Сьюзен Эйшейд – Госпожа Смерть. История Марии Мандель, самой жестокой надзирательницы Аушвица (страница 30)

– Женщина объяснила, что находится на девятом месяце беременности и что после родов она сможет работать. Она умоляла сохранить ей жизнь. Мандель ударила ее ногой в живот и отправила в газовую камеру¹¹.

Как можно объяснить эти парадоксальные действия Марии? Психолог Джон Гротген предполагает, что Мандель не могла позволить себе дать волю доброте, сжаливаться над такими вещами, как кудряшки ребенка, и изо всех сил старалась избегать сострадания. Все, что вызывало сострадание, было опасно как в личном, так и в профессиональном плане. Она должна была бороться с этим.

– Мария воспринимала себя как человека, который вряд ли станет родителем. Одной из трагедий в жизни Марии была преждевременная смерть сына ее сестры, Франца Йозефа. Таким образом она проживала эту потерю: это был способ убежать от своей реальности.

Гротген отмечает, что для Мандель дети также были возможностью стать еще более влиятельной. Взять жизнь, взрастить ее, а затем убить. Обладать властью, чтобы совершить такой поступок.

– Что касается ее общения с детьми – это как эмоциональный отпуск. Например, пообщаться с ребенком – насладиться приятными эмоциями, словно побывать в простом, счастливом мире. У многих надзирательниц были свои постыдные удовольствия, а у нее свои; это и еще животная потребность во власти¹².

Глава 52

Преждевременная утрата

Она была спасительницей оркестра,

ей удалось спасти нас – но, увы, не себя.

5 апреля 1944 года женский оркестр постигла тяжелая утрата – умерла Альма Розе.

За три дня до этого Альма провела удачный воскресный концерт. Она гордилась своими музыкантами, а вечером ее пригласили на празднование дня рождения фрау Шмидт, капо, работавшей в Канаде. По возвращении в оркестровый барак Альме стало ужасно плохо: разболелась голова, появилась тошнота, головокружение и судороги. Она бредила, двигая руками, как дирижер². Вызвали Мандель, которая прибыла с врачом СС и приказала доставить Альму в санчасть. Мария была крайне расстроена и выделила Альме отдельную комнату в больничном блоке с неслыханной роскошью – раскладушкой с постельными принадлежностями³.

В следующие два дня состояние Альмы ухудшалось. Доктор Менгеле приходил на консультации, а Альма металась между бредом и ясностью ума. После различных безуспешных попыток лечения Альма умерла незадолго до рассвета 5 апреля в возрасте тридцати восьми лет, вероятно, от ботулизма.

Мандель вернулась в музыкальный блок и объявила, что оркестранты могут пройти в санчасть, где тело Альмы положили на постамент из двух табуретов, покрытый белой тканью⁴. Оркестрантки, многие из которых открыто плакали, попрощались и положили на тело Альмы маленькие букетики диких цветов. Анита Ласкер-Валль позже отметила, что «даже эсэсовцы выглядели расстроенными»⁵.

После этого Мария несколько отстранилась от оркестра, хотя музыканты изо всех сил старались поддерживать высокий исполнительский уровень без наставлений Альмы. Стало очевидно, что Альма и была оркестром⁶. Без ее твердого руководства коллектив начал распадаться.

Глава 53

Мáла

В лагере не было казней. Я знала только об одной, и то это была бывшая женщина-заключенная, которая сбежала из лагеря днем в форме надзирателя и была схвачена через несколько недель вместе с заключенным-мужчиной. Некоторое время ее держали в бункере в Аушвице. Почему ее приговорили к смерти, я не знаю. Это был приказ, согласно которому любой, кто попытается сбежать, карался смертью.

В начале лета 1944 года заключенные в Аушвице-Биркенау были потрясены побегом и поимкой заключенных Малы Циметбаум и Эдека Галинского. История Малы и Эдека сегодня считается одним из самых трогательных примеров любви и мужества во время Холокоста.

Мала Циметбаум была молодой женщиной, известной своими языковыми способностями, острым умом и уверенностью в себе. Основная должность Малы была Läuferin, лагерная посыльная. Это была одновременно трудная и престижная работа. Посыльный должен был стоять у главных ворот в любую погоду. Как только надзиратель, например Мандель, кричал Läufer!, женщина должна была подбежать и выполнить любой приказ. Положение и влияние Малы выросли до того, что ей, в отличие от заключенных, разрешили носить длинные волосы и хорошо одеваться. Ее также уважали другие заключенные, которые ценили ее старания улучшить условия их содержания².

Мала быстро стала любимой посланницей Мандель и пользовалась большей свободой в лагере³. Она влюбилась в Эдека Галинского, польского заключенного. Придумав и осуществив тщательно разработанный план, она сбежала вместе с ним, переодевшись в немецкую форму. Когда эсэсовцы узнали о случившемся, они были потрясены⁴. Марго Дрексель даже начала поиски, опасаясь, что Мала где-то заболела. «Они просто не могли поверить, что она сбежала!»⁵

После необычайно долгой переклички, во время которой лагерь гудел от новостей, завыли сирены, и все поняли, что они сбежали.

Поползли слухи, что Мала и Эдек взяли с собой списки, чтобы рассказать миру об Аушвице. Эсэсовцы стали быстро звонить на военные заставы в округе, распространяя новости о побеге и наращивая погоню⁶.

Мале и Эдеку удалось скрываться от преследователей две недели – это были дни надежды и ликования для заключенных лагеря, эмоционально отождествлявших себя с беглецами. Паре удалось добраться до словацкой границы, но они вызвали подозрение у пограничников. К сожалению, Мала и Эдек были арестованы и возвращены в Аушвиц.

Эдек был подвергнут пыткам, а затем повешен в Биркенау. Мале отрезали волосы и поместили в барак. Один заключенный позже рассказывал: «Мне удалось поговорить с ней наедине. Она сказала только: «У меня все хорошо»⁷. Всем знакомым она говорила, что не позволит себя повесить.

Поскольку Мария Мандель доверяла своей посыльной, она восприняла побег Малы как личное предательство. Публичная казнь позволила бы Марии выплеснуть свой гнев и послужила бы предупреждением для других.

Мандель приказала заключенным собраться на специальную перекличку на улице лагеря, расположившись по кругу, чтобы все могли хорошо видеть и слышать происходящее. «Было не холодно, дождя не было, погода была хорошая»⁸.

Пришла Мандель с другими чиновниками⁹, за ними – Мала, сдержанная и очень бледная. После того как все собрались, воцарилась звенящая тишина, и Мандель зачитала приговор с листа бумаги в руке¹⁰.

– Эта Мала, которой мы так доверяли, сбежала. Из Берлина пришел приказ, что еврейская женщина, которая осмелится сбежать из нашего лагеря, должна быть повешена, – произнесла Мандель¹¹.

Когда заключенные начали тихо переговариваться между собой, Мала вдруг выхватила украденное лезвие и порезала себе запястья. Затем поднесла окровавленную руку к Марии¹², в то время как охранники пытались скрутить ее и отобрать лезвие. Мала боролась изо всех сил, крича:

– Я знаю, что умру, но это не важно! Вы тоже умрете, ваши часы сочтены!¹³

Двое мужчин все-таки смогли надеть на Малу наручники и жестоко избили ее. Зрелище, которое Мандель тщательно планировала, было испорчено, наступил хаос, и она была вне себя от гнева. Заключенным приказали вернуться в бараки, а Малу увезли на каталке в блок 4. «Они хотели остановить кровотечение, чтобы привести приговор в исполнение. Чтобы она не умерла от собственной руки». «Она больше не была человеком. Она была кровавым сгустком, месивом»¹⁴.

Мандель пошла следом, и через приоткрытую дверь свидетели видели, как она избивала и пинала Малу, с ненавистью крича на истекающую кровью женщину¹⁵.

– Затащите эту свинью в печь живьем!¹⁶

Малу увезли на повозке¹⁷. Никто точно не знает, где и как она умерла, но в тот день ее не стало¹⁸.

Во время последующего суда над Марией за военные преступления она принижала свою роль в казни Малы и Эдека. «В политическом отделе я узнала, что Мала была приговорена к смерти в Берлине. Мне позвонил Arbeitsdienstführer [9] Рейтерс и сказал, что Мала хочет перерезать себе вены. Поэтому я приказала немедленно отвезти ее в больницу на лечение. Позже я получила приказ из политического управления перевезти ее для казни в крематории»¹⁹.

В душе Мария была разгневана поступком Малы и своими действиями. Как, каким образом Мала осталась жива, истекая кровью?! Весь женский лагерь застыл в молчании, видя, как унижают главную надзирательницу.

После неудачной казни Мария была вся в поту, в крови Малы, сердце все еще колотилось от ярости. Она оказалась удивительно бессильна перед ее мужеством.

Глава 54

Возвращение домой

Она вернулась в Мюнцкирхен как императрица, в прекрасном мундире и красивых длинных сапогах!

Лето 1944 года стало судьбоносным для Марии Мандель. Из Венгрии стали прибывать большие вагоны с заключенными, и весь лагерь Аушвиц-Биркенау привлечен для их массового уничтожения. Побег, плен и неудачная казнь Малы Циметбаум усугубили стресс Марии.

Все еще переживая смерть Альмы Розе, Мария изо всех сил старалась поддержать женский оркестр. Дирижер, назначенный на место Альмы, не мог поддерживать качество и организованность коллектива. Воскресные концерты были отменены, хотя музыканты продолжали играть марши для приезжающих и уезжающих с работ. В физическом плане Марию продолжали мучить кишечные паразиты.