Сьюзен Эйшейд – Госпожа Смерть. История Марии Мандель, самой жестокой надзирательницы Аушвица (страница 32)
Каждый раз, когда приходил очередной состав, а предыдущий еще не был полностью обработан, вновь прибывшим приходилось ждать. Позже Грёнинг отмечал, что в такой ситуации делалось все возможное, чтобы вновь прибывшие не могли узнать о действующих процедурах.
Некоторые из музыкантов оркестра вспоминают, что их использовали в качестве отвлекающего маневра, чтобы успокоить прибывавших людей, а многие уцелевшие пассажиры вспоминают, как оркестр звучал на фоне криков и плача женщин и детей, лая собак и выкрикиваемых немцами приказов.
– Однажды оркестр играл всю ночь во время отбора венгерских конвоев. [Мы] видели, как прибывали все конвои. Играли на улице, весь наш репертуар, до последней ноты»12.
Другой целью было отвлечь эсэсовцев, которые также должны были оставаться на улице всю ночь.
Из-за того что оркестровый барак располагался напротив крематория, женщины всегда знали о массовых убийствах, происходящих за их окнами. Когда прибыли венгерские заключенные, сожгли так много людей, что крематорий не справлялся. Множество тел сбрасывали в ближайшую могилу и сжигали там13. Одна участница оркестра позже рассказывала, что вид горящих трупов и жуткий дым от них преследовали ее всю дальнейшую жизнь14.
В этот период оркестр репетировал и играл с утра до ночи.
Эти часы давали нам возможность ненадолго отвлечься от ужасных событий, происходивших в шаге от нас. Одна из участниц оркестра по имени Ариала была уже не в состоянии выносить жизнь в Биркенау. Она бросилась к электрической ограде и умерла на ней15.
Оскар Грёнинг соглашается, что крематориев не хватало для выполнения поставленной задачи, поэтому пришлось вернуть «старую технологию» открытого сжигания трупов в ямах и кострах16. Хелен Тихауэр подтверждает это и отмечает, что ночью небо было красным от огня.
– Я гуляла поздними вечерами, когда сжигали тела, и эти факелы горели высоко в небе. Красный цвет был везде вокруг меня. Мне казалось, что я попала в настоящий ад на земле17.
Во время перевозки венгерских евреев заключенные видели, как Мандель непосредственно участвовала в выбраковке18.
Мария справлялась с давлением по-своему. На ее собственной вилле, где работали заключенные женщины, после отбора устраивали вечеринки и пили алкоголь, взятый из вещей новоприбывших. Немка по фамилии Климашевская, проработавшая на вилле около месяца, вспоминает, что Мандель вела дневник, в котором делала записи о прибывающих транспортах, выбраковках и количестве людей, отправленных в газовые камеры19.
Глава 56
Роспуск оркестра
Последние шесть месяцев существования лагеря Биркенау выдались бурными и, по нацистским меркам, беспорядочными. Над комплексом Аушвиц все чаще летали разведчики союзных войск. Оскар Грёнинг вспоминает, что, когда прибывали составы из Венгрии, часто летали союзные пилоты, которые к этому моменту войны «могли беспрепятственно летать, не встретив ни одного немецкого самолета, даже штурмовика».
Примерно в трех километрах к востоку от Аушвица находилась крупная фабрика Моновиц-Буна, принадлежавшая компании
Грёнинг отмечает, что было одно или два нападения на фабрику и один раз даже на главный лагерь Аушвиц I. Ущерб был минимальным, и никакие важные объекты не пострадали. «Пострадали два блока домов рядом с главным лагерем, в которых работали заключенные, – таким образом, евреи оказались между двух огней войны»2. Данута Чех подтверждает, что 20 августа 1944 года в воскресенье поздно вечером при хорошей погоде американцы бомбили
Позже Грёнинг отмечал, что, хотя несколько бомб упало после или во время атак на завод в Буне (в пяти километрах от него), «никто не воспринимал опасность бомбардировок всерьез – мы были слишком рассредоточены»4.
Мария, однако, восприняла опасность бомбежки всерьез. Анна Паларчик рассказывает «забавную историю» о воздушном налете, когда заключенным сказали отправиться в блок. Они обрадовались приближению британской авиации, которая собиралась разбомбить лагерь.
– Однако эсэсовцы… [очень нервничали во время налетов]. Девушки в главном лагере видели, как Мандель ползла на четвереньках к Бункеру!5
В августе Мария попросила о переводе из Аушвица, но ей приказали остаться еще на несколько месяцев6. В начале октября заключенные зондеркоманды, отвечавшие за работу крематория IV, подняли восстание и взорвали установку. В ответ последовали жестокие расправы, а женщины, участвовавшие в сопротивлении, были арестованы и убиты за то, что снабдили восставших взрывчаткой.
Где-то в октябре Мария снова посетила Мюнцкирхен. К этому моменту ее жесткая внешняя скорлупа начала давать трещины под давлением обстоятельств. Один из племянников Марии вспоминает, что Мандель приехала в форме, на внедорожнике, в сопровождении человека с оружием, который ждал снаружи, пока она беседовала с сестрой внутри. Мария пробыла там недолго, и Анна, ее сестра, плакала, когда она уходила, потому что хотела, чтобы Мария осталась и не возвращалась в Аушвиц. Ее племянник хорошо помнит, как Мария сказала: «
По возвращении в Биркенау Мария окончательно распустила оркестр, что произошло, когда Франца Хёсслера в очередной раз не было на месте8. Хёсслер, узнав о случившемся, пришел в ярость и неистово пытался восстановить оркестр. «Это была комедия, просто комедия! – восклицал позже один из уцелевших. – Остальные сжигают документы, уничтожают всякие следы, везде видны панические приготовления к эвакуации, а он создает новый оркестр»9. Одна участница оркестра, Вися, сказала, что Мандель специально распустила оркестр, пока Хёсслера не было, чтобы поквитаться с ним такой злой шуткой. «[Мы действительно думали], что это было исключительно ее решение [распустить оркестр] без согласования с Хёсслером»10.
Хелена Нивиньская вспоминает, как это происходило.
Во время ужина 31 октября 1944 года в оркестровый блок неожиданно вошел член гарнизона СС и подал команду
По мере того как заключенных отправляли обратно в Германию, население лагеря стало уменьшаться. Несколько самых ненавистных всем охранников, в том числе Ирма Грезе, были переведены в Берген-Бельзен. В некоторой степени условия содержания заключенных стали легче, а постоянное преследование ослабло. Одна из уцелевших назвала это время «идиллией»12.
В интервью 2003 года Хелен Тихауэр отметила, что если бы Германия выиграла войну, то в планах был новый женский лагерь, которым должна была руководить Мандель.
– В конце 1944-го Мандель получила повышение и стала руководителем будущего крупнейшего женского лагеря в рейхе – Кауферинга. Это было в ближайших планах.
Мандель уже отобрала группу женщин из Биркенау, которых она собиралась взять с собой, и Тихауэр была одной из них:
– Она уважала меня, потому что у меня были свои навыки. Я покорила ее13.
Однако на тот момент Германия явно не выигрывала войну, поэтому все планы по созданию нового женского лагеря в Кауферинге были отменены. По мере того как лагерь Биркенау стал уменьшаться, информации о Марии становилось все меньше. Как и многие офицеры СС, она держалась в тени и пыталась понять, что будет дальше, особенно учитывая растущую, но редко высказываемую вслух вероятность того, что Германия проиграет войну.
Одна из последних записей о Марии в Аушвице была сделана Эллой Лингенс-Райнер поздней осенью того же года.
Когда Мандель появилась в воротах лагеря, всем заключенным немцам было приказано выйти на улицу. Спросив, все ли на месте, Мандель взяла картонную коробку и сказала: «Вот вам немножко шоколада, и если вы будете хорошо себя вести, то получите еще». Каждому из нас дали по маленькому кусочку шоколада, взятому из посылок швейцарского Красного Креста. Сначала мы были ошарашены, потом нам пришлось давиться от смеха.
Заключенные быстро поняли, что Мандель, как и многие другие надзиратели, начала нервничать. Как отмечает Лингенс-Райнер:
– Теперь тюремщики были напуганы и пытались задобрить нас в последний момент кусочком шоколада! Так их мозги представляли себе мир14.
Согласно записям, в ноябре Мария практически не работала, а затем, 30 ноября, в последний раз покинула Аушвиц, чтобы приступить к выполнению нового задания в немецком лагере Мюльдорф.
Часть пятая
Глава 57
Концентрационный лагерь Мюльдорф