ты меня кинул! – кричал Владимир. Мэри была уверена, что повторял он это раза три до этого, как заведенный.

– Эй-эй, чувак, давай успокоимся, – степенно произнес Ротт, защищаясь руками. – «Кинул» – это слово резкое, здесь такое не приемлемо. У нас тут комфортная хмельная атмосфера. Ты убиваешь нашу эстетику.

– Другие писатели тебе нравились больше, да? Да-да, я знаю, ты работал с другими писателями, пока я не видел!

– Конечно! А ты хотел, чтобы я крошки со стола всасывал? Это моя работа!

Мэри отмахнулась: жестом и в мыслях. Раньше она сказала бы, что скорее ночь станет бесконечной, чем Владимир избавится, наконец, от инфантильности, однако в свете последних событий (словосочетание «в свете», просочившееся в ход ее мыслей, заставило Мэри похихикать) стоило придумать другую недостижимую версту.

– Скорее снег пойдет летом, чем Владимир изменится, – пространно сказала Мэри.

– Да-да, Владимир, шутка про «Ротт на замке» охренеть смешная, у меня сейчас живот порвется! – орал Ротт, привлекая к себе все внимание.

– Старый психованный дед, – добавила Амалиэль, казавшаяся заинтересованной этим противостоянием, однако так же быстро она этот интерес потеряла, обратившись к Девис. – Возвращаемся к теме дрожжей! Никакое пиво никто не разбавлял. Книга жалоб и предложений отсутствует, свои пожелания можете выцеловать на моей заднице.

– Грубо, дорогуша. – Девис непринужденно поправила пышные волнистые волосы. – Однако вы все же не правы. Могу доказать.

Амалиэль требовательно скрестила руки; Мэри уже подумала было, что атмосфера конфликта, распространяемая Владимиром, передалась и Амалиэль, но та неожиданно улыбнулась.

– С помощью магии?

– Инкантации, – нотки учительского наставления просквозили в голосе Девис. – Верно. Вы ведь Накопитель? Видите ли, Накопители любят кичиться своей принадлежностью, а потому большинство из них носят зеленое. Как вы. Если я не права, разрешаю меня ущипнуть.

– Вас никто щипать не будет, – ехидно заверила ее Амалиэль. – Вам нужна энергия от меня?

– Я – Контроллер. – Девис приподняла руку, ее запястье в два кольца украшал сувенирный браслетик с символикой Контроллеров – плоским изображением в эпоксидном ромбе, по всей длине браслета свисали звездочки с местами потертой позолотой. Такие браслеты Мэри видела на пирсе, у торговцев дешевой детской бижутерией.

– Остался только Преобразователь. Как удачно, что это я, – Мэри деловым тоном надеялась свести предыдущие неприятные представления Девис об этом месте. Уж на нее-то, Мэри, здесь положиться можно.

– Отлично, – Девис звучно хлопнула в ладони. – А вы знаете инкантацию центрифугирования?

– Знаю. Вроде. Ни разу не использовала, – с энтузиазмом отозвалась Амалиэль. – Попробуем!

Девис молча указала на стакан, на дне – примерно дюйм выдохшегося пива в пенном кольце.

– Пиво надо раскрутить в стакане. Не сложно?

– Это надругательство над самим пивным естеством, – сказала Амалиэль, притворно скривившись. – Подберезовики, должно быть, так и пытали Владимира, раз Мэри пришлось его срочно вытаскивать.