Сьюзен Вудфорд – Образы мифов в классической Античности (страница 30)
Британский музей, Лондон
(156) Две женщины и Аякс, несущий тело Ахилла
XVIII век
Срисовка утраченной чернофигурной аттической вазы приблизительно конца VI века до н. э.
Из Коллекции Гамильтона, И. В. Тишбейн, 53
На рисунке 153 женщина слева тоже мать, как и Афродита. Это Фетида, готовящаяся принять тело погибшего сына. Некоторые художники изображают Фетиду в иной роли (ил. 155). Подобно жене Энея на рисунке 154, она выводит группу с поля боя и оборачивается, чтобы убедиться, что Аякс следует за ней.
Если в сценах побега Энея присутствуют две женщины, его жена и мать, то в сценах, показывающих Аякса с телом Ахилла, есть лишь одна женщина – Фетида. Однако Фетида может играть роль как матери, принимающей тело сына (ил. 153), так и матери, уводящей с поля боя спасителя тела ее сына (ил. 155). Следовательно, она может быть изображена либо как Афродита на рисунке 154, которая отправляет в безопасное место свою смертную семью, либо как жена Энея на том же рисунке, которая идет впереди обремененного ношей воина. В этой гибкости зреют семена путаницы. Ростки этих семян можно видеть на рисунке 156, в изображении (ныне утраченном) вазы XVIII века.
В центральной группе мы видим, несомненно, Аякса с телом Ахилла: Аякс движется влево, его щит рельефно выписан, ноги Ахилла безжизненно болтаются, а поникшая голова закрыта щитом, в то же время над свисающим телом гордо высится гребень шлема Аякса.
Однако личность сопровождающих женщин весьма и весьма проблематична. (То, что выглядит как надписи, всего лишь бессмысленный набор букв.) Женщина слева возглавляет группу подобно Фетиде на рисунке 155, а женщина справа, похоже, прощается, но ее поза напоминает равно и Фетиду на рисунке 153, и Афродиту на рисунке 154. Сам факт, что здесь присутствуют две женщины, нелеп. В сцене с Аяксом, несущим тело Ахилла, должна быть, безусловно, только одна женщина – Фетида. Но она не может раздвоиться, одновременно
Позы и положения женщин на рисунке 156 странным образом похожи на позы и положение двух четко различимых женщин в сцене с Энеем и Анхисом (ил. 154). Одна женщина стоит позади группы и прощается (Афродита), а другая шествует впереди (жена Энея). Обрамляющие фигуры на рисунке 156 такие же, как на рисунке 154 (пусть и в зеркальном отражении), но центральная группа фигур совершенно не верная!
(157) Аякс несет тело Ахилла, сопровождаемый двумя женщинами и духом воина
Чернофигурная аттическая амфора
Конец VI века до н. э.
Национальный музей Ирландии, Дублин
(158) Эней несет тело Анхиса, сопровождаемый двумя женщинами и ребенком
Чернофигурная аттическая амфора
Конец VI века до н. э.
Музей изобразительных искусств и археологии, Булонь-сюр-Мер
(159) Аякс несет тело Ахилла, сопровождаемый женщиной, лучником и ребенком
Чернофигурная аттическая амфора
Конец VI – начало V века до н. э.
Собрание аббата Мино, Лувен
Ситуация может стать еще более головоломной, если изменить привычное направление той или иной группы. Велика вероятность путаницы, когда Аякса и Ахилла вынуждают двигаться вправо, как на вазописи на рисунке 157, несмотря на то что в эту сторону данная группа направлялась на ранних изображениях (ил. 152), до того, как история Энея прочно обосновалась в искусстве.
Помимо того, что вазописец заставил Аякса двигаться вправо, он воскресил одну из самых ярких подробностей древнего образа: трогательно свисающие волосы мертвого Ахилла. Центральную композицию обрамляют две женщины, которые бегут в противоположных направлениях, как и женщины на рисунке 60 (или женщины в сцене с Менелаем на ил. 58). Почему их двое, если должна быть только Фетида? Или это пара, которая просто уравновешивает элементы декора? Связывают ли женщину справа более близкие и значимые отношения с центральными персонажами? Она очень напоминает Фетиду в роли проводника (ил. 155), но в равной мере похожа и на жену Энея (ил. 154).
На некоторых картинах (ил. 158) семейная группа Энея – его отец, жена и сын – показана в тесной взаимосвязи друг с другом, причем сын изображен между родителями. Вторая женщина (слева) здесь также удаляется от центральных фигур. Подобно многим другим статистам, она может представлять собой декоративный элемент, чье назначение уравновесить фигуру женщины справа (жену).
Композиционно рисунки 157 и 158 поразительно похожи; даже маленькая бегущая фигурка между Аяксом с телом Ахилла и идущей перед ним женщиной на рисунке 157 очень напоминает сына на рисунке 158. Но это не ребенок. Маленькая фигура в шлеме и нагруднике на рисунке 157 – это миниатюрный воин. Безусловно, он символизирует дух воина, покидающего тело, «плачась на жребий печальный, бросая и крепость и юность»[8], как пишет Гомер.
На рисунках 157 и 158 общий центральный мотив – один мужчина несет другого; на обоих рисунках фигура несущего обращена вправо; на обоих – женщины удаляются от центра, но оглядываются; на обоих – маленькая фигурка бежит между несущим и женщиной справа. Немудрено их перепутать. Будь маленькая фигура на рисунке 157 ребенком (а не духом воина), неразбериха была бы полная. Похоже, именно это произошло на рисунке 159, на котором Аякс, несущий тело Ахилла, движется вправо. Перед ним некая женщина, за ним – лучник. Между воином и женщиной бежит ребенок – дезертир-перебежчик из другой, внешне очень похожей истории, истории об Энее и Анхисе. Ибо в сюжете с Аяксом не может быть никакого ребенка.
В этом конфузе с двумя столь легко смешиваемыми и путаемыми темами более всего удивительно не то, что он произошел, а то, что он происходит так редко!
Глава XVI
Недоразумения и неразбериха
Не всякую проблему можно устранить, и не всякое противоречие можно снять. Иногда это происходит потому, что художник обращается к какому-то мифу или его изводу, который не дошел до наших дней. Другая возможная причина – ошибка художника. Мастера Античности были такими же людьми, как и наши современники, и могли заблуждаться. Ошибки, путаница и неразбериха были частью жизни тогда, как и сегодня, и зачастую лучшее, что можно сделать, – признать их.
Мы уже рассмотрели пять способов, к которым могли прибегнуть художники, чтобы сделать образы мифов узнаваемыми:
• надписи (идентифицирующие имена персонажей);
• атрибуты (например, львиная шкура Геракла);
• диковинные соперники (чудовища, которые ассоциируются с отдельными героями);
• необычные ситуации (например, едущий вверх ногами на овце мужчина);
• контекст (связь одного события с другими того же цикла).
Все они полезны, часто выручают, но ни на один из них нельзя абсолютно положиться.
Возьмем надписи. На первый взгляд, они кажутся уместными и безупречно надежными при определении конкретного персонажа или ситуации. Однако это не всегда так.
(160)Несс, уносящий Деяниру
Роспись на внутренней поверхности краснофигурной аттической чаши
Около 520 г. до н. э.
Роспись: Мастер Амвросия
Британский музей, Лондон
(161) Тесей и Минотавр в сопровождении Ариадны и Афины, а также шестеро юношей и семь девушек
Чернофигурная аттическая чаша
Около 550–540 гг. до н. э.
Подписана Архиклом и Главкитом
Государственное античное собрание, Мюнхен
(162) Геракл, Несс и Деянира в окружении людей, кентавров и бессмысленных подписей
«Тирренская» чернофигурная аттическая амфора
565–550 гг. до н. э.
Государственное античное собрание, Мюнхен
Нередко надписи используют без особой надобности, например на изображении кентавра, перевозящего на спине женщину (ил. 160), ведь это может быть только Несс, перевозящий Деяниру. Кентавра ни с кем спутаешь, и единственный кентавр, который воспользовался особенностями своей анатомии для перевозки, был Несс. А единственным достойным внимания пассажиром, которого он перевозил, была жена Геракла, Деянира. Надписи излишни: личность персонажей проясняется их особенностями и самой ситуацией.
Порой надписей бывает больше, чем, строго говоря, нужно. Так, Клитий, изображая погоню Ахилла за Троилом (ил. 26), снабдил ярлыками не только все фигуры, но даже фонтан и кувшин.
Мы видим изобилие надписей, из которых лишь некоторые в действительности содержательны, и в подробном изображении Тесея, убивающего Минотавра (ил. 161). Кульминация истории разворачивается посреди настоящей метели надписей (на ил. 9 деталь этого фриза). Центральную группу окаймляют восемь фигур слева и семь справа. Афина стоит слева (как ни странно, безоружная и с лирой в руке, которая тоже подписана), справа – Ариадна со своим клубком ниток и венком, а с боков обеих обрамляют семь девушек и шесть юношей (седьмым был Тесей). Весьма ценно то, что художник поименовал всех юношей и девушек, но центральные фигуры в представлении не нуждаются: внешность Минотавра своеобразна сама по себе, а ситуация, в которой он был убит, позволяет в его убийце идентифицировать Тесея.
Возможно, надписи привлекали как элементы орнамента, которыми заполняли пустое пространство. Время от времени какой-нибудь неуч, художник-самоучка прельщался декоративным потенциалом разрозненных букв и украшал свою вазу словесной абракадаброй, как на рисунке 162. В центре мы видим бросающегося на кентавра Геракла, мгновенно узнаваемого по львиной шкуре, и торопливо спешившуюся женщину – несомненно, Деяниру, жену Геракла. Центральная сцена совершенно ясна, даже если затруднительно объяснить три человеческие фигуры справа и двух кентавров слева. Никаких ярлыков не требуется, а то, что представлено в виде надписей, не более чем бессмысленный набор букв.