Т. Шмидт – ССД: Юнион (страница 17)

Послышался грохот. Мадам Лукас не заметила, как из распахнутых дверей к ней вышла Улисса, и Топаз, заметив свою наездницу, радостно затопал лапами и в один большой прыжок оказался рядом с ней, ткнув огромной мордой ей в живот. Улисса строго щелкнула его по носу. Топаз смиренно сел, поджав под себя лапы. Как и прочие драконы, он был похож на кусок скалы – до того его прозрачное, как будто слюдяное, тело было огромным. Мадам Лукас не раз ловила себя на мысли, что если бы ему взбрело в голову наступить на несчастную Улиссу, то он тотчас бы не оставил от нее и мокрого места. От этих мыслей ее невольно передернуло.

Улисса же, оставив дракона недовольно сидеть под солнцем, двинулась в сторону беседки.

– Доброе утро, мадам Лукас, – она почтительно склонила голову и, с ее позволения, опустилась на подушку. – Прошу прощения за этот инцидент. Сигрис говорил, что вам вредно волноваться.

– Ваш муж много что говорит, моя дорогая. Но если исключить из жизни все волнение, то она рискует потерять вкус, – она вежливо улыбнулась, – так что я жду, когда вы добавите в нее немного перца.

На мгновение серьезное лицо Улиссы подернулось тенью. Ее темные, будто непроницаемые глаза, источавшие мягкое, почти материнское тепло, сделались пугающими. Мадам Лукас знала, что Улисса так или иначе должна была ей разъяснить все, что только что произошло, но сделать она это, судя по всему, собиралась как можно туманнее. Посвящать посторонних в дела драконьего отряда явно не входило ни в чьи планы.

– Вы обязаны дать мне слово, что эта информация не покинет пределов этой беседки, – сурово произнесла Улисса после недолгого молчания. – В противном случае это может обернуться плохо для всех, кто об этом узнает.

Мадам Лукас незаметно усмехнулась уголком губ.

– Я знаю, что такое трибунал, моя дорогая. Не стоит беспокоиться об этом.

– Тогда вам стоит знать, что человека, которого вы только что видели, зовут Роузен Ирра, и уже долгое время он считается пропавшим без вести государственным преступником.

Мадам Лукас ощутила, как ее глаза округлились под стеклами очков. На секунду потеряв самообладание, она невольно подалась вперед.

– Вы шутите.

– Вовсе нет, – Улисса качнула головой, – долгое время мы не получали от него никаких вестей, с тех пор как он скрылся на драконьих землях. Но сейчас…

Она невольно бросила потерянный взгляд на дом. Прямая спина этой женщины лишь на мгновение ссутулилась, и острые эполеты на плечах печально поникли – всегда собранная, излучающая уверенную энергию Улисса Легкот выглядела беспомощно. Мадам Лукас вежливо отвела взгляд, сосредоточившись на развалившемся в петуниях Топазе.

– Вы не можете представить, что заставило его вернуться, – понимающе произнесла она, – и если причина его появления покажется военному суду недостаточно веской…

Улисса, не поднимая головы, коротко кивнула. Ее руки в кожаных перчатках сжались в крепкий замок.

– Для отряда потерять Роузена второй раз будет не так страшно. Однажды это уже произошло, и мы пережили это. Но Сигрис – не один из нас.

Улисса мрачно замолчала, и мадам Лукас не осмелилась прервать череду проносящихся в ее голове мыслей. Над перилами показался прозрачный драконий нос. Топаз, словно почувствовав сгустившиеся над своей наездницей тучи, щелкнул зубами, недовольно затоптался на месте и боднул Улиссу в плечо.

– Я, кажется, велела тебе сидеть на месте, – строго сказала она, поймав его за рог.

Топаз издал странный звенящий звук и с грохотом бухнулся на крестец – на столе вздрогнули чашки, и мадам Лукас поспешила придержать покачнувшийся чайник. Топаз положил свою огромную стеклянную голову на жалобно скрипнувшие перила.

– Бесстыдник. – Улисса похлопала его по носу, кажется, придя в себя, на что Топаз вновь клацнул кристаллами зубов.

– Вы так… непринужденно с ним обращаетесь, – поправив очки, подметила мадам Лукас.

– Иногда я думаю, что в прошлой жизни он был собакой. – Улисса коротко улыбнулась, почесав выемку под шипом, явно имитирующем ухо. – Хотите погладить?

– О нет, благодарю, – с опаской ответила мадам Лукас, с недоверием глядя на длинные, задевающие крышу беседки острые рога.

Отчего-то даже прикасаться к этому стеклянному созданию у нее не было никакого желания.

– Простите мое любопытство, но почему вы не доставили его сразу властям? – осторожно поинтересовалась мадам Лукас, возвращаясь к разговору о Роузене.

– Он был истощен и находился в отключке, – пояснила Улисса, перестав чесать драконье ухо. – Какой толк от допрашиваемого, если он упал в обморок раньше начала допроса?

– И то верно.

Она невольно вообразила стоящего над подключенным к капельнице Роузеном хмурого Сигриса. Будь она на его месте, то едва ли смогла бы отдать только очнувшегося друга под стражу в кандалы, зная, что его ожидает. Пугающе-мрачный вид Улиссы, вновь переставшей обращать внимание на недовольно ворчащего Топаза, говорил сам за себя. Прилетевшего Роузена не ждет ничего хорошего. Мадам Лукас опустила взгляд на осевшие на дно чаинки.

Чай остыл окончательно.

***

Марафин увидел две фигуры, немного размытые и обрамленные рассеянным светом хрустальной люстры. Он уснул на подлокотнике дивана, потерянный в своем ожидании неминуемой встречи с ними и немного взвинченный до того, как двое пришли, а когда дверь открылась, проснулся и понял, что потерял и запал, и интерес. Сейчас начнется стандартная процедура.

– Приветствую, – уверенно начала девушка. – Вы можете называть меня Эдди. Я – представитель госпожи Вернер, и сейчас мы проведем беседу. Госпожа присоединится к нам по междугородней связи.

«Междугородней? – подумал Марафин, резко выпрямившись. – А это значит, что она направилась в Вандельм. Центральный штаб Триумвирата».

Это в свою очередь, как понял для себя Марафин, значило одно из двух: либо пожар имеет явный политический окрас, либо же политический окрас пожару фиктивно добавляют сплетни. Во втором случае ситуация хуже – придется разубеждать граждан, цепляющихся за придуманные ими же выводы, которые к реальности не имеют отношения. Паршивый исход событий обеспечен и так, и так. Оргель Вернер редко оставляет подобные дела без должного внимания. И под «редко» Марафин имел в виду «никогда».

Марафин посмотрел на второго человека в комнате, мужчину, от которого Эдди неумышленно отодвигалась в сторону: правая ее рука, сопровождая поток речи, металась в воздухе, как будто Эдди пыталась сбить пламя с рукава блузки, а вот левая, на стороне мужчины, лишь дополняла ее жесты жалкой полумерой.

Молескиновое пальто стального цвета лежало на плечах мужчины, как пара панцирных крыльев. Он откровенно скучал, или искусно не выдавал возбуждения от предстоящего разговора с госпожой Вернер. Серый и плоский во всех смыслах, как небрежно проявленная фотопленка.

– При допросе будет присутствовать капитан Особого Отдела Вандельмского подразделения.

– Иона, – представился тот. – Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

«Скучный».

Марафин отвернулся к окну и прикрыл глаза. Он пытался представить голос Ионы в радиоэфире, как он вьется ниточкой без единого узелка, как нанизанные бусины скользят по ней вниз и бьются о кафель, подпрыгивая, и звук их охотнее слушать, ведь так он переливается на контрасте; как этот голос, голос капитана, голос сотни таких «капитанов» белым шумом пролетает мимо, когда идешь по людному проспекту. Ничего властного и «капитанского», ничего цепляющего. Лишь скука.

– Погодите, при допросе? – Марафин вскинул брови. – Нет, это не допрос, Эдди, иначе со мной был бы мой адвокат. Меня допрашивать не стоит – это абсолютно бесплодная попытка выудить информацию из того, кто ей не то чтобы владеет.

– Беседе, – сказал капитан. – Если вам угодно, «при беседе».

– Характер нашего диалога определит госпожа Вернер, – отрезала Эдди, хозяйски присаживаясь на кресло с протертой спинкой – любимом кресле Марафина. Телефон на столе молчал. Марафин театрально-показательно посмотрел на запястье. Часов там не оказалось, и разыгранная Марафином сценка выставила его идиотом перед двумя незнакомцами.

Кресло, на котором восседала эта костлявая девица Эдди, имело биографию едва ли не более занимательную, чем у Марафина. Находясь на третьем этаже студии-отеля, оно умудрилось преодолеть все три этажа в свободном падении, приземлившись аккурат в метре от гидранта, потеряв всего лишь одну ножку, а после было реанимировано и доставлено Марафину домой им же.

Марафин от скуки проигрывал эту историю в голове, пока не зазвонил, наконец, телефон. Эдди выпрямилась, как будто заслышала аварийную тревогу.

– Так! – она с задором хлопнула в ладошки. – Еще раз! Господин Берг, вы будете говорить от и до, а капита-ан, – наманикюренный палец невпопад указал куда-то в сторону Ионы, второй рукой Эдди взяла со стола блокнот и помахала перед мужчинами, – запоминайте то, что вам нужно. Если что-то пойдет не так, я вам напишу на блокноте.

Марафин взял трубку. Телефон был оснащен устройством усиления звука – новое изобретение, еще не повсеместно используемое – и энкодер этого устройства можно было вращать и настраивать тем самым громкость.

– Госпожа Вернер? – наигранно-бодро протянул он, коснувшись почти невесомого колесика энкодера.

– Эдди? – все, что он услышал на той стороне провода, громкость показалась Марафину слишком сильной, однако подкручивать ее, ориентируясь на молчание, не имело смысла.