Сьюзен Виггз – Книжный магазин «Бюро находок» (страница 40)

– Вы не должны знать каждую книгу, – заметил он.

– Верно. Но вы, кажется, знаете.

Он рассмеялся.

– Нет. Просто именно эта оказалась знакомой.

– Но вы знаете много вещей, которые не ассоциируются с… это не оскорбительно назвать вас рабочим?

Он усмехнулся.

– Меня называли и похуже.

Она склонила голову набок, словно хотела услышать еще что-то.

– Вы много читали, когда служили в морской пехоте?

«Я много убивал, когда служил в морской пехоте», – подумал он.

– Всегда был активным читателем, – подтвердил он, – с самого детства.

– В Джорджии, верно? Ваша семья все еще там?

– Там мои родители. Сейчас на пенсии. – Он бы мог рассказать о том, что произошло в Атланте, и о том, что привело его к такому итогу, но он ненавидел эту историю. Единственное, что ему в ней нравилось, так это то, что теперь у него есть Дороти, лучший ребенок в мире.

Зазвонил телефон, она взглянула на него.

– Та ваза, которую вы нашли в подвале. Моя подруга Тэсс приедет утром поговорить о ней.

– Класс. Надеюсь, хорошие новости.

– Посмотрим.

Когда Тэсс приехала поговорить о старой китайской вазе, Натали все еще не пришла в себя после встречи с Тревором. Она рассказала об этом подруге за чашкой кофе и сладкими булочками, самым популярным дополнением к магазинному инвентарю.

– Я все еще не могу в это поверить, – сказала она Тэсс. – Он появился из голубой, точнее, из небесно-голубой «Теслы» и представился. А следующее, что я узнала, это то, что мы организовываем книжное мероприятие. Этот удивительный шанс упал мне прямо в руки. Это было слишком просто.

– Слишком просто? Тэсс склонила голову на бок. – С каких это пор мы жалуемся на то, что нам что-то слишком просто дается?

– Я не жалуюсь, просто не привыкла к этому. Учитывая, что я не очень удачливый человек, я становлюсь подозрительной, когда все кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.

– Учитывая, что ты не очень удачливый человек, уже пора было случиться чему-нибудь удивительному. Может быть, это оно и есть.

– Надеюсь, ты права. Потому что это чертовски замечательно. Он замечательный.

– Мои дети обожают его книги. Если подумать, я тоже. Он невероятно умный. Смешно, но в его книгах всегда есть глубокий подтекст. Дай знать, когда узнаешь все подробности. Я хочу привезти детей на большую автограф-сессию. – Ее взгляд стал печальным, она отвернулась от окна. – Моя мама в Алжире, поэтому мы остановимся у нее дома в Эмбаркадеро.

– Твоя мама уехала в Алжир?

Тэсс кивнула.

– В Танжер. Она… это звучит странно, но она собирается сойтись с моим отцом.

Натали нахмурилась.

– Серьезно? – Из всего того, что Тэсс ей рассказала, было понятно, что Эрик Йохансен мерзавец высшей пробы.

– Это я и сказала своей маме. – Тэсс легонько погладила свой живот. – Я стараюсь не осуждать. Наверное, у него были свои причины исчезнуть и оставить беременную женщину.

– Мой бог. Продолжай осуждать, – поддержала ее Натали.

– Правда?

– У каждой семьи есть свои секреты. – Натали показала Тесс фотографию Джулиуса Харпера, солдата-буйвола. – Дедушка моего дедушки. Мы выяснили это через владельца медали «Дьюи». На самом деле это не было секретом, но определенно стало сюрпризом.

– Это удивительно. И твой дедушка ничего об этом не знал?

Натали покачала головой.

– Понятия не имел.

– Итак. Говоря о сюрпризах… – Тэсс перевернула книгу, которую Натали положила на стол. У нее поднялись брови. – Вау! А каков он в жизни? Пожалуйста, скажи, что эта фотография не двадцатилетней давности.

– Это одна из последних. И, честно говоря, она всего не передает. – Натали не могла скрыть румянец.

– Да посмотри на себя, – подтрунивала Тэсс. – Он тебе нравится.

– Ой, перестань. Я не хочу быть такой ужасной, – отмахнулась она. – Мой жених погиб совсем недавно. Я так ошибалась в Рике, я сомневалась в собственных суждениях. У меня нет права думать о другом парне.

– Ты вовсе не ужасна. Ты же человек. И ты собиралась расстаться с Риком. Это не делает катастрофу менее трагичной, но твои чувства уже тогда остыли.

Натали вздохнула.

– Я снова и снова прокручиваю в памяти тот день. Если бы он сделал предложение, что бы я сказала? – Ее передернуло от чувства вины. – Мне пришлось бы сказать нет, и я бы чувствовала себя ужасно, он тоже.

– И вы бы оба стали двигаться дальше, – сказала Тэсс. – Но из-за того, что случилось, ты застряла в незавершенной ситуации, с которой никак не можешь покончить.

– Точно, – согласилась Натали.

– Послушай, тебе придется отпустить это дерьмо. Обещай мне.

– Я работаю над этим. Хотя это сложно. Мне хочется верить, что когда-нибудь я снова стану счастливой. Потом я думаю о маме и не могу.

– Ей бы это не понравилось.

– Я знаю. Как я и сказала, я поработаю над этим.

Веселый свист и звон колокольчика над дверью предупредили ее, что Пич приехал на работу.

– Кстати о работе, – вспомнила Натали, вставая. – Мой строитель уже здесь. Он в одиночку латает это бедное старое здание. – Она коротко представила Тэсс и Пича друг другу.

Тэсс изобразила обморок за его спиной. Он великолепен.

Натали отругала ее, когда Пич поднялся работать наверх.

– Он чинит мое здание, а не мою личную жизнь.

– Хорошо, – в голос Тэсс закрались нотки сомнения. – Кстати, о здании. – Она поставила на стол большую архивную коробку. – Давайте перейдем к делу. У меня есть информация о вазе, которую вы нашли.

– Вообще то, ее нашел Пич, – сказала Натали. – Она была в подвале сарая на заднем дворе.

– Твой дедушка уже проснулся? – спросила Тэсс. – Я думаю, Эндрю захочет это услышать. И Пич тоже, поскольку это он ее обнаружил.

– Я надеюсь, это означает, что у тебя хорошие новости. – Натали пошла в квартиру деда и постучала. Он хорошо выглядел и как раз собирался выходить. Рубашка застегнута правильно, он свежевыбрит и причесан. А глаза были ясные и сосредоточенные. – Доброе утро, Натти-девочка. Я как раз собирался выйти выпить кофе.

– Здесь моя подруга Тэсс. У нее есть новости об этой старой вазе. Вы вдвоем начинайте, а я пойду посмотрю, не хочет ли Пич присоединиться к нам. Натали поднялась на мансарду. Яркий утренний свет струился через окна в каждом конце помещения. Пич стоял в центре в полный рост и измерял металлической рулеткой часть сгнившей балки. В солнечном свете он был похож на живую скульптуру.

«Соберись, девочка», – приказала себе Натали.

– Эй, Пич, есть минутка? – спросила она.

Он вздрогнул, и рулетка скользнула обратно в рулон.

– Простите, – смутилась она. – Я не хотела вас пугать. Тэсс подумала, возможно, вы захотите услышать, что она выяснила про вазу.

– Конечно, – согласился он, прикрепляя рулетку к своему поясу для инструментов. – Пойдем.

Когда они проходили через ее квартиру, Натали задалась вопросом, как он видит помещение. Ей все еще казалось, что это квартира матери, а не ее, хотя она сделала уборку и перестановку в гостиной и крошечной кухне-камбузе. Единственное место, которое она не тронула, было за дверцей шкафа в спальне. Мысль о том, что придется рыться в одежде, обуви и личных вещах матери, навевала на нее непомерную грусть. Иногда ей просто хотелось нанять специальную службу, чтобы они собрали все и увезли. Но потом она начинала волноваться, что упустит что-то нужное, то, чего она не знала, – что-то особое. Что-то, что разбудит приятные воспоминания в ней или в дедушке.