Сьюзен Спиндлер – Суррогатная мать (страница 66)

Рут открыла глаза. Падали гигантские снежинки, закрывая людей, там так много людей. Но голос консультанта не стихал:

– Рут? Вы готовы дать свое согласие на кесарево сечение?

Какой был правильный ответ на этот раз?

Так легко ошибиться.

Нельзя подделывать подпись.

– Рут, нам нужно действовать быстро. Если вы согласны, скажите “да”.

– Да.

– Мы сообщим вашим родственникам, хорошо?

– Да.

Лицо исчезло, ее катили по коридорам, в лифт и обратно. Липкий топот ног по линолеуму рядом с ней, затем пространство, полное света и низкий гул машин. Рай или ад?

Женский голос:

– Рут, вы в операционной, я сделаю вам спинальную анестезию, так что вы будете в сознании, но ничего не почувствуете во время операции. Мы перевернем вас на бок.

Игла скользит по коже, затем укол в позвоночник; теперь она лежит на спине, чья-то рука касается ноги.

– Лекарства начнут действовать примерно через восемь минут.

Нижняя половина тела словно наполнилась теплой патокой, она текла через таз, вниз по ногам к пальцам ног. Затем все ощущения ниже поясницы пропали. Голова все еще болела, но уже терпимо. Она открыла глаза: стена из зеленой ткани вздымалась над грудью; она видела, что происходит. Анестезиолог был справа от нее, рядом со стеной из аппаратов; акушерка, стоящая с другой стороны, держала ее за руку и смотрела ей в глаза. Над зеленой стеной ходили маски, глаза и голубые шапочки, будто марионетки, консультант посередине, возвышаясь над всеми остальными. Он говорил тихо; гремел металл, пищали мониторы. Вдруг толчок по онемевшему телу.

Внезапно послышались шаги и разговоры, громкие, отрывистые и настойчивые. Акушерка отпустила руку Рут. Консультант смотрел на анестезиолога.

– У нее сильное кровотечение. Нужно доставать ребенка.

Потом разные голоса:

– Сколько у нас здесь единиц крови?

– Две.

– Сильное кровотечение. Нам нужен амортизатор. Быстро!

Фигура поплыла к двери. Скольжение. Падение. Она карабкается вверх, халат, темный и мокрый, прилипает к телу. Ее кровь.

– Давай, вперед!

“Послеродовое кровотечение – осложнение, при котором роженица за считаные минуты истекает кровью”.

– Рут, посмотрите на меня. Просто сосредоточьтесь на мне. – Акушерка взяла ее за руку и двинулась, чтобы закрыть от нее кровь.

Консультант говорил: “ДЕРЖИ”, “ЗАЖИМАЙ”, “ОТПУСКАЙ”. Рут почувствовала, как что-то в ее нутре поддается, они пытаются вырезать из нее ребенка.

“Подальше от опасных увлечений”. Врачи делали это раньше. И что же? Теперь она ничего не может поделать, она будто уплывает. Он не ее. Должна сказать остальным.

– Передайте им сообщение, – сказала она. – Моим родственникам.

Ухо акушерки приблизилось ко рту Рут. Она вытащила листок бумаги, положила его на ладонь и начала писать.

Затем существо, которое было совсем рядом, завизжало от боли.

Плод?

Ребенок?

Что-то напротив ее лица, теплое и влажное.

– Вот он, Рут. Живой и здоровый. Молодец, вы сделали это, вы были очень храброй.

Люди с коробками в руках цепляют мешочки на поручень. Отходят.

Теперь они все как будто далеко-далеко внизу.

Становится холоднее.

– Нужно еще?

– Еще одна пачка. Она теряет кровь так же быстро, как мы ее заливаем.

Фраза, которой нас учили в медицинском: “чувство надвигающегося рока”.

– Давление падает.

Шлепок. Запах мяса. Смертельное поле брани.

Умри сейчас. Око за око. Пока, детка. Пока-пока.

– Рут, мы убрали плаценту, но у вас все еще сильное кровотечение, и мы перепробовали все. Мне нужно сделать вам общий наркоз и провести гистерэктомию. Вы потеряете матку, но другого выхода нет. Мне нужно ваше согласие.

Вся кровь ушла. Материнская кровь. Кровь жизни. Ничего не осталось.

– Рут, это может спасти вам жизнь, мне нужно, чтобы вы сказали “да”.

Маска на лице. Пищание и жужжание.

Теперь слишком холодно. Слишком поздно…

Тьма.

31

Адам прибыл в больницу первым. Он был в суде, и уже наполовину закончил подводить итоги, когда клерк передал ему сообщение от Лорен; судья объявил перерыв в заседании и пожелал ему всего наилучшего. Дэн уехал из офиса и не смог найти место для парковки, поэтому припарковал машину на двойной желтой полосе. В приемной они напряженно ждали, пока приедет Лорен, затем медсестра подняла их на лифте в маленькую комнату рядом с операционными. Она сказала, что за Рут наблюдают; один из врачей придет и поговорит с ними, как только сможет. Спросила, не хотят ли они чаю или кофе.

Лорен ответила:

– Нет на это времени, пожалуйста, отведите нас к ней прямо сейчас, мы должны быть с ней, у вас должно быть это записано. – Она тяжело дышала, и голос звучал сдавленно. – Я приехала сюда, как только смогла.

Медсестра недоуменно посмотрела на нее.

Дэн вмешался и сказал громко, почти крича:

– Мы – Дэниел и Лорен Райан, настоящие родители ребенка. Рут Фернивал – наша суррогатная мать. Мы имеем право присутствовать.

Лицо Адама было белым как мел, он обхватил себя руками.

– Почему она здесь? – спросил он. – Что происходит?

Медсестра сказала:

– Извините, но я здесь на подхвате. Меня вызвали из гинекологического отделения, потому что в акушерской возникла неотложная ситуация, велели привести вас сюда. Я толком не знаю, что происходит, но, если хотите, попробую выяснить.

Адам кивнул, и она поспешила прочь.

Они сели на неудобные пластиковые стулья, стоявшие вокруг небольшого низкого столика. В углу жужжал вентилятор, время от времени сломанные жалюзи тревожно стучали по окну. Первый звонок поступил в середине утра, когда Лорен заканчивала роспись в детской: Рут попала в больницу в тяжелом состоянии; ее пытались стабилизировать ее перед родами; ближайшие родственники должны прибыть туда как можно скорее. Она позвонила Дэну и Адаму, затем заказала такси. По дороге она позвонила Алекс и велела ей сесть в самолет. На руках и волосах оставались пятна зеленой краски. Она рыдала урывками, затем время от времени громко шмыгала, чтобы остановиться, и теребила красную ленту на запястье.

Дэн, едва сдерживая злость и отчаянье, вслух беспокоился о штрафах и ограничениях.

– Почему нет специальных мест для чрезвычайных ситуаций или способов отмены ограничений на парковку, когда дело срочное?! Еще не хватало нам связываться со штрафстоянкой! Эту систему пора менять!

В конце концов Адам напряженно сказал: