Т. Шмидт – ССД: Юнион (страница 21)

Роузен изумленно поднял голову. В дверном проеме появилась чужая, слабо знакомая фигура. В чёрных кожаных доспехах, облепляющих его с ног до головы, будто собранных из мелких обсидиановых чешуек, он встретил Роузена напряженным взглядом слегка раскосых серых глаз.

– Оставьте нас ненадолго.

Медсестра бросила короткий взгляд на вошедшего и неуловимо кивнула. В последний раз проверив катетер, она оставила, наконец, капельницу в покое, и бесшумно покинула палату, плотно притворив за собой дверь.

Из незастекленного окна повеяло прохладой.

– Ну привет, Роуз. Я присяду?

И, не дожидаясь приглашения, подтащил к себе одинокий стул, развернув его спинкой вперед. Роузен коротко и нервно улыбнулся уголком рта.

– Эо. Рад тебя видеть.

– Извини, не могу сказать того же, – без попытки подсластить пилюлю вежливостью огорошил его Эостра, по-хозяйски навалившись на спинку. – На драконьих землях жизнь не сладкая, надо думать. Мне так, из любопытства, как ты там без цивилизации все это время торчал? Ни зеркала, ни винила, ни вина.

Как под прицелом, целиком захваченный вниманием Эостры, Роузен судорожно вздохнул. Внешне спокойный, как будто ни капельки не постаревший за восемь с лишним лет, Эостра ясно давал понять – шаг вправо, шаг влево и в твой голове, Роузен, образуется красивая револьверная дырка.

– Жаловаться не приходилось.

– Рад, – равнодушно бросил Эостра.

Оглядев постылую комнату лазарета, он недовольно покачал головой.

– Ну рассказывай, как ты докатился до жизни такой. Мы все очень заинтригованы, знаешь ли.

– Ты пришел один, – недоверчиво парировал Роузен.

– Рассчитывал увидеть кого-то еще? – Эостра скептически вскинул брови.

Роузен неопределенно пожал плечами. За все время пути до Юниона он не раз и не два представлял встречу со старой землей, но едва ли хоть одна из этих фантазий могла бы быть правдой – слишком многое успело перемениться за годы вдали от дома, и Эостра, кажется, вполне верно считавший смятение, отразившееся на осунувшемся болезненном лице Роузена, устало потер переносицу.

– Без предисловий, Роузен. Командор в ярости. Если бы не доктор Легкот, то тебя, наверное, уже бы тащили на эшафот. Не буквально, разумеется, – добавил Эостра, – но рассчитывать на милость я бы не стал. И, уж поверь, от твоих слов сейчас зависит твоя судьба. Буквально. Так что, – он позволил себе глубокий вздох, – если ты не хочешь сгнить где-нибудь в темнице, рассказывай все как есть.

Эостра устало облокотился на спинку металлического стула и уперся в Роузена нечитаемым до банального «говори как на духу» взглядом.

– Слушай, прежде чем я начну, – после недолгой паузы заговорил Роузен, – скажи честно, какие у меня вообще шансы выйти отсюда?

– А что, это как-то повлияет на содержание нашего разговора? – насмешливо поинтересовался Эостра, кажется, весьма позабавленный вопросом – Роузен коротко покачал головой. – Тогда не думай об этом. То, что тебя не расстреляли на границе – уже большая удача, разве нет?

– Удача, – тихо согласился Роузен. Он весь как-то сократился – дюжий воин с косматой шевелюрой – уменьшился на больничной постели, поникший духом. Значит, шансов никаких и не было. Впрочем, на многое он и не рассчитывал.

Снаружи послышался топот – кто-то явно взбежал по лестнице, гремя тяжелыми сапогами – и незнакомые приглушенные голоса вынудили Роузена прикрыть рот. Эостра кинул на него странный – мол, это к тебе? – взгляд, и Роузен отрицательно покачал головой.

– В какой палате?

– Прекратили балаган! К нему нельзя! Я доложу командору.

– Сестрица, пусти, ну! – раздался басистый голос за дверью. – Дай хоть глазком глянуть.

– Но командор запретила!

– А вы не говорите ей, и никто не узнает.

Эостра настороженно обернулся на звук.

– Какого…

Массивная дверь отворилась, и в проеме, совсем не расталкивая друг друга, показались четыре знакомых силуэта. Роузен обеспокоенно подобрался на постели, не до конца уверенный, почему лицо Эостры приобрело нездорово-багровый вид, и, когда первой в палату вошла – почти упала, протиснувшись мимо медсестры – Хвила, лишь облегченно выдохнул. Немного встрепанная, сверкающая безразмерными глазами она подмигнула Роузену, и позади нее, с осторожностью всматриваясь в невзрачное помещение больничной палаты, показались Ригель и Бригитта.

– Здорово, старина.

– Ребята? – не успел удивиться Роузен.

– Что вы здесь делаете?! – зашипел Эостра, когда Хвила, не размениваясь по мелочам, деловито забралась с ногами на больничную постель и нагло стянула с подноса одинокое яблоко.

– Отвянь, Эо, – отмахнулась она, закинув свои блестящие черные сапоги поверх ног охнувшего Роузена. – Ты думал, мы будем просто ждать, когда твое высочество соблаговолит нас впустить? Много чести.

– Это нарушение приказа.

– Мы все понимаем. – Бригитта, вошедшая куда более степенно, с должной грацией опустилась на тумбу в изголовье кровати – ее черный доспех, такой же как у всех прочих находящихся в комнате, невольно вызвал у Роузена укол зависти. Когда он служил в отряде, у них такой шикарной формы не было. – И в случае чего понесем за это ответственность. Но если бы на месте Роузена был ты, мы бы сделали тоже самое.

Собравшийся было взорваться очередным всплеском возмущения Эостра неохотно замолчал. Самым последним появился Ригель. Узкие проемы лазарета явно не предназначались для кого-то такого большого, поэтому он – с почти очевидным скрипом – втиснулся в проем, измазав форму белой штукатуркой, и печально оглядел испачканные плечи. За ним мелькнула недовольная медсестра и быстро прикрыла дверь.

Бригитта мягко положила ладонь Роузену на плечо, с досадой глядя на местами перебинтованные предплечье и часть запястья.

– Мы беспокоились о тебе. Как себя чувствуешь? – Около ее глаз проявились усталые добрые морщинки.

– Все в порядке, – сипло отозвался Роузен, – спасибо.

– Ага, рассказывай, – вклинилась Хвила. – Не слушай его, Бридж, это он перед тобой хорохорится. Он был в отключке двое суток, когда мы его притащили.

– И все-то тебе нужно было рассказать. – Ригель отобрал яблоко у не успевшей его укусить Хвилы и вынул из скрытого кармана доспеха нож, прислонившись к столу, принялся чистить кожуру. – Хоть раз бы прикусила свой длинный язык.

Хвила пожала плечами, мол, а как иначе.

– А как… остальные? Они знают? – осторожно поинтересовался Роузен.

– О, Гемма с Умидой рвут и мечут, – довольно протянула Хвила. – И, скорее всего, порвут тебя на лоскутки, если Алиф не поймает их за шкирку раньше. Твоя удача, что командор подрядила их сопровождать ее и госпожу Вернер на Совете.

– А Улисса?

– С Жадеитом в Обители, – ответила Бригитта. – Он сильно ослаб после вашего транзита Северный материк-Юнион, так что она занимается его адаптацией.

Роузен нахмурился. Последнее, что он помнил – это явно подправленные лихорадкой воспоминания о неудачном приземлении Жадеита на скалы близ Хортемских верфей, звук бьющегося стекла и грохот разрываемых о берег волн. Роузен непроизвольно сжал левую руку в кулак – крепко обвитая слоем марли, она явно носила следы недавних увечий.

– Насколько все плохо?

– Треснуто левое крыло и сбит один из когтевых шипов, – ответила Бригитта, – но в остальном все в порядке. Через пару недель будет как новенький.

Помрачнев, Роузен согласно кивнул.

– Это все, конечно, мило. Но все это мы можем обсудить позже, – Эостра, все это время уверенно терпевший разросшуюся беседу, наконец подал голос, – или вы забыли, зачем мы здесь?

Все трое согласно замолчали, мгновенно посерьезнев, и Роузен, подтянувшись на постели, подтащил к себе оставленные кем-то бумагу и самописное перо и озадаченно почесал подбородок.

– Чего сидишь? Протоколируй, умник. – Хвила задела Эостру мыском сапога.

– Ты сейчас договоришься, – предупреждающе ощерился Эостра, когда Бригитта подняла на них тяжелый взгляд.

Роузен же, после недолгих раздумий, быстро начеркал на листе очень абстрактную, кривоватую карту. На половине, подписанной Северным материком, были отчетливо видны крайне условные горы.

– Не далее как несколько дней назад что-то упало в Ветровую расселину, – начал он, изобразив на бумаге раскол в земле, – какой-то огромный объект сложной формы рухнул с неба прямиком в самую большую трещину на границе с неизведанными землями. Сначала я было подумал, что это кто-то из драконов, но после того, как мы добрались до места падения, я понял, что эта штука вообще не похожа ни на что из того, что я видел раньше. Она явно деформировалась во время падения, местами как будто бы даже обуглилась и оплавилась, но самое удивительное, что в месте ее приземления не было заметно никаких разрушений. Вообще. Она просто застряла в расселине, как будто была там всегда, и ничего вокруг не пострадало, слышен только звук удара, но в остальном… – Роузен покачал головой. – Вытащить у нас ее не получилось. Она засела слишком глубоко, и как бы мы не бились – все бесполезно. Поэтому я здесь.

– «Мы»? – изумилась Бригитта. – На драконьих землях есть еще люди?

– Что? Нет, конечно, – Роузен помотал головой, – на драконьих землях людей не жалуют. Я о Висмуте и Сапфире.

– Ты сказал, что она огромна. Насколько?

– Сложно сказать. – Роузен задумался, почесав колючий подбородок. – Огромна она скорее по человеческим меркам. Около трех ярдов в ширину или около того.