Т. Шмидт – ССД: Юнион (страница 27)
Они свернули за угол. Тяжелые дубовые двери зала Советов расступились перед ними, точно по волшебству, стоило кому-то из членов их процессии бросить что-то выставленной охране. Зал выдохнул в лицо Девис свой каменный холод и разверзся перед ней жуткой драконьей пастью, приглашая вступить в неприветливый полумрак.
– Мисс Уолт, – советник, кажется, мистер Ортон, встретил ее крепким рукопожатием, – благодарим, что приняли наше приглашение. Вас уже ожидают.
Приглашение, разумеется, было слишком громким словом. Точно не для безмолвного появления наряда во главе с одноглазым капитаном под окнами ее дома, но иначе быть не могло. Если госпожа Вернер желает звать кого-то в гости, то едва ли она посылает письма с просьбой о чайном визите в удобное время. Девис позволила себе короткую улыбку в ответ на серьезное лицо советника.
– Разумеется.
Никто не стремился сообщать ей, по какой именно причине ее ожидают в зале Советов. Лейтенант Солейл – Бригитта, в очередной раз поправила себя Девис, – выложила перед ней все карты, пересказав события последних дней в мельчайших подробностях, но, едва получила ответ, исчезла, словно ее и не было. Девис не могла ее осуждать. Однако чувство, что ей не хватает деталей, чтобы пазл, врученный с чужой милости, наконец сложился, не покидало ее с момента злосчастного телефонного звонка.
Зал открылся перед ней сиянием электрических ламп. Голубоватый свет, разливающийся по каменный стенам, концентрировался в самом центре – на столе переговоров, который, даже при всем желании, нельзя было обойти за одну попытку. Их процессия остановилась. Одноглазый капитан жестом велел ей ждать, и Девис наконец увидела ожидающих ее людей. Во главе стола, где располагалось большое кресло, восседала госпожа Вернер.
– Госпожа Вернер, – одноглазый капитан, как же, энергия его раздери, его имя, почтенно склонил голову, – мисс Уолт здесь.
Рядом с ней, обратив все внимание госпожи Вернер на себя, стоял страж. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы окинуть замершую Девис взглядом, и безмолвно кивнуть, выражая почтение. Стражник что-то сказал госпоже Вернер, и та, наконец, обернулась.
С их последней встречи в Совете госпожа Вернер ничуть не изменилась. Она – алая брошь на бархате гранита – жестом велела Девис занять место за столом. За ее спиной неуловимо возник встретивший их советник.
– Рады встрече, мисс Уолт. – Девис опустилась на любезно отодвинутый для нее капитаном стул. – Надеюсь, мои друзья не слишком вас потревожили?
– Ни в коем случаем. – Девис подобралась на преступно большом кресле, вторя чужой сдержанной улыбке – капитан замер позади нее, нависнув точно коршун. – Капитан…
Девис замешкалась, не в силах вспомнить имя, и метнула на стоящего рядом с ней мужчину быстрый взгляд.
– Иона, – учтиво подсказала госпожа Вернер.
Девис не могла этого видеть, но у капитана за спиной от такой непозволительной фамильярности заметно дернулось веко.
– Да, разумеется. Капитан Рошар был предельно деликатен. – Девис скорее почувствовала, чем увидела, усмешку в глазах госпожи Вернер.
– Приятно знать, – все с той же улыбкой повторила госпожа Вернер.
На мгновение Девис стало не по себе. Подавшись вперед, она оперлась на преступно большой стол, позволив себе отодвинуться как можно дальше от тяжелой ауры Ионы за ее плечом, и, наконец, собранно выдохнула.
– Итак, – Девис нервно сцепила руки в замок перед собой, – чем я могу быть вам полезной, госпожа Вернер?
– Думаю, нет никакого смысла рассказывать вам все с самого начала, – госпожа Вернер сделала заметное усилие на последнем слове, – тем более, что с подачи лейтенанта Солейл о многом вы уже знаете, поэтому буду предельно откровенна. У вашего визита сюда есть весьма конкретная цель. Но прежде мне бы хотелось прояснить некоторые, как это сказать, – она театрально задумалась, нащупывая мысль, – нюансы.
Она взглянула на стража, оставшегося возле двери. Считав какой-то тайный сигнал, он коротко поклонился и растворился где-то в глубине коридора. Похоже, им предстоял крайне конфиденциальный разговор.
– Вам известно, что именно произошло на драконьих землях? – аккуратный, проверочный вопрос, попытка прощупать почву, прежде чем выбить ее из-под ног оппонента.
Девис согласно кивнула. Меж бровей госпожи Вернер появилась хмурая морщинка.
– И вы понимаете, что, если бы не ваши академические заслуги перед государством и место в Совете, этот разговор вполне мог бы считаться государственной изменой?
Девис стушевалась. По виду госпожи Вернер было очевидно, что о деталях их беседы она знает в малейших подробностях, и эта информация не приносит ей никакого удовольствия. Встреча в Академии пронеслась перед глазами, словно это было вчера.
– Разумеется. Бригитта, то есть, лейтенант Солейл, – поспешно поправилась Девис, поймав вопрос во взгляде госпожи Вернер, – спрашивала о проектах докторах Хэльсеггера и о теоретических обоснованиях существования Великого Механизма. Я рассказала все, что знала, и после лейтенант Солейл ушла. Лейтенант нуждалась в доказательствах теории, но более ни о чем не спрашивала. Об этом разговоре никто больше не знает, если вы об этом.
Советник что-то произнес – Девис показалось, что он говорил на чужом, незнакомом ей языке – кажется, не желая, чтобы предмет их обсуждения был понятен, и после, получив такой же неясный, тихий ответ от госпожи Вернер, вернулся в прежнее положение.
– Это не допрос, мисс Уолт, – пояснила госпожа Вернер, заметив замешательство на лице Девис. – Но вы должны понимать, что вещи, знаниями о которых вы располагаете, до некоторого времени вас не касались. И это, к сожалению, делает вас заложницей сложившихся обстоятельств. Нам необходима конкретика. О чем именно вы беседовали?
Госпожа Вернер мягко, точно змея, окольцовывающая добычу, обманчиво открыто посмотрела на Девис. Сидя на расстоянии нескольких метров, она излучала жуткую, подавляющую ауру, какую редко мог создать вокруг себя человек. Собравшись с силами, Девис понятливо кивнула.
– Да, конечно. – Она нахмурилась, сосредоточившись на почему-то обрывочных фрагментах воспоминания. – Лейтенант спрашивала о деятельности доктора Хэльсеггера во времена его работы в Академии. Вы, наверное, знаете, что много лет назад он работал над технологией механизма Мобили. Думаю, вам известно, кто это.
В глазах госпожи Вернер промелькнуло узнавание. Девис продолжила.
– Сестры Мобили были первыми, кто придумал использовать Энергию – Эфир – в качестве рабочего тела. Грубо говоря, их разработка предполагала создание машины, имеющей практически неисчерпаемый источник энергии, и которая бы могла самовосстанавливаться, если ее части износятся. Что-то вроде драконьей регенерации, но в десятки раз мощнее. Главная сложность заключалась в том, что контролировать Эфир без вмешательства человека ни тогда, ни сейчас, не представлялось возможным. Впервые придуманные ими теория Трех Вех и алгоритмы трансформации Эфира, которые позднее доработал доктор Индентор, имели массу ошибок, из-за которых обе сестры так и не дожили до старости. Они погибли во время опытов в собственной лаборатории. Но сама идея, что Эфир может являться рабочим телом для механизма, случайно породила гипотезу существования Великого Механизма. Что наше Ядро, источающее Эфир, Энергию, за счет которой живут драконы и работают наши Инденторы, может быть источником Эфира для Механизма, поддерживающего все процессы в Энтеро. Восход и закат, наступление времен года, дождь и созревание урожая. Были идеи, что Великий Механизм находится где-то в недрах Энтеро, но, увы, все эти домыслы были разбиты группой геологов, а потом про эту идею постепенно забыли. Она не нашла никаких подтверждений и превратилась в легенду. По крайней мере, для большинства. А доктор Хэльсеггер… – лицо Девис на несколько мгновений сделалось непроницаемым, – он был нашим ментором, когда я еще только училась в АГУ. Идея Механизма была для него почти откровением. Нам часто приходилось слушать его рассуждения о верности этой гипотезы, когда мы приходили к нему в лаборатории. Тогда его фанатичность казалась нам привлекательной. У каждого ученого ведь есть какая-то недостижимая мечта, верно?
Девис позволила себе паузу. Воспоминания то рождались, то затухали, исполненные приятного чувства ностальгии. Госпожа Вернер тактично сохранила молчание.
– Какое-то время мы тоже были заражены этой идеей. Это ведь так привлекательно – кто-то построил чудесный механизм, который приводит в движение Солнце и звезды, и все следует идеальному инженерному замыслу. – Улыбка на короткое мгновение отразилась на ее лице. – А когда доктора Хэльсеггера не стало, лаборатории закрыли. И о механизмах Мобили более никто не заикался. Через время их технология была признана слишком опасной, и все разработки в этой области запретили.
Брови госпожи Вернер выгнулись в изящном вопросе.
– И вы, следуя руке закона, перестали в него верить?
– Перестала ли я верить в Механизм? – Госпожа Вернер утвердительно кивнула на неожиданно вырвавшийся вопрос.
Девис нахмурилась. Мечта о чудесной машине, приводящей в действие каждую молекулу на планете, была непозволительно идеальной, безумной, однако объясняющей практически все.