Сьюзен Эйшейд – Госпожа Смерть. История Марии Мандель, самой жестокой надзирательницы Аушвица (страница 18)

Он отметил, что в столовой были такие мелочи, как мыло для бритья, кисточки, стаканчики для питья и небольшие закуски, но персонал также часто посещал овощной магазин, где можно было купить кости для супа¹². И Грёнинг, и Мандель наслаждались совместными танцами и концертами в главном лагере, где был «очень хороший оркестр заключенных, [который] играл марши, оперетту и другие музыкальные произведения с 11:00 до 12:30 перед офисом коменданта». Местные концерты были не хуже хороших концертов в курортном городе¹³.

Артур Либехеншель, занимавший должность коменданта Аушвица с декабря 1943 по май 1944 года, организовывал и другие специальные развлечения для персонала лагеря, включая постановки опер в Катовице, спектакли регионального государственного театра, детские утренники для семей СС и выступление Катовицкого симфонического оркестра¹⁴. Он отметил, что «в комендатуре концлагеря Аушвиц до двух часов дня 12 декабря 1943 года можно будет принимать заказы на рождественские елки для различных рот, их отделов и секций». Либехеншель также отмечал, что часто ходил ужинать в Hotel zur Post, «маленький причудливый старый ресторанчик в городе»¹⁵.

Хельга Шнайдер вспоминает, как ее мать, женщина-надзирательница в Биркенау, хвасталась их хорошими условиями, в то время как многие другие в Европе страдали от страшнейшего голода.

– У нас было все, товарищи следили за тем, чтобы мы ни в чем не нуждались: настоящий кофе, салями, масло, польская водка, сигареты, душистое мыло. У нас были шелковые чулки и настоящее шампанское, правда, только на Рождество¹⁶.

Она продолжает:

– Я, например, была настоящим книжным червем, и когда товарищи возвращались из Берлина, то всегда привозили мне что-нибудь интересное почитать¹⁷.

После того как Мария провела в Аушвице несколько месяцев, она приобрела частную виллу в этом районе¹⁸. После этого она покинула Stabsgebäude и жила в отдалении от других эсэсовцев¹⁹.

Многих офицеров СС и женщин-надзирательниц навещали родственники и друзья. Ирен, жена Йозефа Менгеле, навещала своего мужа и описывала «счастливые дни», когда они плавали и собирали ежевику на варку варенья²⁰.

Позже Мария написала, что ее навещал двоюродный брат. Жители города Мюнцкирхен соглашались с этим, утверждая, что Мария Грубер была двоюродной сестрой, которую Мария взяла с собой в Аушвиц, где работала. «Она не выдержала и уехала»²¹. Хелен Тихауэр также вспоминает, что у Марии были люди, которые навещали ее «время от времени»²².

Для визитов друзей и родственников Оскар Грёнинг и многие другие использовали гостиницу напротив железнодорожного вокзала, которая носила название «Оружейный дом СС», где гости из рейха могли нормально заселиться и остаться на ночь. Многие из его товарищей так и поступали. Он находил заявления знакомых Марии Мандель о ее гостях «абсолютно правдоподобными»²³.

Сотрудники и помощники СС также могли брать отпуск (Грёнинга отправили на несколько недель в лыжный домик, чтобы он восстановился после болезни²⁴), и многие регулярно посещали Солахутте, близлежащий курорт, где они могли охотиться, ходить в походы, загорать, наслаждаться озерами и парками. На одной из фотографий женщины-надзирательницы в большой группе наслаждаются свободным от работы временем, общаясь с веселыми мужчинами – офицерами СС, один из которых играет на аккордеоне²⁵. Позже Грёнинг говорил: «Особая ситуация в Аушвице способствовала возникновению дружеских отношений, о которых я с радостью вспоминаю»²⁶.

Глава 29

Oberaufseherin

Как и в Равенсбрюке, Мария выдержала испытание, став главной надзирательницей в Биркенау. Несмотря на трудности, Мандель гордилась своим профессиональным успехом и возросшим статусом. Теперь она была, пожалуй, самой важной женщиной в лагерях Гиммлера.

Заключенные обращали внимание на физические данные Марии. Уцелевшая заключенная Станислава Ржепка-Палка вспоминает, что с самого начала Мандель имела отличную выправку и была очень уверенной в себе.

– Она всегда маршировала, а не просто неспешно прогуливалась; очень уверенная в себе, очень гордая! Она всегда выглядела очень ухоженной и всегда носила с собой небольшой хлыст¹.

Зофия Циковяк рассказывает:

– Она носила юбку, очень элегантную форму, я отчетливо ее помню, у остальных форма была мятая и потасканная. Она была помешана на чистоте, ее форма была хорошо подогнана, сапоги, в отличие от остальных, блестели, хотя грязь там была до колен². К ней всегда нужно было обращаться Oberaufseherin – главная надзирательница Мандель³.

Мария держала красивую лошадь, чтобы кататься верхом для отдыха, и часто проносилась галопом между казармами, как правило, в самые ответственные моменты. «Она прекрасно умела ездить верхом»⁴. Мария также «прекрасно водила машину и мотоцикл»⁵ и, как и в Равенсбрюке, пользовалась велосипедами⁶.

На фотографии, сделанной во время церемонии открытия нового госпиталя СС в 1944 году, два высокопоставленных офицера СС, комендант Рихард Баер и архитектор Карл Бишофф, пожимают друг другу руки перед большим собранием эсэсовцев, все в форме и выглядят весьма самодовольными и самоуверенными⁷. Слева от них, между двумя крупными мужчинами, стоит Мария Мандель, руки сцеплены, форма безупречна. В этой обстановке ее маленький рост сильно контрастирует с окружающими ее мужчинами в сапогах. Поскольку она единственная женщина в этом сборище, то ее статус главной надсмотрщицы очевиден. На лице Мандель играет небольшая улыбка, и она с легкой покорностью обводит взглядом стоящих перед ней высоких мужчин. Это был действительно захватывающий момент.

Интересно, что на других планах Марию полностью затмили стоящие перед ней офицеры. Ни один из мужчин не сдвинулся, чтобы позволить ей попасть в кадр, а на некоторых фотографиях видны только ее ноги.

Как и Лангефельд до нее, в бесконечном конфликте между мужчинами и женщинами офицерами Мария непрестанно боролась за власть с уверенностью нацистского мужчины и с полным ощущением собственного превосходства. Конфликты шли с самого верха вниз. Хёсс продолжал пренебрежительно отзываться о подчиненных ему женщинах, а поскольку он сомневался в их организаторских способностях, то ввел в женском лагере параллельные должности директора лагеря, офицера-докладчика и директора по трудоустройству – все эти должности занимали мужчины.

Должность директора лагеря занимал сначала оберштурмфюрер СС Пауль Мюллер, а после – гауптштурмфюрер СС Франц Хёсслер⁸. В служебной записке комендатуры отмечается назначение Хёсслера и то, что Мария Мандель является главной надзирательницей, а также – что выглядит довольно оптимистично – что «она и Хёсслер работают вместе, согласуя свои действия друг с другом»⁹.

Хёсслер был человеком небольшого роста, с высоким гнусавым голосом и слабо выраженным подбородком. Мандель с трудом подчинилась ему, и их постоянная борьба за власть была для заключенных очевидна. «Они ненавидели друг друга! Потому что была конкуренция»¹⁰. Понятно, что отношения Мандель с Францем Хёсслером были непростыми и оставались причиной недовольства и разочарования на протяжении всего ее пребывания в Биркенау.

Среди других коллег-мужчин, с которыми тесно сотрудничала Мария, были обходительный, утонченный доктор Йозеф Менгеле и более грубый Йозеф Крамер.

По мере того как росла власть Марии и ее чувство собственной значимости, она стала отвергать доминирование со стороны Хёсслера, да и вообще почти любого представителя мужского пола. Возможно, это стало результатом давно копившейся обиды на непутевого жениха, которая наконец-то вырвалась наружу.

Станислава Ржепка-Палка вспоминает случай, когда Мария избила заключенного-мужчину.

Периодически заключенные из мужского лагеря приезжали к нам, чтобы поработать над специализированной инфраструктурой, например, электричеством. Однажды там был высокий красивый мужчина из Лодзи, который привлек внимание Мандель. Ей вожжа под хвост попала. Она начала его бить, что выглядело нелепо и смешно, поскольку по сравнению с ним она была коротышкой и должна была подпрыгивать, чтобы дотянуться до него, ударить его по лицу. Мы думали: если бы он просто замахнулся на нее, у нее не было бы ни единого шанса!¹¹

Как отмечает Александр Ласик в своем эпохальном исследовании Аушвица, «только Марии Мандель удалось занять достаточно независимое положение, чтобы она могла проводить в жизнь свою собственную политику по отношению как к заключенным, так и к эсэсовцам в женском лагере»¹².

Глава 30

Любовник

Он делал все, чтобы произвести на нее впечатление.

Она делала все, чтобы произвести впечатление на него.

Именно в Биркенау у Марии начались следующие серьезные личные отношения в ее жизни. Оберштурмфюрер СС Йозеф Яниш был высоким и эффектным темноволосым офицером из Зальцбурга, Австрия. Яниш служил в архитектурном подразделении (Bauleitung) комплекса Аушвиц, где он работал под командованием штурмбаннфюрера Карла Бишоффа² – жирного хама и любителя избивать женщин³.

Яниш был на три года старше Марии и участвовал в строительстве крематориев и печей в Биркенау. Приехав из Зальцбурга, Яниш имел культурное образование и заинтересовался Марией из-за ее любви к музыке.

Хелен Тихауэр, работавшая в лагерной канцелярии, позже отмечала, что у Мандель «было много врожденных способностей и понимания музыки, искусства, что помогло ей завести отношения с архитектором [Янишем]. Она должна была как-то общаться с ним. Она с пониманием относилась к закону и порядку»⁴. Будучи земляками-австрийцами, они нашли и другие общие интересы.