Сьюзен Спиндлер – Суррогатная мать (страница 67)

– Вообще говоря, Дэн…

– Извините. Я на взводе.

– Как и все мы.

Лорен спросила:

– Почему медсестра не вернулась? Почему нам ничего не говорят? Я не могу этого вынести! – Она повернулась к Адаму. – Мама ответила на твое письмо?

– Нет, – ответил Адам. – Но в этом нет ничего удивительного. Ей явно было плохо уже не первый день.

Дэн сказал:

– Тогда почему они не положили ее вчера, когда знали, что у нее высокое давление? Допускать подобное безответственно. Повторюсь… – Он не закончил фразу. – Если нашему ребенку будет причинен вред из-за болезни Рут, мы подадим в суд на эту больницу за халатность.

Лорен обратилась к отцу:

– Пап, могла ли мама принять законные меры, чтобы оставить ребенка себе, прямо с утра? После твоего электронного письма.

Адам озадаченно посмотрел на нее.

– Что это за вопрос такой?

– Это вопрос, который я тебе задаю. – Лорен говорила решительно.

– Теоретически возможно, что твоя мама пошла прямо к адвокату после вчерашнего визита в клинику и начала процесс противодействия вашему будущему заявлению о родительстве. – Он вздохнул. – Но это маловероятно, учитывая состояние, в котором она сейчас находится. И, честно говоря, я не думаю, что сейчас стоит…

Лорен покачала головой.

– Нет, папа, извини, но ты только что сказал, что это возможно, и мы знаем, что ей нельзя доверять. Я хочу, чтобы ты помог нам отменить судебный запрет. Знаешь кого-нибудь, к кому можно обратиться?

Прежде чем Адам успел ответить, в дверь постучали, и в комнату вошел врач, очень молодой и явно шокированный происходящим. Они втроем окружили его. По его словам, Рут готовили к кесареву сечению, но, к сожалению, присутствие кого-либо другого было запрещено.

Дэн возразил:

– Консультант дал нам железные гарантии, что мы оба будем там во время родов. Мы биологические родители малыша. Об этом написано во всех больничных документах.

Врач подождал, пока он закончит, затем категорично заявил, что больничный персонал в курсе, но все пошло не по плану.

– У миссис Фернивал стремительная преэклампсия, и у нее развились осложнения, которые могут быть опасными для жизни. В операционной уже много людей, и вы бы просто мешались.

– С ребенком все хорошо? – Лорен схватила доктора за руку так сильно, что он вздрогнул.

– Мы делаем все, что в наших силах. – Он повернулся к Адаму. – Простите.

Адам потянулся к спинке стула в поисках опоры.

– Вы хотите сказать… – Но он так и не решился окончить предложение.

Врач ответил:

– Мне надо идти, я нужен там.

Они снова сели, Дэн обнял Лорен, оба застыли; Адам сел напротив, подперев голову руками.

Дверь была приоткрыта, и мимо прошел мужчина с сумкой-холодильником.

– Кровь, – сказала Лорен.

Адам выпрямился.

– Для чего?

– Это может быть для ребенка, но, скорее всего, для мамы. У нее кровотечение.

Телефон Адама зажужжал. Алекс звонила из аэропорта, пыталась узнать, что происходит. Он поставил ее на громкую связь, и все трое склонились над телефоном, пока он вводил ее в курс дела.

– Туда несут кровь, много крови. Лорен думает, что это для твоей мамы.

– Не дайте ей умереть, – сказала Алекс. – Ей нельзя умирать. Скажи ей, что я люблю ее и всегда любила. И она была отличной матерью. Не забудь сказать ей об этом.

После того как она положила трубку, Лорен посмотрела на Дэна с Адамом и сказала:

– Что мы наделали?

Они сидели, ссутулившись, в тишине, изо всех сил пытаясь сдержать свой ужас, ожидая и вместе с тем боясь следующего стука в дверь.

Когда стук наконец раздался, они разом резко вскинули головы и затаили дыхание, как будто их ударили под дых. Их сердца колотились, они смотрели на дверь, поначалу не в силах разглядеть фигуру в дверном проеме. Это была женщина, держащая сверток бледно-голубой ткани.

– Рут, а где Рут? – спросил Адам.

Лорен непроизвольно вскрикнула и протянула руки.

– Вот малыш, которого вы ждали все это время. – Акушерка передала ребенка Лорен. – Целый и невредимый. Держите, мамочка.

Лорен смеялась и плакала, Дэн подошел к ней, и они увидели лицо сына. Оно было цвета редиса, а сверху над ним – копна черных волос. Его глаза были закрыты, но он причмокивал ртом, словно что-то искал. Лорен согнула мизинец, так, как это делают многие матери. Она поднесла палец ко рту ребенка, и он начал яростно сосать. Затем остановился, открыл глаза и поднял на нее взгляд.

Она улыбнулась Дэну, слезы текли по ее щекам.

– Наш ребенок. Ты можешь в это поверить?

Дэн прикоснулся к крошечной ручке, и пальцы в ответ растопырились. Он безудержно зарыдал, как могут плакать только мужчины.

– Привет, сынок.

Адам не мог перестать покачиваться. Это был единственный способ держать себя в руках.

Акушерка листала записи.

– Педиатры осмотрели его. Оценка по шкале Апгар – девять из десяти, несмотря на обстоятельства.

Адам не мог больше сдерживаться:

– А моя жена?

Акушерка нахмурилась.

– Она все еще там. Я была с ней, пока он не родился. – Она полезла в карман и выудила небольшой сложенный листок бумаги. – Она передала мне сообщение для вас.

Лорен и Дэн встали и подошли к Адаму.

– Я лучше прочитаю вслух, потому что у меня почерк так себе. Ее было трудно услышать, но я думаю, что записала все.

Ребенок всхлипнул и заплакал – сухое, настойчивое блеяние. – Лорен начала покачивать его, и он замолчал.

– “Этот ребенок принадлежит Лорен и Дэну. Я хочу, чтобы они забрали его немедленно. Я хочу, чтобы у него была хорошая жизнь. Я люблю своих дочерей. Я люблю своего мужа Адама. Мне очень жаль”.

Когда акушерка читала последние слова, ее голос дрогнул. Она сложила записку и протянула ее Адаму.

Он прижал ее к груди.

– А она?.. – Он не мог продолжать.

– Ей очень плохо, и врачи все еще борются за ее жизнь. Мистер Фентон говорит, что придет к вам, как только они закончат в операционной.

В глазах акушерки стояли слезы.

Лорен качала ребенка и плакала из-за того, что случилось с матерью. Адам наклонился вперед, упершись локтями в колени. Она может умереть. В одиночестве. И это будет его вина. Он это допустил.