Сьюзен Вудфорд – Образы мифов в классической Античности (страница 10)

Многие образы нетрудно идентифицировать, тем не менее всегда не лишне присмотреться к деталям. Шаблон, которым художник воспользовался для росписи вазы на рисунке 37, похож на те, что мы рассмотрели выше. В руках убегающего юноши точно такая же лира, как у Титона (ил. 35), но у преследующей его женщины нет крыльев, и в руке она грозно сжимает копье. Это не любовная сцена, но нечто зловещее. Женщина без крыльев – не Эос, хотя порой даже ее изображают бескрылой (ил. 171), а юноша, которого она преследует, – не Титон. Это история об Орфее, легендарном музыканте, своей игрой настолько очаровавшем фракийских мужей, что вызвал ревность у их жен, и те в порыве ярости убили его. Внимательней вглядевшись, мы заметим, что злополучный музыкант уже пронзен одним копьем (оно выходит наискосок от живота до паха). Его рука, протянутая в мольбе к настигающей его женщине, очень напоминает руку, которую простер к Эос Титон (ил. 35), однако в данном контексте этот жест усилен и преображен. Утвердившийся шаблон стал для художника отправной точкой, подкорректировав его, он показал совершенно иную историю. Оценить это может только тот, кто обращает внимание и на детали, и на контекст.

По тому, как вазописцы производили довольно быстро и недорого огромное количество сосудов, можно представить, сколь важно было для них работать с шаблонами. Изобретение новой модели для иллюстрирования каждого нового сюжета потребовало бы от художника непомерных затрат времени, а результат, скорее всего, оказался бы намного скромнее.

Украшенные фигурной росписью вазы были широко распространены в Греции и всюду, где селились греки, начиная с VIII века до н. э., тем не менее к концу IV века до н. э. этот вид росписи почти полностью исчез. И всё же художники продолжали иллюстрировать мифы с помощью других техник.

Начиная с 120 года н. э. состоятельные римляне всё больше предпочитали, чтобы их хоронили в богатых резных саркофагах из мрамора. В отличие от расписанных ваз, резные саркофаги были предметом роскоши, и, возможно, именно броский внешний вид способствовал их привлекательности. Скульпторы трудились над римскими саркофагами гораздо дольше, чем художники над вазами, упорно скалывая камень, пока не вырезывали желаемые изображения, но гибкие шаблоны были и для них не менее полезны.

Саркофаги декорировали по-разному: простыми узорами, гирляндами, а некоторые даже отдельными эпизодами из жизни усопшего. Многие саркофаги украшали сюжетами из греческой мифологии. Иногда выбор того или иного мифа озадачивает, особенно когда сюжет ужасает. Проще понять, почему выбирались сюжеты, содержащие намеки на то, что смерть есть лишь сон, из которого спящий просыпается в счастливую загробную жизнь.

Римляне весьма вольно трактовали греческую мифологию, переосмысливая ее в свете собственной культуры. Если в греческих мифах, как правило, страстное влечение божества к смертному приводило к несчастью, то римляне скорее положительно воспринимали такой мезальянс и выбирали для украшения саркофагов те мифы, в которых любовная история имела счастливый конец. Одна из них – история Ариадны.

Ариадна была дочерью критского царя Миноса и сводной сестрой Минотавра. Когда герой Тесей отважился войти в лабиринт, чтобы покончить с чудовищем, полюбившая его Ариадна предложила свою помощь. Лабиринт был таким запутанным, что в нем было легко потеряться. Влюбленная Ариадна дала Тесею нить, с помощью которой он нашел обратный путь после того, как убил Минотавра. Как только дело состоялось, Тесей собрался бежать с Крита. Ариадна, предавшая ради чужестранца свою семью, бежала с ним. По пути с Крита в Афины корабль остановился на ночь на острове Наксос. Ариадна заснула, когда же проснулась, обнаружила, что корабль уплыл, а ее оставили одну. Некоторые источники утверждают, что Тесей любил другую женщину, другие, более снисходительные, – что оставить Ариадну ему приказал один из богов. Убитая горем, покинутая и несчастная, девушка в конце концов снова погрузилась в сон. Однако пока она спала, ее положение изрядно улучшилось. На Наксосе высадился со своей буйной ватагой бог виноделия Дионис. По обыкновению слегка навеселе, но крайне привлекательный, бог наткнулся на спящую Ариадну, моментально влюбился, женился и унес ее к вечному блаженству.

Какая еще история может лучше подойти для украшения вечной обители? Предполагается, что смерть – всего лишь сон, прелюдия к полному радости инобытию. Не удивительно, что этот сюжет часто воспроизводили на саркофагах.

Если вазописцы украшали керамическую поверхность только несколькими фигурами на отчетливо различимом фоне, то поверхность саркофагов покрывали массой больших и малых фигур, которые создавали видимость действия и заполняли весь прямоугольник, не оставляя на нем пустого пространства. В передаче мифа одни персонажи, конечно, более важны, чем другие, но их не так-то легко выделить с первого взгляда.

На рисунке 38 показана правая половина лицевой стороны роскошно декорированного саркофага. Спящая Ариадна возлежит в правом нижнем углу; ее локоть опирается на что-то вроде опоры, голова – на ладонь. Хотя большая часть барельефа тщательно отделана, ее лицо и волосы намечены лишь схематично и грубо. Причина в том, что этот востребованный тип саркофага заготавливался впрок и мастер оставлял его не вполне завершенным, ожидая заказчика, который обычно требовал, чтобы черты лица Ариадны высекались по портрету его жены. Портретное сходство часто накладывалось на мифологические фигуры, особенно римлянами, и иногда может сбивать с толку.

Правая рука Ариадны закинута за голову – это традиционная поза, изображавшая спящего человека. Покрывало сползло, обнажив ее тело по пояс. Спящую обступает множество крупных фигур и несколько фигур помельче. Ключевой персонаж – Дионис (четвертый справа). Три другие фигуры глядят на него, влево, в то время как он смотрит вправо, изумленный и восхищенный Ариадной. Его торс, как и у нее, обнажен, гиматий соскользнул, едва прикрывая пах. Он сходит с колесницы, колесо и остов которой видны слева от его прикрытой тканью ноги. Столпившиеся фигуры – это шумные члены его свиты: менады (вдохновленные спутницы и почитательницы), сатиры (мужчины с лошадиными ушами и хвостами), Пан и фавны (тоже мужчины – козлоногие и рогатые). Часто в действии прислуживают маленькие боги любви (крылатые младенцы).

Безусловно, основные персонажи здесь Дионис и Ариадна, именно их взаимосвязь – сходящее с колесницы и льнущее к спящей девушке божество – создает устойчивый шаблон. Остальные фигуры лишь заполняют пространство, и ими можно при необходимости свободно манипулировать.

(38) Дионис находит спящую Ариадну

Фрагмент римского саркофага первой половины III века н. э.

Лувр, Париж

(39)Селена (Луна) находит спящего Эндимиона

Римский саркофаг

Первая треть III века н. э.

Музей Гетти, Малибу, Калифорния

Еще одно утешительное представление о смерти как сне, благословленном божественной любовью, можно почерпнуть из истории об Эндимионе, пастухе с горы Латм. Когда Зевс пообещал Эндимиону исполнить любое его желание, юноша попросил о даре вечного сна, тем самым сохранив свою молодость. Погруженный в сон, он привлек внимание богини луны Селены. По преданию, очарованная его красотой, она тайно посещала Эндимиона, пока он спал. По одной из версий, она просто восхищалась им, по другой – родила от него пятьдесят дочерей. В то время как Эос, падкая на мужскую красоту и связанная жестким графиком, обычно полагалась в преследовании своих возлюбленных на быстроту крыльев, Селена перемещалась на колеснице. На фрагменте рельефа (ил. 39) запечатлено, как она спешивается, сопровождаемая маленьким богом любви; рядом суетятся еще несколько купидонов, один из них приподнимает покрывало Эндимиона, показывая его мужскую неотразимость.

Толпа, на первый взгляд, заслоняет основные фигуры. Сам Эндимион лежит в центре, левым предплечьем он опирается в землю, его правая рука закинута за голову, указывая на то, что он погружен в глубокий сон. В левой части барельефа богиня луны Селена, не спуская глаз со спящего Эндимиона, сходит с колесницы, направляясь к нему. Пространство между ними заполняют три маленьких купидона, над которыми восседает небольшая обнаженная фигура, отождествляемая с горой Латм. Над Эндимионом нависает бородач – аллегория сна, – он окропляет юношу маковым зельем. В правой части мы снова видим Селену, которая уезжает на своей колеснице. Она бросает влюбленный взгляд на Эндимиона, тогда как запряженные в колесницу лошади перескакивают через лежащую фигурку, олицетворяющую, по всей видимости, землю. Заметим, что, несмотря на обилие второстепенных персонажей, которые заполняют всё пространство, шаблон с вожделеющим божеством и распростертой во сне фигурой тот же, что и на саркофаге с Ариадной (ил. 38).

У римлян была собственная легенда о любви между божеством и смертным. Бог войны Марс влюбился в Рею Сильвию, дочь или внучку героя Энея. Она была весталка и блюла невинность, но бог Марс овладел ею силой. Это принесло несчастье Рее Сильвии, она умерла вскоре после рождения близнецов, однако стало большой удачей для Рима. Брошенных в Тибр близнецов Ромула и Рема нашла и выкормила волчица, а возмужав, братья основали город.