Сьюзан Спанн – Кошачьи когти (страница 12)

— Убийство? — Левая рука женщины потянулась к горлу. — Здесь не было никакого убийства. Нобухидэ был в полном порядке, когда утром покидал нас.

— Значит Нобухидэ был здесь, — сказал Хиро. Слова священника, возможно, были безрассудными, но они обеспечили синоби сведениями, которыми он не преминул воспользоваться.

Она кивнула.

— Он провел ночь с Умехой. Посланец пришел за ним пару часов назад. Нобухидэ был жив, когда уходил. Что бы ни случилось, это произошло не здесь.

— Можем мы поговорить с Умехой, чтобы она подтвердила ваши слова? — спросил Хиро.

— Ждите здесь, я схожу за ней.

Глава 9

Пока они ждали Умеху, Хиро рассматривал пергамент на стене. В большинстве чайных домов там размещали декоративные свитки. В домах классом выше на таких пергаментах обычно была написана поэма или нарисован пейзаж. В Доме Плавающих Слив это был свиток со списком имен, в которых не было определенного порядка. Хотя Хиро знал, что самые дорогие девушки, как правило, располагались сверху.

Имя Умехи находилось примерно в середине, недостаточно близко к началу, чтобы считаться гейшей, но и не слишком низко, что бы ее приняли за проститутку.

Заведение называлось чайным домом, но его близость к борделям в самом центре Понто-тё и список имен говорили о том, что здесь можно купить нечто большее, чем напитки и пение. Перевод Умехи подтверждал некоторые догадки. Дома с высоким статусом предпочитали, чтобы гейши были непорочными. Женщина могла иметь одного покровителя, но при этом она не спала с другими мужчинами за деньги. Та же, которую обесчестили против ее воли, теряла всякую ценность и привлекательность. Только дома с более низким статусом могли принять ее, сохранив при этом лицо.

Хиро решил обращаться к Умехе так, словно она гейша высокого класса, притворившись при этом, что ничего не знает о ее прошлом. Ему нужна была информация, а лесть могла раскрыть женские губки.

В дверном проеме показалась девушка. Она была одета в розовое кимоно с оби в красно-белую полоску. Одежда подчеркивала ее бледную кожу и тонкие черты. Хотя она и не была так поразительно красива, как Саюри, у девушки было искреннее лицо и большие, как у ребенка, глаза. Выглядела Умеха лет на пятнадцать, хотя на самом деле была старше года на три-четыре. В этом тоже не было ничего удивительного. Женщины в районе удовольствий дорожили своей молодостью и старались всячески ее сохранить. От этого зависел их заработок.

При виде отца Матео Умеха вздрогнула от удивления, но тут же согнулась в поклоне.

— Доброе утро, уважаемые господа, — сказала она, стараясь дальше держать рот на замке, но все-таки выпалила: — Что-то случилось с Нобухидэ?

— Нет, он в порядке, — ответил Хиро.

На лбу девушки появились морщинки.

— Мадам сказала…

— Боюсь, что это была в некотором роде уловка. — Хиро смущенно поклонился. — Я хотел с вами поговорить, поэтому позволил ей подумать, что Нобухидэ был убит.

Умеха перевела взгляд с Хиро на священника, сложив руки на талии. Так делали все женщины чайных домов, пытаясь сохранить спокойствие.

— Я не понимаю.

— Отец Нобухидэ мертв. — Хиро не беспокоился насчет распространения слухов. Слово путешествовало по чайным домам со скоростью морской волны. Дом Сакуры стоял не так далеко от Понто-тё, чтобы стоило переживать насчет сплетен. К вечеру каждая гейша в Киото будет знать об убийстве, и не важно, упомянет Хиро о нем или нет.

Умеха покраснела, потом побледнела.

— Пока его отец умирал, он проводил ночь со мной? — Она закрыла рот ладонями, а потом опустила голову, прикрывая таким образом лицо полностью. Ее плечи содрогались от сожаления и, вероятно, от страха.

— Это очень печально, — сказал Хиро. — Мне жаль, что я принес плохие вести.

Он решил, что реакция девушки весьма любопытна, в основном по той причине, что казалась искренней. Куртизанка или проститутка повела бы себя сдержаннее. Это означало, что Нобухидэ был для нее не просто денежным мешком… что, в свою очередь, говорило о том, что три года назад Умеха не была невинной жертвой Нобухидэ. По крайней мере, не жертвой обстоятельств.

Девушка отняла ладони от лица. Ее глаза покраснели, но слез не было.

— Нет, я рада, что вы пришли. — В уголках ее рта появилась улыбка, хоть она и пыталась ее сдерживать. — Когда появился посланник, Акеши-сан ушел очень быстро. Почти ничего не сказал. Я подумала, что он разозлился на меня за то, что я вечером выпила слишком много. Я и правда перепила. Даже заснула раньше, чем… — Она оборвала себя на полуслове. — Я уснула очень рано.

Она прижала ладонь к груди.

— Я не должна чувствовать себя лучше от того, что его отец мертв, но мне претит мысль о том, что Нобухидэ может злиться на меня.

— А он часто злится? — спросил Хиро. Он не надеялся на честный ответ, так что весьма удивился, когда Умеха решительно и без колебаний покачала головой.

На ее губы вернулась улыбка, и на этот раз девушка не пыталась ее спрятать.

— Вовсе нет. Нобу не такой. Он замечательный покровитель. Я больше ни с кем не встречаюсь. Прошлой ночью он даже раздел меня и отнес на кровать. — Она рассмеялась. — А мое платье было таким грязным! Мы, наверное, побывали в каждом баре Понто-тё.

— Помните, в какие именно заходили? — спросил Хиро.

— Не помню ничего, что было после ужина. — Она хихикнула. — Но я никогда ничего не помню, если напиваюсь так, как вчера.

Ее лоб покрылся морщинками.

— Я надеюсь, он все-таки не сердится.

Хиро одарил ее ободряющей улыбкой.

— Не думаю, что кто-то вообще может долго злиться на вас.

Девушка улыбнулась.

— Он сказал, что, если сможет, придет сегодня вечером.

— Часто он к вам ходит?

— Кажд… — Щеки Умехи вспыхнули, краснота поползла дальше на нос, словно у маленькой девчонки, которую застали за кражей засахаренных слив. Она покачала головой. — Я не могу говорить о своем покровителе. Вам ведь это хорошо известно.

— Верно, — улыбаясь, сказал Хиро. — Вы меня поймали.

— Мне очень жаль, что его отец скончался, — сказала Умеха. — Нобухидэ очень хорошо спал этой ночью. Мне было жаль будить его утром, когда пришел посланец. А теперь мне стало даже еще печальнее.

— Вы все сделали правильно, — сказал Хиро, скорее не для того, чтобы успокоить Умеху, а каким-то образом закончить разговор, поскольку своей цели синоби уже достиг.

Приписываемое Нобухидэ изнасилование теперь выглядело как выявленная интрижка. В результате чего Умеха заявила, что все случилось без ее согласия, дабы избежать обвинения в оказании бесплатных услуг. После ее перевода в менее дорогой дом, они оформили свои отношения, по-видимому, к взаимной радости обоих.

Умеха посмотрела на Отца Матео и прошептала:

— Никогда не видела иноземца. Он не такой бледный, как дух, и одет почти как настоящий человек.

— Да и говорит тоже как человек, — подал голос отец Матео.

Умеха открыла от удивления рот. Ее руки взлетели к губам, чтобы скрыть свои эмоции. Она несколько раз глубоко поклонилась.

— Прошу прощения, — сказала она. — Извините меня.

Отец Матео рассмеялся.

— Пожалуйста, не берите в голову.

Хиро ничего смешного в этом не видел. Если Умеха упомянет в разговоре с Нобухидэ священника, ёрики может понять, что его ввели в заблуждение насчет языковых познаний иезуита.

— Спасибо, что уделили нам время, — сказал Хиро. — Еще раз прошу прощения за то, что напугал вас.

Улыбка вернулась на лицо девушки. Похоже, открытая радость была ее обычным выражением.

— Мне все равно, если с Нобу все хорошо.

— И если он не сердится, — добавил Хиро.

Умеха кивнула.

— Я рад, что вас не смущает присутствие отца Матео, — сказал Хиро. — Большинство считает, что чужеземцы приносят неудачу, как лисы и духи.

— Неудачу? — Наморщила лоб Умеха. — Это почему?

— Я не знаю, — ответил Хиро. — Я не уверен, конечно, но некоторые самураи очень суеверны. Например, Нобухидэ. Он решил, что священник оскорбит тело его отца только лишь одним своим присутствием в комнате.

Умеха часто задышала, и ее правая рука потянулась к шее.

— Правда? — Она выглядела очень напуганной.

Хиро прикусил нижнюю губу, словно задумавшись над своими словами.