Сьюзен Хилл – Чистые сердцем (страница 43)

«Понял».

Он нажал Отправить.

Он прикинул, что ему понадобится сорок минут, чтобы, срезав через железнодорожные пути, дойти от Дульчи до Аппрентис-роуд. У него не было будильника, а даже если бы и был, он не стал бы рисковать разбудить Мэтта, так что он лег в двенадцать и просто лежал, закинув руки за голову. Сон ему не грозил, настолько он был на взводе. Рядом с ним беспокойно спал его племянник, который храпел, сопел, что-то бормотал и переворачивался с боку на бок.

Ярко светила луна. Она подсвечивала силуэт Энди и постеры с металлистами и мотоциклами на противоположной стене. Он никогда особенно не любил луну. Он считал ее зловещей и холодной, но сегодня она ему пригодится.

Мобильный лежал у него в кармане.

В один момент он поднялся и тихо обулся. Мэтт завозился и забормотал, но никак не отреагировал. В доме было тихо. Его зять был на работе. Мишель смотрела телевизор вместе с парой банок сидра, еще когда Энди поднимался наверх. Он медленно спустился по лестнице, не производя ни звука, снял с крючка свою куртку и выскользнул за дверь. Замок щелкнул, и он замер. Но он понял, что мог бы со всей силы хлопнуть дверью и никто все равно бы не услышал.

Он пошел по пустым, освещенным луной улицам и через какое-то время понял, что чувствует вовсе не страх или беспокойство, он чувствует возбуждение. Достаточно было того, что он был один, в такой час, на улице, после стольких лет вообще без единого повода для возбуждения… Но было и кое-что еще. Что бы он ни должен был сейчас сделать, это явно было незаконно, хотя он и не знал, до какой степени. Но сам факт, что он снова шел на дело, под покровом ночи, повязанный еще с кем-то, и они были против всего этого спящего мира, будоражил его. Ему не хотелось признаваться в этом даже себе самому.

Тут и там в окнах горел свет. Один раз мимо него проехало такси, и он инстинктивно спрятался в кустах. На пустыре рядом с железнодорожными путями он увидел лисицу, перебежавшую улицу прямо перед ним, с опущенной головой и горящими глазами. Ему нравился запах ночи.

Аппрентис-роуд оказалась намного дальше, чем ему казалось по его воспоминаниям. Было уже двадцать минут третьего, когда он до нее добрался. Он начал двигаться медленнее и держаться заборов. Ничего не было видно. Ни машин. Ни огней.

Это была длинная улица с домами эпохи короля Эдуарда, в основном переделанными под многоквартирные, с парочкой неуклюжих, наскоро выстроенных вкраплений эпохи 1960-х. А потом он ее увидел, почти в самом конце. «Ягуар», припаркованный в стороне от света фонарей. Только машина. Человека не было.

Энди осторожно к ней приблизился. Остановился. Подождал. Нащупал пальцем телефон в своем кармане.

Так он стоял, наверное, минуты четыре, едва дыша. Ничего. Никого. Он пошел к «Ягуару». В нем никого не было, но на водительском сиденье лежала дорожная карта. Он медленно протянул руку и нажал на дверную ручку, в любой момент готовый отпрыгнуть, если вдруг завоет сигнализация. Но этого не произошло. Дверь была не заперта.

Он наклонился и отодвинул карту. Под ней лежали ключи. Как только он их коснулся, у него завибрировал телефон, испугав его до смерти. На спящей улице звук показался громким, словно сирена. Он достал его из кармана. Экран подсвечивался странным зеленоватым цветом.

«Аэродр. 4 мл., угол Данстн, ангар 5».

Энди оглянулся. Ни отсвета, ни звука, но кто-то тут был, кто-то точно знал момент, когда он залез внутрь «Ягуара». Пот затек под его воротник.

Он подождал. Ничего. Больше сообщений не было.

Он знал, что это за аэродром. Они часто бегали туда мальчишками. Он думал, что теперь его полностью достроили.

Он сел в машину и устроился за рулем. Тут пахло просто прекрасно – холодной кожей. Когда он вставил ключ в зажигание, приборная доска загорелась мягким голубым светом. Короткий рычаг, покрытый кожей, идеально ложился в его ладонь. Он включил двигатель. Он не водил машину уже пять лет, но сейчас казалось, что всего пять минут, и рычание двигателя ласкало его слух. «Ягуар» – это было что-то с чем-то. Салон был просто безупречен. Пробег – всего три тысячи миль. Он снял машину с ручника и поехал тихо, медленно, не зажигая фар, в другой конец дороги. Прекрасно.

На главной дороге было пустынно. Энди включил приглушенные фары и пристегнулся. Он проехал три мили до объезда, свернул на втором повороте и выехал на открытую проселочную дорогу, ведущую к аэродрому. Его сердце колотилось. Он нажал на газ, и «Ягуар» полетел вперед.

Пара грузовиков на главной дороге ему все-таки попались, но на объезде было пустынно, а после него он ни разу не увидел ничего, кроме совы и шерстки кролика в свете фар. Он быстренько проскочил изрытую колдобинами проселочную дорогу, которая вела к аэродрому. Казалось, ничего особенно не изменилось. Он замедлил ход. Ничего. Ни автомобилей, ни огней, никого.

В самом конце все еще стояли послевоенные дома, похожие на казармы со своими круглыми крышами. Энди медленно проехал мимо них, потом повернул и двинулся через поле; как только он это сделал, телефон снова завибрировал. Дьявольская штуковина, будто воплощение невидимого наблюдателя.

Он остановился и взял телефон в руки.

«Оставь ключ под картой».

Он подкатил ко второму ангару, под номером пять, приглушил огни, выключил двигатель и стал ждать. Он ждал четверть часа. Никто не пришел. Вокруг было темно и тихо. Он вышел из машины и встал, держась за дверь «Ягуара». Значит, здесь ему надо оставить машину. А потом что? Идти обратно?

Да, идти обратно.

Мать твою.

Он пихнул ключи под карту, хлопнул дверью и двинулся в темноту. Черта с два он сделает это еще раз для Ли Картера или для кого-то другого. Он дыру в ботинках протрет.

После того, как он прошел где-то милю по проселочной дороге, он услышал, как к нему приближается машина. На секунду его ослепил свет фар.

– Садись.

Это был старый «Лэнд Ровер». Он не знал этот голос, не узнал водителя. Он залез на сиденье, накрытое мешковиной и пахнущее навозом.

– Доброшу тебя до угла Бартон-роуд.

– Ты кто?

– Иэн.

– Иэн какой?

– Иэн.

После «Ягуара» это было словно катиться в бочке. Энди чувствовал каждый камешек под колесами. Он взглянул на водителя. На нем была рыбацкая шапка. Ему, наверное, было лет тридцать – тридцать пять.

– Ты постоянно работаешь на Ли? – спросил он.

– Бартон-роуд.

– Ладно, Бартон-роуд так Бартон-роуд, Человек-Загадка.

Иэн хмыкнул.

– Хочешь ириску? Прямо перед тобой лежат.

– Нет, спасибо.

– Как хочешь.

– Ты откуда?

– Отсюда.

– Извиняюсь, что спросил.

Они проехали в тишине весь остаток пути, но эта тишина не казалась напряженной. Выйдя из машины, Энди взял конфету и сунул ее себе в рот.

– Спасибо. А то мне пришлось бы на своих двоих добираться.

Иэн рассмеялся. Звук дизельного двигателя разнесся, казалось, по всей округе. Энди проводил взглядом задние фары «Лэнд Ровера», пока они не исчезли в конце дороги, и только потом отправился в Дульчи. Было пять минут четвертого. Луна спряталась за тучами, но улицы были оранжевыми из-за фонарей.

Он чувствовал себя совершенно убитым и почему-то обиженным. Ничего особо не случилось. Он отогнал одну машину, потом его увезли на другой. Законно это было или нет, единственной интересной вещью во всем этом был «Ягуар». Упоминания о деньгах вообще не прозвучало.

Завтра он позвонит Ли Картеру и скажет, что больше он этим заниматься не может.

Тридцать три

Старший констебль Пола Девениш сидела напротив него в его кабинете.

– Приятно увидеть тебя снова, Саймон. Дай мне краткий отчет о том, что происходит, а потом я пойду и поговорю со всеми.

– Собрать команду в переговорной через полчаса, мэм?

– Нет, нет. Они подумают, что я приехала тянуть из них жилы. Я просто скажу пару слов, а потом побеседую с людьми прямо в офисе.

– Они это оценят.

– Как общее состояние духа?

– Немного упавшее. Им нужна подзарядка… Поэтому особенно хорошо, что вы здесь.

– Единственное, что может дать им настоящий толчок, это какой-то прорыв, но такого пока не наблюдается. Им не за что уцепиться.

– Вы не против, если я пошлю за кофе? Не знаю, успели ли вы насладиться волшебными напитками из кипрского заведения рядом с нами.

– Звучит прекрасно. Но и кафетерий я обижать не хочу.

– Они привыкли. Капучино?

Саймон поднял трубку.

– Натан? Не может кто-нибудь сбегать к киприотам и взять капучино для констебля и двойной эспрессо для меня? Да, я так и думал, что ты сможешь. Спасибо.