Сьюзен Хилл – Саквояж с мотыльками. Истории о призраках (страница 9)
– Да, спасибо.
– Хочешь, я у тебя на кровати посижу? Может, так быстрее заснешь?
– Спасибо, не надо.
Дэвид поворочался, потом затих. А после этого компанию Тоби составляли только луч света, пустое пространство и бессонница.
Четверть закончилась.
Тоби ждал в холле. Подъезжали машины, из них высаживались родители и загружали в багажники вещи. Мальчики махали друг другу на прощание, их толпа все редела и наконец осталась только небольшая группа в центре холла.
Тоби молился, чтобы его забрали не последним. Так и вышло: когда к крыльцу подъехала синяя машина, вместе с ним ждали еще двое мальчиков. За рулем сидел мужчина, показавшийся Тоби знакомым.
– Тоби Гарретт? Ах, вот ты где. Твой дядя не смог приехать, у него важные встречи, поэтому он прислал меня. Ты ведь меня помнишь?
Далее последовал торопливый разговор с двумя учителями, мужчина скрылся, а последний оставшийся мальчик уехал. Тоби мучился от жары.
– Извини, пришлось зайти к вашему директору. Он хотел убедиться, что я не какой-нибудь… ну, ты понимаешь. Вспомнил меня?
– Кажется, да.
– Я Мартин Прис, коллега твоего дяди. Живу напротив.
Тоби подумал, что должен знать этого человека: раз учителя уверены, что он не посторонний, значит все нормально.
Его чемодан и сумки погрузили в синюю машину. Тоби провожала только миссис Миллс: она стояла и махала рукой ему вслед, но не улыбалась.
Через дядин сад протекала река. Годы спустя Тоби вспоминал, как лежал на берегу в траве и опускал руки в воду. Они становились бледными, как молодые ветки с ободранной корой. В потоке они легонько покачивались туда-сюда, будто водоросли. Тоби нравилось ощущать это прохладное течение.
Общаться в дядином доме было не с кем. Тоби решил, что его это не смущает. Он ходил с дядиной женой на рынок в городке в десяти милях от дома: помогал донести покупки, стоял рядом, когда она болтала со знакомыми, и пил молочный коктейль в кафе, а тетя заказывала кофе. Она не обижала Тоби, но почти с ним не разговаривала. Наверное, потому, что у нее не было детей и она понятия не имела, как с ними общаться. Дядю Тоби видел редко. Он уезжал в Лондон с утра пораньше, а возвращался поздно вечером. Пару раз в выходные он сажал Тоби в машину, и они ехали купаться или рыбачить, но Тоби была отвратительна мысль, что крючок вонзается рыбе в рот. Он не хотел обманывать существо, которое всего лишь ищет пропитания.
Стояла жара. Впоследствии Тоби вспоминал, что его кожа всегда была горячей на ощупь и охлаждалась, только когда он опускал руки в реку.
А еще Тоби ясно помнил первый раз, когда увидел другого мальчика. Он смотрел на пучок ярко-зеленых водорослей, развевавшихся, будто волосы на ветру, а солнце пекло ему затылок. Тоби видел свое отражение в воде, оно тоже слегка покачивалось, а потом он увидел другое отражение. Мальчик стоял у него за спиной, его лицо выражало задумчивость, будто мыслями он витал далеко, а руки были разведены в стороны. Мальчик парил в воздухе. Тоби медленно обернулся, потом поглядел вверх, затем на противоположный берег реки. Но вокруг никого не оказалось. Никакого мальчика.
Тоби ходил к реке по два-три раза в день, даже когда лил дождь. Он ждал, глядя на свое отражение в прозрачной бегущей воде. И снова ждал. Однажды Тоби заметил тень. Он думал, что она ему не показалась. В другой раз он готов был поклясться, что лицо мальчика и его разведенные руки где-то здесь, рядом, просто он не в состоянии их увидеть.
Вот и все.
Лето получилось неплохим. Шли дни. Тоби составлял списки рыб и рек. Перечитал множество книг в дядином кабинете: у дяди они сохранились с детства. «Книга чудес про ВВС», «Приключения мальчика в армии», «Себ Симер, тайный шпион», «Книга чудес про транспорт». В основном картинки в них были не цветные, а черно-белые. Эти старомодные издания действовали на Тоби успокаивающе.
Плохо было только одно. Лето омрачало лишь то, что рядом не было Андреаса. Тоби скучал по нему каждый день. Поворачивался, собираясь поделиться с ним мыслью, что-нибудь показать, вместе посмеяться над шуткой, толкнуть его, чтобы Андреас толкнул его в ответ и началась шутливая драка. Тоби хотел гулять вместе с ним, жевать травинки, просыпаться ночью и слышать дыхание друга. Тоби спрашивал дядю, вернется ли Андреас, но тут же вспоминал: дядя не знает, кто это такой.
Какая-то часть души Тоби сморщилась и засохла. Там, где раньше был Андреас, теперь царили пустота и тишина.
Глава 2
– Все здесь? Должно быть двенадцать мальчиков из «Кемпиона» и восемь из «Кранмера». Садитесь в автобус, а я буду считать вас по головам. В туалет все сходили? Ехать часа два, на каждой заправке останавливаться не станем. Итак, попрошу первую пару подняться в автобус. Один… два… три… осторожно… семь… Лукас Джонсон, ты что там жуешь?
Тоби ждал позади всех. Последняя неделя сентября, но погода солнечная и теплая, будто сейчас июль. Тоби вспомнил реку и то, как опускал руки в воду.
Где сейчас Андреас?
– Пошевеливайся, Тоби Гарретт. Опять о чем-то своем задумался!
Но летние каникулы пошли Тоби на пользу: кожа загорела, лицо уже не такое обеспокоенно-настороженное. Однако взгляд всегда задумчивый. Она по-прежнему за него волновалась.
– Куда едем?
– Не помню.
– В Клотен-Холл.
– Не «холл», а «хаус».
– Без разницы.
– А что там?
– Откуда я знаю? Но точно какая-нибудь скукотища.
Тоби сел рядом с мальчиком из «Кранмера». На левой руке у него было только четыре пальца.
– Я там уже бывал.
– Это замок?
– Нет.
– С миссис Миллс ездил?
– Нет.
– А теперь послушайте меня. Надеюсь, вы не рассчитывали, что всю поездку будете обсуждать, обыграет ли Англия Вест-Индию и будут ли в туристическом магазине продавать конфеты.
Автобус свернул налево, и миссис Миллс покачнулась.
– Всем меня слышно?
– Вам бы микрофон, как в туристических автобусах, миссис Миллс.
– Это верно, но раз школа меня микрофоном не обеспечила, ушки на макушке и внимательно слушаем. Итак… Клотен-Холл. Кто-нибудь знает, когда его построили? Точную дату не требую, год можете не называть, достаточно век. Ну что, молчим? Почему-то я не удивилась. Клотен-Холл… и кстати, надо будет подготовить проект о нем, включая реферат из нескольких частей, поэтому в облаках витать не советую, запоминайте все хорошенько. Ну так вот… Примерно в тысяча семьсот шестидесятом году…
Тоби смотрел в окно автобуса. Поля. Дома. Шоссе. Поля. Проселочные дороги. Дома. Голубое небо. Луч солнца ударил по глазам.
Где Андреас? Вернулся домой? В свою страну? Тоби точно не знал, откуда его друг. Почему он так быстро уехал обратно? Вспоминает ли Андреас Хестерли? В ушах звучал голос миссис Миллс.
Якобинская эпоха. Это при котором Якове? Гобелен. Семья Дайкер-Венн. Королевский брак. Битва при… Дом ветшал. Крыша провалилась. Птицы свили гнезда. Летучие мыши. Пыль. Стены рушатся. Заросли. Ежевичные кусты. Позеленевшие пруды. Колодец. Большая галерея. Дом находится в собственности одной семьи на протяжении… на протяжении…
– Более трехсот лет… но к тому времени…
Два старика. Один пожилой слуга. Одна комната. Может быть, две. Крыша течет. Сырость. Даже плесень образовалась. Электричества нет. Дверь много лет запирают на металлический засов. Лошади, слуги, собаки, а сейчас никого. Ни машин. Ни денег. Металлическая плита. Металлические сковородки. Металлические кровати.
Там ночевал король. Который король? Почему? Когда?
Яков.
Якобинская эпоха.
Гобелены.
На картинах плесень, трещины и слой копоти. Полотна ван Дейка. Лошади. Ржавеющие уздечки. Ржавчина. Жук-точильщик. И темнота.
Повсюду темно. Окна заросли плющом. Даже летом ничего не видно. Свечи. Факелы на подоконниках, а рядом дохлые мухи, жуки и блюда из потускневшего серебра.
Старики умерли там.
Все хорошо сохранилось. Заколдованный замок, будто в сказке. Повсюду заросли и колючки. Свет проникает в окна сквозь завесу из ветвей и листьев, от этого он зеленый, будто под водой.
Мальчики невольно заслушались, миссис Миллс словно окутала их чарами. Поэтому, увидев дом, они были разочарованы.
– А вы говорили, тут шатер из паутины.
– Где вся пыль?
Клотен-Холл вовремя спасли, иначе он бы развалился и рухнул. Восстановили, покрасили, покрыли позолотой, отреставрировали. Отполировали. Чистота и порядок.
Со стен сорвали плющ, сады расчистили и посадили заново.