Т. Шмидт – ССД: Юнион (страница 14)

Огромное помещение было наполнено живительной прохладой и полутьмой: в самом центре мраморного пола, словно небольшое озерцо, журчал крошечный фонтан хортемского образца. Арадель, едва вставшая на ноги, доковыляла до воды, без раздумий погрузила в нее голову, а затем, смочив подол в в фонтане, осторожно обтерла лицо все еще находящейся без сознания Мэйли. Из присутствующих дочь мистера Линя пострадала меньше всех: несколько тусклых гематом и, скорее всего, легкий испуг будут единственным, что она обнаружит, проснувшись в светлой больничной палате под накрахмаленными простынями.

Бросив взгляд на Арадель, Джон заметил, как та, зажав в зубах галстук, осматривала часть оголенного плеча – от покрывающихся пузырящимися ожогами гематом отваливались запекшиеся корки ихора и сажи, а из раны чуть выше локтя до сих пор сочилась кровь. От увиденного Джона передернуло, и он малодушно поспешил отвести взгляд. Честно говоря, в тот самый момент он предпочел думать, что ему уже не так уж и важно, как там обстоят дела у вытащенных из огня девушек.

К своему стыду на Дориану он сумел взглянуть только в самом конце. Она, прислонившись к противоположному краю стены, сидела, низко опустив голову – испачканными пальцами она грубо растирала затылок, врезаясь в местами опаленные волосы, а саму ее до сих пор била мелкая дрожь. Руки Дорианы подрагивали, а на шее проступили посиневшие вены, словно кто-то ударил по ним оголенным проводом.

При виде уродливо расползающегося кровоподтека, Джон, преодолев отвращение, поднялся и, волоча ноги, присел перед Дорианой.

– Ди, – он аккуратно дотронулся до ее плеча, – ты как?

Дориана подняла голову. Ее покрасневшие заплаканные глаза с полопавшимися капиллярами жутко глядели на Джона. Усталые, испуганные и совсем немного злые.

– Отвратительно, – без тени улыбки произнесла она.

Губы ее дрогнули, и она, оттолкнувшись от стены, уронила лицо в плечо Джона. Несколько горячих капель расползлись по ткани пиджака, когда она крепко обхватила его руками и почти до треска смяла ткань на спине. Позволив стиснуть себя, точно плюшевую игрушку, Джон аккуратно обнял ее в ответ, уткнувшись носом в чужие пахнущие гарью и дымом волосы.

– Слушай, Джо, я… – спустя время глухо зашептала Дориана, – я ведь только сейчас поняла… Проклятье. Мы ведь все могли там… мы.

– Могли, – тихо отозвался он куда-то в ее волосы, – но не остались.

– Прости меня.

Джон от удивления приподнялся. Дориана смотрела на него так, словно им снова десять и они умчались в лес без разрешения родителей, заблудившись между границей пшеничного поля и опушкой, а солнце уже зашло. И огни города слишком далеко, чтобы сквозь кисточки выросших до небес колосьев можно было их разглядеть.

– Проехали, – он осторожно стер следы размазанной сажи с ее лица, не зная, уместны ли здесь извинения, – вообще, это вроде я тебя должен благодарить.

– Серьезно? – недоверчиво отстранившись, спросила Дориана. – С чего это вдруг?

– Ну, я вроде как теперь национальный герой. Бросился в огонь ради двух девушек. И теперь честь, слава, наверное, даже сложат пару песен. – Он шутя пожал плечами, но на Дориану его бахвальство подействовало очень слабо.

– И ты правда ощущаешь себя героем?

Джон заметно помрачнел:

– Если честно… нет. Разве что полным идиотом.

Снова прислонившись к стене, Дориана вытянула ноги. От совершенного доброго дела внутри ничего не отзывалось. Не было радости, не было гордости. Наверное, просто страх выжег все то, что должно было прорасти на его месте, и теперь в груди зияла бездонная безучастная дыра.

– И я тоже.

Поднявшаяся от воды Арадель еще раз проверила пульс у бессознательной Мэйли и, убедившись, что все в порядке, подошла к ним. С ее мокрых волос стекала вода, а на руках уже не было следов крови – если не считать отпечатавшихся под глазами глубоких синяков и отвратительных гематом вдоль всего левого плеча, то ученая выглядела весьма и весьма сносно.

Поджав губы, Арадель присела рядом с Дорианой.

– Дориана, позвольте взглянуть.

Оторвавшись от Джона, Дориана непонимающе моргнула, но затем, догадавшись, услужливо подняла волосы наверх, позволяя Арадель осмотреть пораженную шею. Подавив болезненное шипение, когда холодные пальцы Арадель нажали на воспалившуюся зону, она крепко зажмурилась.

– Простите, – отпустив ее, Арадель отсела в сторону. – Вы истратили весь запас Энергии?

– Без остатка.

Арадель, задумавшись, тревожно закусила ноготь большого пальца.

– Я должна сказать, что ничего смертельного в этом нет. Такое случается, если работу Индентора прервать в самый разгар Инкантации. Например, в случае, если не отследить, когда Коммуникатор отдает последнюю Энергию. Тогда вся сила, направленная на работу с Энергией, уходит в мягкие ткани.

Дориана и Джон переглянулись. Вздохнув, Арадель развела руками.

– «Грубое заземление». Электрическому заряду нужно было куда-то деться, и он нашел выход. И так получилось, что в вас. Повезло, что Энергии почти не было. Настоятельно рекомендую обратиться к медикам, а после к инженерам – проверить, все ли в порядке. Инденторы очень чувствительны к таким вещам. Впрочем, что я вам объясняю.

Она нервно растерла руки, и сжала ладони между коленями, замолчав. Дориана вымученно улыбнулась.

– Принято, док.

За окнами завыли сирены въезжающих машин. Топот ног окружил их со всех сторон, и когда в их залу, разбрасывая вокруг себя комья противопожарной пены, ворвались пожарные, все трое облегченно выдохнули. Группы людей, сияя готовыми сорваться манифестациями, точно муравьи заполонили павильон. Парамедики во главе с крупным мужчиной средних лет возникли в проеме, что-то крикнув бегущим, и те, быстро расступившись, пропустили людей с носилками к кисло улыбающимся им горе-спасателям. Бессознательную Мэйли подобрали первой – мужчины и женщины в голубой форме осторожно накрыли бедную девушку пледом, надев на нее маску с кислородным баллоном, и оперативно подняли на носилки. Бледная, но живая, она выглядела ужасно. Джон невольно проводил ее беспокойным взглядом.

Старший парамедик, отделившись от остальных, присел перед Джоном и Дорианой. На забрале у него были видны следы сажи, и в нескольких местах огнеупорный костюм выглядел потрепанным, но лицо его, несмотря на профессиональную серьезность, казалось доброжелательным.

– Как себя чувствуем? – обрабатывая разодранные колени Дорианы, скорее для протокола, чем из необходимости, спросил он.

– Как драконьи наездники, – хмыкнула Дорана и закусила губу, когда шипучий раствор впитался в ткань бинтов.

– Скорее, их жертвы, – отозвался Джон, и парамедик коротко усмехнулся.

– Понятно. – Быстро осмотрев шею Дорианы, он поднялся на ноги. – Эрих, забирай этих. Пусть девушку осмотрят спецы по устройствам.

Дальнейшее Джон помнил смутно. Как именно их вывели из павильона, он не знал. Сознание начало проясняться только когда парамедики, осмотрев его с ног до головы, пихнули в руки плед и отправили к остальным. В голове отложилась только спутанная фотопленка из кадров пепелища, оставшегося от шатров террасы, и непрекращающийся поток людей в одинаковой безликой униформе. На улице творился хаос. Мистер Линь, держащийся за сердце, тяжело раскачивался, пока медики что-то упорно пытались ему разъяснить, и Элеонора, стоявшая рядом с мужем, только время от времени скупо кивала на их слова: судя по всему, Мэйли уже увезли в госпиталь и продержат до тех пор, пока она не придет в себя. Арадель сидела на уступках кареты скорой помощи в окружении медиков в одних брюках и с перевязанным стерильными бинтами торсом. Здесь же была полиция. Люди в погонах допрашивали немногочисленных очевидцев, а всех остальных, не успевших пострадать в пожаре, охрана давно вывела за пределы парка.

Дориану Джон нашел сидящей рядом с Эндли. Приложив к шее холодный компресс, она вяло чертила что-то мыском туфли и время от времени чесала заклеенную пластырем кровоточащую ладонь. Заметив Джона, Дориана махнула ему рукой.

Джон сел между ними на бордюр. Вытянув ноги, он с упоением подставил лицо идущему с реки свежему воздуху, приятно сощурившись на солнце. Приоткрыв один глаз, он глянул на Эндли.

– Ты чего здесь делаешь?

– Упросил охрану разрешить мне остаться и присмотреть за госпожой Хэльсеггер, – без обиняков пояснил он. – Не мог же я вас тут оставить.

Джон хмыкнул.

– Как давно здесь полиция?

– От кого-то поступил звонок, что здесь повеселились люди со спичками. Не знаю, кто им сказал, но пока вас не было, полицейские оббегали тут каждый дюйм с собаками, – Эндли сгорбился, – Но, сам понимаешь, ничего не нашли. Улик по нулям.

Он пнул неудачно попавшийся под пяткой камень, и тот, описав дугу, с коротким всплеском исчез в реке. Дориана по-птичьи прибилась к боку Джона. От исходившего от нее приятного тепла, он странно чувствовал себя лучше. И если прикрыть глаза, то как будто снова сумерки грузно повисли над маленькими хортемскими домиками, и слышно, как покачивается рожь. И родители, хорошенько отругав беглецов, выдали в наказание им полную корзину яблок, оставили Дориану и Джона на крыльце выковыривать зернышки, пока не покажется дно корзины. И ничего в мире в тот момент не страшно.

Вот только ни яблок, ни запаха подходящей в печи сдобы из распахнутой двери, ни стрекота громкоголосых цикад в поле – ничего этого не было.