Сьюзен Хилл – Саквояж с мотыльками. Истории о призраках (страница 8)

У Тоби Гарретта фотографий не было.

– Тоби, хочешь, я принесу тебе постер? Пусть повисит, пока из дома не пришлют твои вещи.

– Нет, спасибо.

Но у него был атлас и блокнот, где он рисовал страны, которые придумывал сам. А во втором блокноте Тоби составлял списки – всего подряд. Он знал двух своих соседей по спальне. Они встретили его приветливо, но особого внимания на него не обращали. Кровать рядом с Тоби пустовала.

Он спал глубоко и беззвучно. Люк Бичем бормотал во сне, Дэвид О’Хара вертелся с боку на бок, а Тоби лежал без движения. Здесь ему было спокойно. Это ощущение покоя оказалось для него в новинку, и он ему доверял.

– Кто спал на четвертой кровати?

– Джек Мёрдок. Он уехал. Кажется, его семья сейчас в Африке.

– Скоро еще кого-нибудь подселят, – заметил О’Хара. – Школе нужны деньги.

Этот кто-то появился три дня спустя. Его звали Андреас.

– Ты откуда?

– Не знаю.

Другие двое покатились со смеху.

– Сам не знает, откуда взялся!

Подталкивая друг друга локтями, они хохотали нарочито громко.

– Отстаньте от него. Он просто забыл.

Дэвид О’Хара округлил глаза, Люк их закатил.

– Тоби тебе скажет, откуда ты. У него полно карт. Они ему нравятся. Обожает их. Любит, как родные.

Тут мальчишки плюхнулись на пол ногами кверху и принялись с визгом кататься по нему.

Тоби повернулся к новенькому, сидевшему на соседней кровати.

– Ничего страшного, что ты не знаешь.

Андреас теребил шов покрывала.

– К тебе там хорошо относились?

– Довольно хорошо.

– Долго ты там пробыл?

– Не знаю. Какое-то время. Казалось, что долго.

Вдруг лицо новенького застыло, будто разумом и душой он перенесся куда-то далеко, подумал Тоби, а на кровати осталось одно тело.

С того первого вечера мальчики стали неразлучны и все время играли во всякие игры, хотя и учились в разных классах. Они вежливо отделились от остальных и не общались ни с кем, кроме друг друга. Сдвинув стулья, они молча корпели над уроками, и в столовой ели точно так же. Если Тоби не нравилось приготовленное мясо, он отдавал его Андреасу. Андреас не пил молока и не ел молочных пудингов. Он пододвигал свою тарелку Тоби, и тот съедал обе порции – и свою, и друга. Они вместе гуляли, сидели на солнце, прислонившись к стене библиотеки и читали или срывали травинки и задумчиво жевали их. Андреас плавал как рыба. Тоби боялся воды. Но через месяц он преодолел свой страх. Тоби учился у терпеливого Андреаса держаться на воде, повторяя за ним все движения. Потом Андреас стремительно и грациозно проносился через пруд, разворачивался под водой и плыл обратно впереди всех. Тоби наблюдал за ним без улыбки, но не скрывал ни восхищения, ни гордости: и то и другое отражалось у него на лице.

По ночам они разговаривали шепотом, сдвинув кровати вплотную, чтобы их соседи не проснулись – и не подслушали.

Истории мальчиков были очень разными, но чувства – одинаковыми.

Однажды ночью Тоби лежал в кровати на боку лицом к Андреасу. Лунный свет озарял его лицо. Волосы у Андреаса были черные, густые и вьющиеся, кожа темно-оливковая. Его рука была вытянута в сторону кровати Тоби.

Андреас сидел рядом с мамой, как вдруг она стала странно дышать, ее глаза в панике устремились на него, а потом они затуманились, и Андреас подумал, что больше она его не видит. Он дотронулся до ее руки, потом до лица, заговорил с ней, попросил отозваться. Осторожно потряс ее.

Вошла горничная, взглянула на женщину на кровати и стала оттаскивать от нее Андреаса, так сильно схватив его за руку, что на коже остались следы от ее пальцев. Горничная звала его дядю, да и вообще всех, кто был дома.

Дядя откликнулся первым. Он вошел, схватил Андреаса и на руках вынес из комнаты. Когда его уносили, Андреас заметил пятно крови, растекавшееся по маминой рубашке и превратившее белую ткань в красную.

– Я лягался, – рассказывал Андреас Тоби. – Пинал дядю со всей силы. Пытался ткнуть пальцами в глаза.

– Что случилось с твоей мамой?

– Умерла. Больше меня к ней не пускали. Не разрешили вернуться и поцеловать ее.

– А твой папа?

– Погиб на войне. Говорили, мама так и не оправилась.

– На какой войне?

Но Андреас растерялся и не смог ответить. Тоби молчал, скрывая глубоко внутри запутанный клубок растерянности и боли и не зная, как выразить эти чувства. Вдруг его мама умрет? Что, если папа убьет ее? Тогда Тоби останется с ним один на один. Андреаса отослали прочь, а Тоби могут забрать обратно домой. Насовсем.

– Скажи что-нибудь, – попросил Андреас. – Только не говори, что ты мне сочувствуешь.

Но больше сказать было нечего.

О себе Тоби не рассказывал – просто потому, что Андреас не задавал вопросов. Мальчики делили время и пространство, вместе молчали, вместе играли в причудливые игры с придуманными ими самими запутанными правилами, которые постоянно менялись в зависимости от ситуации.

Тоби чертил карты и сопровождал их замысловатыми подписями, создавая выдуманные страны, королевства, острова и города. Племена. Общины. Языки.

Мальчики читали одни и те же книги: стоило одному дочитать свою, и он сразу отдавал ее другому.

С остальными детьми Тоби и Андреас общались вполне доброжелательно, но держали дистанцию, никого не подпуская к себе близко. Вскоре ученики перестали обращать на них внимание и занялись своими делами. Иногда они глядели на мальчиков и перешептывались, но чаще пожимали плечами и игнорировали двух друзей.

Но взрослые все замечали: они настороженно следили за развитием этой дружбы, обсуждали ее и предлагали варианты решения проблемы.

– Где вы тут нашли проблему? Два одиноких мальчика с трудными судьбами подружились.

– Но они слишком тесно общаются и проводят время только друг с другом.

– Я вас умоляю! Ребятам всего тринадцать!

– Предлагаю расселить их по разным комнатам.

– Во-первых, это жестоко, а во-вторых, только хуже сделаете.

– Может, перевести их в разные потоки?

– Не надо вмешиваться. Ситуация уладится сама собой.

Решения не находилось, и проблему отложили в сторону, а мальчики оставались неразлучными и часто просто молчали вместе. Они не сумели бы объяснить свои чувства, но оба понимали, что нашли друг в друге утешение и путь к исцелению. Мальчики не задавались вопросом, почему так вышло, и жили одним днем, хотя один раз, когда в разговоре всплыла тема летних каникул, Андреас просто сказал:

– Ты поедешь со мной.

Тоби в этом даже не сомневался.

За две недели до конца четверти Андреас исчез. За обедом Тоби сидел один. Он молча ждал, не сводя глаз с двери.

Другие мальчики держались от него в стороне. Все были озадачены и даже слегка встревожены. Никто не знал, что случилось.

В восемь мальчики пошли спать. Другие двое быстро разделись и легли. По сторонам они не смотрели: Дэвид О’Хара уткнулся носом в книгу, Люк зарылся под одеяло с головой.

Пустая кровать Андреаса была не застелена. Ее задвинули в угол, под окно.

– Спокойной ночи, мальчики, приятных снов.

Свет потушили.

Тоби хотел задать вопрос, но боялся услышать ответ. Он лежал на спине с открытыми глазами и глядел на слабый луч света из коридора, проникавший через щель под дверью. Пустота рядом с Тоби была такой глубокой, что он боялся в ней утонуть.

– Тоби? – (Он ждал продолжения.) – Ты как, нормально?