Т. Шмидт – ССД: Юнион (страница 23)

– Решаю проблему с освещением.

– Ты вообще знаешь, что они не предназначены для домашнего использования?

Джон, явно давно осознавший свой провал, согласно шмыгнул носом.

Дориана огляделась. Со «вчерашнего дня», едва они вывалились из по счастливой случайности нанятого дилижанса, она особенно не рассматривала эту часть квартиры. Ночь влияла на организм каким-то удивительно неприятным образом. Все время хотелось спать, но едва голова касалась подушки, как весь сон исчезал, будто его и не было. Дориана ощущала себя домашней мухой, бьющейся о стекло рядом с распахнутым настежь окном. По ощущениям, последних двух «дней» вовсе и не существовало – они растворились где-то далеко в прошлом, едва Дориана и Джон пересекли порог квартиры.

Она подвинула замершую стрелку снятых со стены часов. Обычно мастерская встречала приходящих в нее радостным стрекотом механизмов и мерным перезвоном сработавших колокольчиков в огромных напольных часах, но сейчас в ней было непростительно тихо. Все часы: большие, маленькие, настенные, наручные, настольные, каминные, карманные на цепочках и будильники, стоящие дальше всех по какой-то неизвестной, возможно, очень личной причине, – траурно молчали.

– Все остановились, да?

– Похоже на то, – ответил Джон и тяжело вздохнул, – остается надеяться, что сами механизмы в порядке. И не придется пересобирать каждый.

– Мне жаль. – Пройдя чуть внутрь, Дориана пристроилась на высоком стуле недалеко от огромного рабочего стола в середине.

Джон нервно повел плечом. Его изможденный, немного посеревший после всех событий вид отливал болезненной желтизной – свет в мастерской так неудачно подкрашивал его тяжелые круги под глазами, что Дориана начинала сомневаться, а Джон ли это вообще.

– Сколько ты спал сегодня?

– Час? Может, два, не знаю, – неуверенно ответил он, пододвинул к себе увеличительное стекло и требовательно протянул руку назад: – передай-ка отвертку. И плоскогубцы.

Соскоблив со стола инструменты, Дориана лениво слезла со стула, и, шурша домашними тапочками, прибилась к склонившемуся над разобранными часами Джоном.

– На.

– Благодарю, – не отрываясь от механизма ответил Джон. – И, будь добра, подвинься. Ты мешаешь.

– Грубиян, – беззлобно фыркнула Дориана, забравшись на любезно предоставленный табурет. – Я неуловима как тень.

– Ну-ну, – протянул он, за что тут же получил недовольный взгляд со стороны. – Лучше скажи, нет ли новостей от Эндли. Он что-нибудь писал?

– Едва ли. – Дориана подперла щеку рукой. – Но он точно не вернется в Вандельм раньше, чем все уляжется.

– Предсказуемо.

– Ага. – Дориана скучающе покрутила вынутые из механизма шестеренки и вернула их обратно в кучу, расплывшись по столу. – Повезло ему остаться в Афсъихте. Если бы у меня была девушка-ученая, я бы тоже ни за что не уехала. Вся жизнь сейчас там.

– Но у тебя нет девушки-ученой, и потому ты здесь, – пожал плечами Джон, – так что придется довольствоваться тем, что есть. Других новостей нет?

– Никакой почты, никаких утренних газет. Корреспонденция, похоже, в полной отключке, – тоскливо ответила Дориана, – радио тоже молчит. Внешний мир вообще безмолвствует.

– И, надо полагать, так будет, пока нам не «включат» Солнце.

Джон тяжело вздохнул. Часы на столе щелкнули, пружина механизма сжалась под давлением, и ходики мерно затикали. Отодвинув от себя линзу, Джон протянул Дориане налаженные часы.

– Будь добра, повесь их у окна. И сними следующие.

Дориана, пристроив часы на место, толкнула покачивающиеся гирьки и вернулась к Джону, положив перед ним здоровенный посеребренный циферблат.

– Знаешь, я думаю, Эндли ей не подходит, – вдруг произнесла она, вновь пристроившись рядом.

– Девис? – Джон нахмурился. – С чего бы это?

– Я просто подумала. Тебе не кажется, что у них какая-то “неравная” пара? Вот Девис. У нее место в Совете, шикарная квартира, научные исследования, – Дориана загнула несколько пальцев, – а Эндли?

– Владелец ювелирного дома. Ты серьезно хочешь это обсудить?

– Я готова обсуждать все что угодно, лишь бы не думать о том, что мы не видели света уже несколько дней, с каждым часом на улице становится все холоднее, а Ядро Энтеро что-то не спешит успокаиваться, – честно произнесла Дориана, – так что да, мне это интересно.

Джон притормозил, зависнув над раскрученным механизмом – Дориане даже показалось, что она слышала заскрипевшие заработавшие шестеренки в его голове – и, явно проглотив моральные принципы, ровно продолжил.

– А мне кажется, они отличная пара, – он коротко пожал плечами. – Я рассчитывал погулять на их свадьбе.

– Готова спорить, что не пройдет и года, как они расстанутся, – с видом знатока произнесла Дориана, вольготно откинувшись назад.

Джон осуждающе покосился на нее поверх линзы.

– Я не буду спорить на отношения своих друзей.

– Потому что знаешь, что я права?

– Потому что ты не права, – с нажимом произнес Джон. – И это неэтично.

– Ну, как знаешь, – пожала плечами Дориана. – Поживем – увидим.

– Увидим, – упрямо согласился Джон, вернувшись к часам.

– У тебя есть здесь что-нибудь из нормальных книг? Кроме твоей часовщической литературы. Умоляю, скажи, что да, а то я всерьез начну думать, что тебе в детстве ее читали вместо сказок на ночь.

– Есть история Юниона. Двенадцать томов. И полное собрание сочинений мемуаров Эрмеона Иллена – кажется, двадцать три тома. Подойдет?

– Ты ненормальный.

– Ну и твоя «запрещенка» от Владимира Левона из Хортема.

– О! Я искала ее, но не нашла. Куда ты его заныкал?

– В кладовке на втором этаже. За зимними вещами.

– Очень предусмотрительно, – оценив схрон, уважительно кивнула головой Дориана, и, соскользнув с табурета, растормошила напоследок Джона за плечо, добавив: – буду наверху. И открой окно, если не планируешь умереть от удушья. Вонь жуткая от этой твоей лампы.

Джон согласно гукнул, и Дориана выплыла из комнаты, предоставив его самому себе. Старое здание из государственного фонда имело в своем распоряжении неприлично высокие потолки – под лепниной наверху свисала грузная золотая люстра, в которой еще бился слабый газовый огонек. Вместе с ней резные плинтуса и мягкие шелковые обои, которых никогда не встретишь в Хортеме, где для таких изысков слишком влажно и жарко, вызывали у Дорианы чувство тихой зависти. Она бы хотела поклеить такие в своем скромном жилище, но, увы, климат не позволял разгуляться.

Дориана обошла просторный холодный холл и поднялась на лестницу – ступень под ней протяжно прохрустела, недовольная, и Дориана поспешно отступила назад. Обыкновенная изогнутая лестница на удивленный взгляд ответила скромным молчанием.

– Ты чего это?

Ступив пару раз на заскрипевшую ступень, Дориана задумчиво присела перед ней на корточки. Ступень как ступень – немного подавленная, истертая за столько лет домашней обувью, с присоединяющейся к ней фигурной балкой. Сломанной балкой. Дориана, нахмурившись, ткнула ее пальцем. Балясина ажурной лестницы, соединяющей между собой два этажа огромной квартиры, слегка накренилась, каким-то немыслимым образом явно готовая выпасть из ровного ряда деревянных колонн, и совершенно противоестественно замерла над полом – недостаточно, чтобы заметить с первого раза, но вполне ощутимо, если на несколько мгновений задержаться на ней взглядом.

Дориана, привстав, с усилием потянула ее назад, и та, легко поддавшись чужой воле, сдвинулась и с механическим скрежетом встала на место.

– Что за… – Дориана неверяще провела рукой по перилам, вернувшим свой первозданный вид, и внимательно осмотрела сохраняющую абсолютно невозмутимый вид деревянную балку. – Джон! Твоя лестница всегда делала, э… так?

Ответа, весьма предсказуемо, не последовало. Дориана недовольно цокнула – когда он нужен, вечно до него не дозовешься – и на пробу поскребла по потемневшей древесине, но щедро покрытая лаком витая конструкция ничем не выдала спрятанный где-то в глубине сложный потайной механизм. Дориана со всей осторожностью прощупала блестящую поверхность перил, продавила ближайшие скосы сучков и остановилась, задумчиво закусив губу. Что-то здесь было не то.

– Ну же, старик, не говори, что мы разгадали все твои тайны…

Взявшись на пробу за резную верхушку балясины, Дориана нервно глянула в сторону мастерской и – в конце концов, она ведь уже была сломана, верно? – резко толкнула балясину вперед. Со слышимым щелчком балка откинулась почти до абсолютно горизонтального положения, прошуршав слегка заевшими шестеренками где-то в глубине лестницы, и замерла, параллельная полу. Заинтригованная, Дориана перегнулась через перила. Но, вопреки ожиданиями, стены, пол и даже потолок остались абсолютно недвижимыми.

– Доломала.

Дориана тяжело опустилась на ступени. Выломанная лестничная балка издевательски блеснула идеальным слоем лака, мол, ну и чего ты хотела этим добиться, и осталась недвижимой.

Но в следующее мгновение что-то с оглушительным треском рухнуло прямо в соседней комнате.

– КАКОГО ХРЕНА?

Сработало – Дориана пулей слетела с лестницы, едва не прокатившись по ней кувырком, и замерла в проеме.

– Джон? Ты в порядке?

– В порядке?! – Джон, обсыпанный с ног до головы облетевшей штукатуркой, перепуганно обернулся на Дориану. В черных кудрях красовался здоровенный кусок отлетевшей краски, а на носу и щеке белел размазанный рукой серый пыльный след. Он нервным движением стряхнул с себя штукатурку, и та осыпалась с него снегом из стеклянного шара. – Что это было?!