Сьюзен Спиндлер – Суррогатная мать (страница 65)
– Есть ли у вас какие-либо другие медицинские или психиатрические диагнозы, от которых вы принимаете лекарства или из-за которых вы наблюдаетесь у специалиста?
– Нет.
– Хорошо. Скорая помощь выехала. Они будут у вас примерно через десять минут. Я остаюсь на связи, пока они не доберутся до вас. Вы можете открыть входную дверь, чтобы медикам не пришлось ее ломать?
– Постараюсь.
– Хорошо, возьмите с собой телефон, когда пойдете к двери, я буду продолжать разговаривать с вами. Не торопитесь.
Рут поползла по коридору, толкая перед собой телефон. Ей казалось, что у нее на пути летят и шумят чайки. Какой долгий путь. Удушающая жара на вершинах скал. Она не могла дотянуться до защелки – слишком высоко, и пальцы не слушаются.
Рут подалась вперед и поймала ее, отодвинула назад и рухнула рядом с телефоном.
– Дверь отперта.
– Молодец, Рут, прекрасно. Сможете как-нибудь распахнуть ее? Скорая помощь почти на месте.
Рут протянула руку к двери и положила на нее голову.
– Вы хотите, чтобы я кому-нибудь позвонила? Муж, партнер, родственники? Или друг?
Она всхлипнула.
– Нет, не хочу.
Мерцающий синий шум, стук сапог по садовой дорожке. Люди в желтой одежде подняли ее и отнесли на носилках к машине скорой помощи. Внутри было холодно, с нее сняли одежду, намазали гелем грудь и прикрепили электроды. Манжета сжимается на руке. Пальцы ощупывают ноги.
Она закрыла глаза. Фельдшер разговаривал по телефону.
– Это не психосоматика, мы нашли в доме дородовую медкарту. Тридцать шестая неделя беременности, возраст пятьдесят четыре года. Похоже, она вынашивала его для кого-то другого…
– Нет, нет никаких признаков родов или разрыва плодных оболочек. Артериальное давление сто девяносто пять на сто пятнадцать. Двусторонний точечный отек. Рвота…
– Да, непонятно, но это не подходит… Хорошо, будем через десять минут.
Голова зажата в тисках боли: если пошевелиться или открыть глаза, она умрет от оглушительного света.
Она слишком больна и устала, чтобы думать. Кто-то стонал:
– Ребенок, помогите ребенку…
– Все в порядке, Рут, мы везем вас в родильное отделение. Доктора там знают вас и сделают все, что нужно вашему ребенку. Потерпите еще чуть-чуть.
Стук дверей. Выхлопные газы, горячий воздух, уличный шум. Она то поднималась вверх, то опускалась вниз на что-то твердое. Грохочут колеса. Скрипят больничные двери: внутри прохладно, гулкий коридор. Каталка останавливается. Колышутся шторы. Кто-то что-то говорит.
Она приоткрыла глаза и прищурилась сквозь спутанные ресницы. Лица с нимбами. Святые? Один силуэт приблизился. Раскрыл пальцами веки. Острый свет в глаза, прилив убийственной боли. Чаша под подбородком, кислота в горле и во рту, отвратительный запах. Женский голос:
– Замедленное расширение зрачка.
Теперь громко, прямо ей в ухо:
– Рут, я Дебби Морган, акушерка. Вы попали в больницу, потому что очень плохо себя чувствуете. Можете ли вы сказать мне, как долго ваши руки и ноги были опухшими?
– Со вчерашнего дня, даже кольцо пришлось снять.
– Что болит?
– Голова раскалывается; я ничего не вижу. Мне страшно.
– Я знаю, дорогая, все твои симптомы вызваны очень высоким давлением; нам нужно его понизить.
– Не могу больше.
– А где-нибудь еще болит?
Рут коснулась правой стороны грудной клетки.
– Тут.
Она то и дело всхлипывала.
– Нам нужен анализ крови, а также печени и почек. Быстро.
– Я умираю?
– Нет, мы поможем. – Она сжала руку Рут, но в ее голосе было больше надежды, чем ободрения. – Мы хотим стабилизировать ваше состояние и проследить за ребенком, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Мы дадим вам обезболивающие и что-нибудь, чтобы вам стало получше. Мы нашли сведения о вашей дочери в ваших записях, поэтому она знает, что вы тут.
Стук колес каталки, место поспокойнее. Куда отвозят мертвых? Руки опускают ее на кровать; манжета для измерения кровяного давления стискивает руку и усиливает боль в голове; голос:
– Двести на сто восемнадцать.
Руки шарили между ее ног, разбирая лоскуты плоти и проталкивая внутрь катетер; мочеиспускательный канал упирается в твердый пластик, очень больно.
– Белок в моче.
– Кто-нибудь вызвал педиатра?
– Я вставляю иглу, Рут, чтобы взять кровь на анализ и начать давать лекарства, чтобы вам стало лучше… Сейчас кольнет.
Игла проткнула тыльную сторону кисти; толчки, холод металла на коже.
– И еще одну в руку… Вот.
Она словно спускалась все глубже к вечному забытью. Холодный гель на животе, зондирование аппаратом УЗИ.
Пальцы во рту, возня, большая сухая штука под языком. Уберите это.
– Постарайтесь успокоиться, Рут, эта таблетка снизит ваше давление. Сделайте несколько глубоких вдохов.
Такая уставшая и тяжелая. Все. Она не могла больше держать глаза открытыми. Она будто парила…
Долгое время Рут провела в лимбе, потом все начало кружиться и рушиться. Над ее головой покачивался размытый синий силуэт.
– Мой ребенок мертв?
– На данный момент он в порядке, но…
Голос затих.
Спасите ребенка. Спасите ребенка. Спасите…
– …Сильное кровотечение в пупочной артерии, учитывая…
– …Повышенные рефлексы и клонус голеностопного сустава…
– …В таком случае показан сульфат магния…
– …Тромбоциты и коагуляция в норме, с позвоночником все в порядке.
Мужской голос, громкий и решительный:
– Хорошо, позвони в приемную, скажи, что мы уже в пути, если задержимся – пусть начинают готовиться. Вы сказали, что ближайшие родственники уже в пути?
Она закрыла глаза, чтобы остановить пляшущие перед ней узоры, но желтые и малиновые пятна проникали под веки, а плод с разбитым черепом пялился на нее. Она убила его, теперь был его черед. Непрожитая жизнь. Но если был бы он, то не было бы ни Лорен, ни Алекс. Слишком сложно все собрать. Все сломано, разорвано. Смерть может взять ее, но не ребенка.
– Рут, это Том Фентон, ваш консультант, мы встречались в ЖК. Мы собираемся подготовить вас к экстренному кесареву сечению, потому что у вас преэклампсия. У вас очень высокое кровяное давление, и оно не сбивается. Нам придется вынуть ребенка и плаценту, чтобы вам стало лучше. Вы понимаете?
“Миссис Фернивал, риски действительно есть, и вы должны полностью осознавать опасность деторождения в вашем возрасте. Преэклампсия, эклампсия, инсульт, кровотечение, смерть, конечно же. Материнская смертность”.