Т. Шмидт – ССД: Юнион (страница 28)

– Сама концепция Механизма потрясает, – начала она. – Разумеется мне, как инженеру, она очень льстит – ее простота не может не подкупать. Но вы ведь имеете в виду, считаю ли я ее жизнеспособной, верно?

Ответа Девис не требовалось. Вопрос, очевидно, риторический, не нуждался в уточнении. Забыв об Ионе, она откинулась на спинку кресла, крепко задумавшись.

– Если позволите, я бы хотела предупредить, что многие ученые приравнивают Великий Механизм к теории «плоской земли», – Девис незаметно скривилась, явно выражая все, что она думает по этому поводу, – и меня неоднократно осуждали за мои «радикальные» высказывания. Но вам нужно мнение предельно откровенное, поэтому буду честна. Механизм может существовать. Но совершенно не такой, каким его рисуют сторонники этой теории.

– И каковы доказательства?

Девис позволила себе короткую паузу. Подавшись вперед, она заговорила чуть тише, как будто не желая, чтобы кто-то услышал их разговор.

– Госпожа Вернер, Совет может кормить сказкой об аномальной активности Ядра простых граждан и даже некоторых ученых сколько угодно. Однако истинное положение вещей совершенно иное. Сколько бы Ядро ни извергало Эфир, свойства Энергии таковы, что даже «колоссальное облако Энергии» не в состоянии «отражать солнечный свет», пока оно «не рассеется». Это безумие. Солнечный свет проходит, не задерживаясь, даже сквозь линию эвтектики, не говоря уже о простой, не преобразованной Энергии. А про «замедление вращения Энтеро» и говорить нечего – если бы наша планета так резко замедлила свое осевое вращение, нас бы уже всех разметало по космосу. Закон сохранения импульса не перестал существовать в одночасье.

Всего на мгновение госпожа Вернер бросила на советника сложный, будто бы насмешливый взгляд. Что-то ироничное, но вместе с тем снисходительное мелькнуло за темной радужкой, как будто фраза «я же говорила» вдруг стала невербальной и весьма осязаемой. Кажется, стало весьма очевидно, кто утверждал все материалы для радиовещания.

– И что же вы предполагаете? – вновь заговорила госпожа Вернер.

– Что работа Механизма нарушена, но не прекращена, – продолжила Девис. – Мы продолжаем вращаться с той же скоростью, а значит, проблема не в планете. А в небе.

– То есть?

– Гравитационное взаимодействие солнечной системы в норме, однако ход небесных тел отклонился от привычных орбит, – пояснила Девис. – Даже Луна ведет себя странно, не говоря уже о звездах. Они двигаются с катастрофически медленной скоростью. Моя гипотеза в том, что Великий Механизм существует и разделен на две части. Одна из них – его Ядро, находится внутри Энтеро. Вторая же находится в небе, однако, где именно, я пока не могу сказать.

– Как вы себе это представляете? – противостояла ей госпожа Вернер. – Если бы Механизм находился в небе, то его было бы видно, разве нет?

– В этом пока главная проблема, – нехотя согласилась Девис. – Но посудите сами. Гелиоцентрическая модель мира не выдерживает критики – ночь переломила ее напополам, просто случившись. Но если этого недостаточно – можно копнуть еще глубже. Например, температура на поверхности.

Не успела Девис договорить, как госпожа Вернер вскинула руку, призывая к молчанию.

– Достаточно, – кажется, упорство Девис начинало действовать ей на нервы, – ваших доводов достаточно, мисс Уолт. У нас нет причин сомневаться в ваших словах, хотя меня удивляют ваши обширные познания в области небесной механики.

Девис пожала плечами.

– Место в Совете предполагает наличие определенных знаний, – пояснила она. – К тому же, курс астрономии в АГУ един для всех факультетов.

– Это многое объясняет, – согласилась госпожа Вернер. – Но перейдем ближе к сути. Где же по-вашему находится сам Механизм?

– Чтобы объяснить все произошедшие аномалии, необходимо допустить невозможное. Энтеро и Механизм что-то разделяет, делает его незримым для человеческого глаза. И моим главным предположением является идея Твердого неба.

Госпожа Вернер с советником коротко переглянулись.

– Хотите сказать, мы живем под большим колпаком? – в ее голосе послышалось искреннее изумление.

– Скорее, внутри сферы, – пояснила Девис. – Для «колпака» Энтеро должна была быть плоской. А вот сфера вполне объясняет существование годичного параллакса звезд и даже причину вечного сияния Луны. И за ней находится сам Механизм. Предположу, что сфера вращается вокруг Энтеро, и с ней же двигаются все небесные тела.

– И, надо понимать, что Механизм – и есть то, что приводит «небесную твердь» в движение, – понятливо резюмировала госпожа Вернер. – В таком случае становится ясно, откуда появился этот метеорит.

Девис согласно кивнула. Какое-то время госпожа Вернер молчала, постукивая пальцами по столу, погрузившись в раздумья. Россыпь кристаллов на рукавах ее мундира призывно засверкала.

– Мисс Уолт, как думаете, вы способны создать макет того, о чем вы говорите? – спустя время поинтересовалась она, наконец, снова обратив все свое внимание к Девис.

– Вполне, – живо согласилась Девис, оторвавшись от созерцания блесток. – Я знаю, что доктор Хэльсеггер также дорабатывал эту идею, однако я никогда не видела его проектов на этот счет. Он ничего не показывал из того, что создавал. Возможно, некоторые модели сохранились до сих пор, и я могла бы попробовать восстановить их. Но если какие-то из них удастся найти…

Многое из того, что создавал доктор Хэльсеггер, давно кануло в небытие. Его чертежи и первые глобусы из папье-маше с проделанными в них дырками для флажков; множество рисунков, Луна, похожая на люк, звезды – на осколки зеркал; планета, вращающаяся волчком на сбитом подшипнике под кровлей небесного Механизма из ржавых гаек. Все это осталось в его лабораториях, где больше никто не заводит старенькие моторчики, чтобы увидеть, как лампа, с налепленными на нее звездами, отбрасывает на стены причудливые тени. Девис отрешенно подняла глаза к небу. Вращающиеся тысячетонные элементы небесной системы за голубым куполом неба неожиданно стали видны сквозь высокий каменный потолок. Она с усилием моргнула, но проявившееся видение не рассеялось. Их чудовищный гул пророкотал где-то в груди, грохая вместе с сердцем, и тяжело сдавил легкие. Лязг и гул надзвездной машины неожиданно обрушились на Девис со всей своей потенциальной силы – от их тяжести, точно занесенного над плахой лезвия, сделалось дурно. Голова закружилась. Небо неожиданно стало низким, а помещение с огромными панорамными окнами болезненно тесным. Казалось, вся звездная бездна в одночасье сжала ее в тиски, выдавив из Девис весь кислород.

– Мисс Уолт? – чей-то голос донесся откуда-то из глубины.

Девис почувствовала, что сидит недвижимо довольно долго, только когда кто-то вежливо тронул ее за плечо. Капитан Иона.

– Вы в порядке?

Тревожный морок нехотя рассеялся. Девис, поджав губы, нервно глянула на безразличный серый потолок и отстранилась от руки Ионы.

– Да, все хорошо, – задушено отозвалась она. – Прошу прощения. Можно воды?

Иона недоверчиво сверкнул единственным глазом, бросил на госпожу Вернер вопросительный взгляд – та коротко кивнула – и исчез где-то позади, через мгновение протянув стеклянную бутылку побелевшей Девис – она, проигнорировав приличия, жадно припала к воде. Мысли, остановленные чужим вмешательством, все еще лихорадочно бились в голове.

– Мисс Уолт, вы хорошо себя чувствуете?

Небрежно утерев рот, Девис согласно кивнула.

– Вполне. Извините, просто… – Ложь, Девис невольно прикусила щеку, тяжело зажмурившись. – Неожиданный приступ клаустрофобии.

Госпожа Вернер удивленно вскинула брови. Все трое – она, мистер Ортон и Иона – обменялись странными взглядами. Девис заставила себя глубоко вдохнуть.

– Когда я начинаю думать, что мы живем под твердым небом, за которым скрывается исполинская тысячетонная машина, приводящая в движение все на земле – становится не по себе, – тяжело призналась она. – Сама эта мысль угнетает, стоит о ней подумать дольше положенного.

– Что же, вас можно понять, – обманчиво-мягко ответила госпожа Вернер. – Кажется, будто до этого космос был бескрайним и полным воздуха, а теперь вы чувствуете себя запертой в каменной клетке, верно? – Девис коротко кивнула. – Это нормально. Но, боюсь, вам придется смириться с этой мыслью.

Девис непонимающе подняла глаза. На лице госпожи Вернер отразилось выражение какого-то мрачного удовольствия, словно бы удачно сделанная ставка сыграла в самый нужный момент, и она снисходительно, словно бы обращаясь вовсе не к члену Совета, а маленькому ребенку, великодушно пояснила:

– Вы возглавите экспедицию на драконьи земли.

Девис едва не подавилась только что проглоченной водой.

– Простите?

– Вы соберете команду и отправитесь на северный континент вместе с драконьим отрядом, – все с тем же терпением пояснила госпожа Вернер. – Исследуете «метеор» и заручитесь поддержкой драконов на случай непредвиденных обстоятельств. А после вернетесь домой и предоставите нам полученные материалы.

Мудро расставленная ловушка наконец выдернула землю из-под ног Девис. Госпожа Вернер коротко улыбнулась, и в следующее мгновение советник – проклятие, как он так быстро перемещается – опустил перед Девис папку с документами. Дипломатический протокол.

– Госпожа Вернер, погодите, – слабо произнесла Девис. – Я же просто ученая. Не экспедитор. Лабораторный сыч. Может показаться, что я знаю все на свете и как будто бы могу решить что угодно, но, позвольте, другой континент? Переплыть через Великий океан и договориться с драконами это точно не то, что должен делать кто-то вроде меня.