Сьюзен Вудфорд – Образы мифов в классической Античности (страница 20)
Однако на этом метаморфозы гигантов не закончились. Еще в IV веке до н. э., возможно, под влиянием образов других противников богов, например змееногого Тифона, художники стали изображать гигантов не только варварами, но и частью животными. К эллинистическому периоду фигуры гигантов, чьи торсы заканчивались змеиными конечностями, стали обычным явлением (ил. 93). На динамичном скульптурном фризе, украшавшем большой алтарь в Пергаме, мы видим удивительное многообразие бестиальных гигантов. В дальнем левом углу рисунка 93 змееногий великан не без опасения готовится атаковать трехтелую богиню Гекату, множественность природы которой обозначена обилием рук. Ее собака вцепилась гиганту в бедро, одновременно змеиная голова, которой оканчиваются ноги великана, довольно бестолково атакует щит богини. Далее справа на земле лежит толстобрюхий змееногий великан, одной рукой пытающийся выколоть глаз собаке богини Артемиды, которая вонзила зубы в его голову. Сама Артемида, в крайнем правом углу, атакует противостоящего ей гиганта, в котором воплощен старый тип воина, полностью человечного. Ослепленный ее красотой, он опустил руку с мечом и отвел в сторону щит, больше не закрываясь от ударов.
(92) Одетые в шкуры гиганты сражаются с богами
Фрагмент краснофигурной аттической росписи
430–420 гг. до н. э.
Роспись художника из круга Мастера Прономоса
Национальный археологический музей, Неаполь
(93) Геката и Артемида со своими противниками
Фрагмент рельефа Пергамского алтаря
Около 180–160 гг. до н. э.
Античное собрание, Государственные музеи Берлина, Фонд прусского культурного наследия, Берлин
(94) Гигант с головой льва
Фрагмент рельефа Пергамского алтаря
Около 180–160 гг. до н. э.
Античное собрание, Государственные музеи Берлина, Фонд прусского культурного наследия, Берлин
Воображение пергамских скульпторов II века до н. э. было великолепно, оно проявилось прежде всего в разнообразии форм, которые они придали гигантам. На рельефе (ил. 94) бог борется с великаном почти в той же манере, что и Геракл – с Немейским львом на монете из Гераклеи в Лукании (ил. 15). У великана человеческое тело, но львиная голова и лапы. Сочленение человека и животного необычайно тонко и визуально правдоподобно.
К этому времени имелся изрядный запас разных возможностей для изображения гигантов. Их можно было представить либо в виде обычных воинов, как в самый ранний период (ил. 90), либо дикарями и варварами, одетыми в шкуры и вооруженными деревьями и валунами (ил. 91 и 92), либо даже в виде монстров-полуживотных (ил. 93 и 94). Но трудно установить, в какой мере это разнообразие связано с инициативой художников, а в какой с поэтическими произведениями, многие из которых не сохранились.
Глава X
Смещение интересов
Менялись подходы и пристрастия и в отношении других мифов. В архаический период художники предпочитали изображать монстров и остросюжетные сцены; в классический период они чаще отдавали предпочтение более тонкой, психологической трактовке; с IV века до н. э. их больше вдохновляли драматические образы, а в период Римской империи на первый план вышли романтические сюжеты.
Несмотря на то что в тот или иной период преобладали определенные предпочтения, они никогда не были абсолютными. Подобно тому, как мы видим воинов-гигантов старомодного типа в более поздних работах (ил. 93), так можно обнаружить психологическую интерпретацию в римский период (ил. 56) и влияние драмы в V в. до н. э. (ил. 75, 76 и 78–81). И всё же со временем прослеживается смещение акцентов.
Например, история Персея была популярна на протяжении всей Античности, но в разное время художников интересовали разные эпизоды. Так, жуткая схватка Персея с горгоной Медузой была особенно популярна в ранний период, тогда как романтическая история спасения им Андромеды – позднее.
Персей опрометчиво пообещал добыть голову Медузы – одной из трех сестер-горгон. Две другие были бессмертны. И у всех трех лица были столь ужасны, что один их взгляд превращал человека в камень.
(95) Персей обезглавливает Медузу
Аттическая чернофигурная ойнохоя
Около 550 г. до н. э.
Роспись: Мастер Амасиса
Британский музей, Лондон
(96) Две бессмертные сестры-горгоны преследуют убегающего Персея
Чернофигурный аттический динос
Около 600–590 гг. до н. э.
Роспись: Мастер Горгон
Лувр, Париж
(97) Персей освобождает Адромеду
Предположительно римская копия IV века до н. э. греческой росписи Никия
Третья четверть I века н. э.
Национальный археологический музей, Неаполь
Персею предстояло обезглавить Медузу, не взглянув роковым для себя образом даже мельком ей в лицо, а художникам предстояло изобразить страшилище так, чтобы его вид вызывал леденящий ужас. В конце концов они придумали нечто (ил. 95, 96 и 24) с огромными, широко уставившимися глазами, змеями вместо волос, отвратительно оскаленным ртом, устрашающими клыками и вывалившимся языком. На архаической вазе (ил. 95) изображен Персей (слева), который, предусмотрительно отвернувшись, перерезает шею чудовищу. В дальнем правом углу стоит бог Гермес (он часто помогал героям), его легко узнать по кадуцею в руке, по всей видимости, он не боится последствий ужасного взгляда. Возможно, на богов не действовали силы горгон.
Другой художник (ил. 96) показывает, что происходило дальше: обезглавленная Медуза рухнула (крайняя слева), а Персей (крайний справа) спасается бегством, тогда как две разгневанные сестры горгоны (в центе) устремляются за ним в погоню.
К середине V века до н. э. жуткий облик горгон, видимо, перестал интересовать художников, их внимание переключилось на другие эпизоды истории Персея.
Когда Персей, триумфально неся голову Медузы, возвращался домой, он увидел прикованную к скале прекрасную девушку, которой угрожало смертью морское чудовище. Эта девушка была Андромеда. Ее мать по глупости похвалялась, что она (или ее дочь) красивее нереид, морских богинь, те пожаловались богу моря Посейдону, и он послал морское чудище разорять побережье. Чтобы умилостивить монстра, Андромеда и подверглась смертельной опасности, в которой ее нашел Персей. Он был сражен ее красотой, и как только ему пообещали отдать ее в жены, убил монстра и освободил пленницу.
Жестокая судьба невинной девушки привлекла внимание драматургов V века до н. э. – и Софокл, и Еврипид создали на этой основе трагедии (ныне утраченные). Драма и романтическая история спасения также увлекла живописцев. Таким образом, место Медузы, господствовавшей в ранних художественных изображениях Персея, позднее заняла Андромеда – либо в момент опасности, либо после того, как Персей убил чудовище. На римской росписи (ил. 97), возможно срисованной с греческой картины IV века до н. э., галантный Персей помогает Андромеде спуститься со скалы, к которой она была прикована. Тело побежденного морского монстра угадывается в нижнем левом углу. Эта сцена была популярна у римлян, копии ее, более или менее точные, сохранились на нескольких домах в Помпеях.
(98) Персей собирается освободить Андромеду после разговора с ее отцом
Римская настенная живопись из Боскотреказе
Начало I века н. э.
Метрополитен-музей, Нью-Йорк (20.192.16 фонд Роджерса, 1920).
(99) Финей наблюдает, как сыновья Борея прогоняют гарпий
Чернофигурная халкидская чаша
Около 530 г. до н. э.
Музей Мартина фон Вагнера, Вюрцбург
(100) Гарпии крадут еду у беззащитного Финея
Краснофигурная аттическая гидрия
Около 480–470 гг. до н. э.
Роспись: Мастер Клеофрада
Музей Гетти, Малибу, Калифорния
Более самобытный римский живописец придумал свою сложную трактовку романтической истории, дополнив ее некоторыми прагматичными деталями (ил. 98). На скалистом берегу моря фигура Андромеды в центре, ее руки прикованы цепями к скале, у ног стоят погребальные предметы. Слева внизу устрашающе поднимается голова зубастого морского чудовища, но выше мы видим Персея, летящего на помощь Андромеде (на нем крылатые сандалии, благодаря которым он смог справиться с Медузой). Однако Персей не сразу накинулся на монстра. Он хотел быть уверенным в своей награде. Поэтому художник изобразил его еще раз (справа), рукопожатием скрепляющего сделку с отцом Андромеды: если он спасет девушку, то получит право жениться на ней. Следовательно, панно намекает на несколько эпизодов, как и некоторые архаические изображения (Одиссей, ослепляющий Полифема, ил. 23, или Медуза, рожающая детей до того, как ей отрубили голову, ил. 24), но она отличается от более ранних примеров тем, что художник повторяет фигуру главного героя, а не сжимает множество событий в один образ.
Другой пример постепенного смещения интереса можно наблюдать в истории о Финее и гарпиях. За некую провинность – предания трактуют ее по-разному – Финей был поражен слепотой, а кроме того, боги наслали на него отвратительных гарпий, которые крали всю его еду и распространяли зловоние. Когда к нему прибыли аргонавты, чтобы получить сведения, которыми, как они знали, Финей обладал, он согласился им помочь в обмен на изгнание гарпий. Те были известны своей невероятной быстротой, но, к счастью, среди аргонавтов тоже оказались герои, славившиеся проворностью. Ими были двое сыновей Борея, северного ветра. Вызвавшиеся избавить Финея от гарпий, они быстро и ловко их прогнали.