Сьюзен Вудфорд – Образы мифов в классической Античности (страница 8)
Изображение тонкое и точное, как надписи, идентифицирующие каждого персонажа и даже фонтан и кувшин. Ужас Троила передан с исключительной силой: с развевающимися волосами и стиснутыми губами, он безуспешно пытается выиграть гонку со смертью, хлеща своих напуганных чистопородных скакунов (ил. 27). Троилу так и не удалось спастись. Он укрылся в святилище Аполлона, где его настиг и жестоко убил Ахилл. Поступок Ахилла, осквернившего святыню, разгневал Аполлона, и свою ярость против героя бог утолил только тогда, когда навлек на него смерть. Длинная тень зла, отброшенная безжалостным убийством Троила, простерлась и за порог смерти Ахилла: согласно одной из версий этой истории, именно у фонтана он впервые увидел Поликсену и полюбил ее. Так как его любовь осталась безответной при жизни, его призрак потребовал, чтобы девушку принесли ему в жертву на его могиле (ил. 2).
Расписывавший эту вазу художник Клитий придал эпический размах своей картине, сплетя воедино предвидения кровавого будущего с видениями идиллического прошлого, тем самым поместив погоню за Троилом в более широкий контекст. Таким образом, фигура Аполлона слева предвещает смерть Троила и отмщение его убийце, тогда как юноша и девушка у фонтана отсылают нас к мирным, еще не потревоженным войной занятиям простого люда. Атмосфера меняется с появлением трех божеств, которые наделяют Ахилла необыкновенной скоростью, что и позволило ему обогнать скачущих Троиловых лошадей. Центральная сцена – гонка Ахилла и Троила не на жизнь, а на смерть – исполнена драматизма; любопытно было бы узнать, какую эмоциональную нагрузку несла фигура Поликсены, от которой сохранились лишь подол туники и ноги. В правом углу, резко контрастируя с мирной сценой у фонтана, показаны последствия ужасов войны: раздавленный горем старый царь Приам готовится к трауру по одному из своих сыновей, в то время как двое других с оружием в руках выходят из города, чтобы вступить в бой.
(27) Ахилл готовится убить Троила
Чернофигурный аттический кратер
Около 570 г. до н. э.
Роспись: Клитий
Национальный археологический музей, Флоренция
(28) Троил и Поликсена убегают от Ахилла (не изображен)
Краснофигурная аттическая гидрия
Около 480 г. до н. э.
Роспись: Мастер Троила
Британский музей, Лондон
Заполнить такой узкий фриз можно было только множеством фигур. Это побуждало художников выбирать типовые сюжета: процессии, гонки, охоты, сражения или пиршества, которые можно было растягивать бесконечно. Когда иллюстрировался конкретный миф, художникам, чтобы заполнить пространство, приходилось либо представлять миф развернуто, либо добавлять ничего не значащие фигуры, как на рисунке 14, где вазописец поместил двух зрителей слева, чья функция исключительно декоративная.
Наиболее талантливым художникам в равной мере удавалось создать красивую декорацию и проникновенно рассказать историю. У Клития такой талант, бесспорно, был. Он заполнил длинный узкий фриз (ил. 26) тринадцатью фигурами и двумя строениями, и каждая деталь придает воспроизводимой истории значительность и драматизм.
Другой вазописец (ил. 28) предпочел развернутой версии мифа сжатый сюжет трагедии. Он убрал все посторонние элементы и широким жестом заполнил пространство лишь двумя крупными фигурами: справа бежит Поликсена, в отчаянии размахивая руками и с ужасом оглядываясь назад, тут же скачет галопом Троил, настегивая лошадей и тоже в ужасе оборачиваясь. Здесь не остается места для Ахилла, но в его присутствии и нет надобности, поскольку последствия его коварного нападения наглядно продемонстрированы. Кувшин, который выронила в панике Поликсена, разбился о землю и из него пролилась вода, как вскоре прольется кровь Троила.
Историю встречи Геракла с кентавром Нессом тоже можно представить либо в сжатом, либо в развернутом виде. На вазе VII века до н. э. (ил. 29a и 29b) перед нами развернутый, изобилующий подробностями сюжет. Так как кентавры наполовину лошади, наполовину люди (см. ил. 8), они были отягчены этой двойственной природой, но могли и извлекать из нее выгоду. Несс, пользуясь особенностями своего телосложения, приспособился переправлять, подобно паромщику, путешественников через реку. Когда к реке подошли Геракл и его невеста Деянира, он предложил перенести девушку. Однако, восприимчивый, как все кентавры, к женским чарам, Несс во время переправы, на свою беду, не совладал с собой и попытался овладеть ею. Деянира закричала, и Геракл в отместку убил обидчика-монстра.
(29a) Несс падает, сраженный Гераклом, а Деянира правит колесницей
Протоаттическая амфора
Около 660 г. до н. э.
Метрополитен-музей, Нью-Йорк
(29b) Срисовка с амфоры на ил. 29a
Художник запечатлел Геракла в центре вазы в момент, когда он, потрясая мечом, атакует Несса слева. Кажется, что кентавр изнемог от самого вида грозного противника: его руки жалобно протянуты, ноги подкосились в коленях. Заметим, что ноги у него человеческие, а лошадиный круп дорисован к ягодицам. (Позднее кентавров стали изображать (см. ил. 8, 30, 31, 68–71, 73, 142, 143, 145, 146) людьми исключительно до пояса, а всё, что ниже, было телом лошади. Понадобилось время, чтобы этот образ стал общепринятым. В конце концов, кентавр – это вымышленный персонаж и стандартной модели, которую можно было бы написать с натуры, не существовало.) Справа от Геракла в колеснице сидит Деянира, она уверенно правит четверкой лошадей, чьи головы расходятся веером в дальнем правом углу. Сохранились лишь часть ее головы, руки и низ юбки. Но и это немногое указывает на то, что к ней вернулось самообладание. Колесница явно излишня в сюжете. Любопытно, помещена ли она только для того, чтобы заполнить пространство, или, может быть, художник хотел показать контраст между поджарым, атлетическим лошадиным телом Несса и вялыми телами рабочих лошадок в колеснице. В любом случае, сюжет можно было бы передать в более компактной форме.
(30) Геракл нападает на Несса, а Деянира высвобождается из его хватки
Краснофигурная аттическая гидрия
Около 480 г. до н. э.
Роспись: Мастер Орифии
Британский музей, Лондон
(31) Геракл, убивающий Несса
Чернофигурная аттическая амфора
Конец VII века до н. э.
Роспись: Мастер Несса
Национальный археологический музей, Афины
Именно так поступил художник, расписавший краснофигурную вазу в V веке до н. э. (ил. 30). Он свел сцену лишь к трем главным персонажам и сосредоточился непосредственно на действии. Геракл бросается на помощь – обратите внимание на то, как парит за его плечами львиная шкура; он схватил Несса за бороду и устрашающе замахивается палицей. Несс пытается вырваться из-под руки Геракла, он пригнетен к земле и выпускает Деяниру, которая элегантно выскальзывает из его объятия. Руки всех троих персонажей встречаются в центре изображения: Деянира просит о помощи, Геракл карает, а Несс борется с крепкой рукой Геракла, препятствующей его бегству. Бритое красивое лицо Геракла контрастирует со звериными чертами и лошадиными ушами Несса, как и его смелая отповедь на грубые домогательства кентавра.
Еще одна, более сжатая, версия этого мифа (ил. 31) имела куда большее влияние. На чернофигурной вазе конца VII века до н. э. художник сократил сюжет до двух фигур: возмущенного Геракла и возмутительного Несса. Сила образа держится на различиях между двумя протагонистами. Геракл тверд и непреклонен. Он настиг Несса, наскочил на него, упершись ногой в место сочленения человеческого и лошадиного тела. Одной рукой он держит кентавра за волосы, в другой руке стискивает свой меч. Колени Несса начинают подгибаться под тяжестью героя-атлета. Он протягивает руку, чтобы коснуться бороды Геракла. Это был традиционный жест-мольба, здесь мы видим Несса молящего о сохранении ему жизни. Он повторяет этот жест другой рукой, но, похоже, шансов у него нет. Сила и энергия Геракла противопоставлены неподвижности поверженного кентавра. Геракл, с героическим орлиным носом, одетый в изящную тунику, с аккуратно подстриженными бородой и усами, олицетворяет цивилизованного человека, защитника женщин и поборника брака. Курносый кентавр, с торчащими усами и неопрятной бородой, неспособный сдерживать низменные чувства и трусливый, когда изобличен, олицетворяет дикую силу инстинктов. В других историях сам Геракл виновен в изнасиловании, но гибкость мифа позволила ему сыграть здесь другую роль, гений древнего художника выразил суть предания в тонко описанных характерах его героев.
Последний пример двух различных трактовок одного и того же сюжета восходит к великолепному циклу мифов, связанных с городом Фивы. Речь идет о герое и прорицателе Амфиарае. Он женился на Эрифиле, сестре царя Аргоса Адраста. Когда Адраст решил возглавить поход на Фивы, чтобы помочь изгнанному Полинику восстановить свое право на фиванский престол, Амфиарай не захотел присоединиться. Он предвидел, что, отправившись сражаться против Фив, уже не вернется. Ранее Адраст и Амфиарай договорились, что при возникновении разногласий спор между ними должна разрешать Эрифила. Поэтому они обратились к ней. Ее-то решение в конечном счете и привело к ужасным последствиям.
Полиник привез из Фив семейную реликвию – прекраснейшее ожерелье, преподнесенное богами в качестве свадебного подарка основателям Фив. Теперь он предложил это ожерелье Эрифиле, но взамен потребовал, чтобы она уговорила своего мужа принять участие в походе. Она взяла подарок – причину бесконечных бед, – и выполнила условие. Как ни противился Амфиарай, ему пришлось присоединиться к армии, отправляющейся в Фивы.