Сьюзан Деннард – Ведьма правды (страница 69)

– Вообще-то в договоре сказано, что никакие иностранные корабли не могут высаживаться на чужой территории, – заметила Изольда. – А их корабль не иностранный.

– Именно об этом я и говорю, Из! Они обошли этот пункт, так почему они не смогут обойти и все остальные? Насколько мы знаем, им даже все равно, нарушат ли они Перемирие.

Это заставило Изольду взять паузу – слава богам, – но когда Сафи натянула поводья, чтобы снова пуститься в путь, Изольда предупреждающе вскинула руку.

– Камни нитей, – настойчиво продолжила она. – Ты узнаешь о том, что я в опасности, по своему камню нитей. Если он загорится, ты сможешь прийти мне на помощь.

– Нет…

– Да. – Уголки губ Изольды приподнялись в улыбке. Она достала свой камень нитей и крепко сжала его. – Ты знаешь, этот план может сработать, и это единственная стоящая стратегия, которую я могу предложить. Давай просто порадуемся, что Лейна – город-призрак. Здесь не осталось никого, кто мог бы пострадать.

– Кроме нас, ты имеешь в виду.

– Хватит спорить, начинай раздеваться. – Изольда соскользнула с седла и перекинула поводья через низкую ветку. Затем она начала расстегивать платье. – Надвигается буря, Саф, и ты в ее эпицентре. Я буду в этой авантюре правой рукой, а ты – левой.

Левая рука доверяет правой, всегда говорил Мэтью. Левая рука никогда не оглядывается, пока не схватит кошелек.

Изольда всегда была левой рукой, и она никогда не сомневалась в том, что Сафи сможет отвлекать жертву до самого конца. А это означало, что теперь настала очередь Сафи сделать то же самое.

Ведовской ветер ворвался в лес. Он толкнул Сафи, закружил вокруг нее… а потом скопился у нее за спиной. Она бросила взгляд назад, глаза заслезились. Над верхушками деревьев собирались темные, как смоль, грозовые тучи.

–Как мне это все не нравится,– сказала Сафи, и теперь ей пришлось перекрикивать шум ветра.– Если честно, я ненавижу грозы. И план! Почему мы должны рисковать? Почему не одна я?

– Потому что мы – это то, что мы есть, – прокричала в ответ Изольда. – Я всегда буду следовать за тобой, Сафи, а ты всегда будешь следовать за мной. Повязаны до конца.

При этих словах в легких Сафи поднялась яростная, жгучая жажда. Ей захотелось высказать Изольде все, что она чувствует, – свою благодарность, свою любовь, свой ужас, свою веру, но она не стала этого делать. Вместо этого она мрачно улыбнулась.

– Повязаны до конца.

Наконец, Сафи сделала то, о чем просила Изольда: слезла с коня и начала снимать с себя одежду.

Аэдуан учуял свою старую наставницу за милю. Ее запах – льдистой весенней воды и соленых скал – был абсолютно узнаваемым. Он был знаком Аэдуану, как его собственный пульс.

И так же неизбежен, как смерть, если только Аэдуан не сойдет с тропы – а он не сойдет – или не убьет ее на месте.

А этого он тоже не сделает.

Лига, ведущая к ней, вся была в мареве зеленого леса и желтого камня, предрассветного света и грохочущего морского шторма. Когда колдун достиг самого узкого места на тропинке – с одной стороны ее окаймляли нависающие скалы, а с другой – отвесные утесы, – Аэдуан перестал прокачивать свою кровь. Он вернул телу обычный ритм сердца и замедлил шаг.

Монахиня Эврейн стояла перед ним неподвижно, как статуя. Только ветер раздувал ее кар-авенский плащ и играл прядями волос. В ножнах торчали всего два метательных ножа, меча не было видно.

Наставница не изменилась за два года, прошедшие с тех пор, как Аэдуан покинул монастырь. Разве что лицо стало чуть более смуглым. И на нем отразилась усталость – монахиня выглядела так, словно не спала несколько дней. Даже недель. Но волосы ее были такими же серебристыми, как и всегда.

А выражение лица было таким же нежным и озабоченным, каким его помнил Аэдуан.

Это всегда возмущало его. Она никогда не имела права заботиться о нем – и уж точно не сейчас.

– Прошло так много времени, – сказала Эврейн своим гортанным голосом. – Ты вырос.

Аэдуан почувствовал, как сжимаются его зубы. Как дернулся глаз.

– Отойди в сторону.

– Ты знаешь, что я не могу этого сделать, Аэдуан.

Он обнажил меч. Шум волн внизу перекрыл едва слышный шепот:

– Я зарублю тебя.

– Будет непросто. – В руку Эврейн лег клинок. Она встала в оборонительную позицию. – Ты забыл, кто тебя обучал.

– А ты забыла о моей ведовской силе, монахиня Эврейн.

Он вытащил свой нож и повторил стойку женщины.

Она сделала выпад и взмахнула белым плащом. Но Аэдуан внимательно следил за ее рукой. В конце концов, именно Эврейн научила его тому, что ключ к любому бою на ножах – это контроль над рукой с ножом.

Монахиня вихрем пронеслась мимо. Он низко пригнулся, чтобы встретить ее.

Но в Аэдуана полетел не клинок. Это были ноги Эврейн – каблук сапога достал до шеи. А кинжал оказался у груди парня.

Он попятился назад, но не так быстро, как следовало бы. Точнее, достаточно быстро, если бы он сражался с кем-то другим.

Порыв ведовской силы, и он отлетел на десять шагов назад – слишком быстро и слишком далеко, чтобы Эврейн смогла его догнать. Но тут Аэдуан посмотрел вниз.

Монахиня достала его ножом. Четыре неглубоких пореза, которые его тело залечит, хочет он того или нет. Он тратил силы на безобидные поверхностные раны.

– Ты знаешь, что они такое, – крикнула Эврейн. Она уверенно направилась к Аэдуану. – Твой долг – защищать их.

Парень наблюдал за ней, не отрывая глаз.

– Ты про слухи? Могу поклясться, монахиня Эврейн, что они – не Кар-Авен. Они же обе из колдуний эфира.

– Это не имеет значения. – Монахиня улыбнулась – устрашающей улыбкой, в которой сочетались восторг и пьянящая жестокость. – Мы, должно быть, неправильно истолковали записи, и речь не шла о пустотниках. Я видела своими глазами, Аэдуан: эти девушки разбудили Исток Нубревнии.

Аэдуан атаковал, выхватив меч, но по какой-то причине не стал делать выпад так далеко, как следовало бы. Он не отклонился от курса в последнюю секунду и не стал метать ножи. Он просто выхватил меч, и, как парень и ожидал, Эврейн вильнула влево и легко парировала удар.

– Девочки нырнули к центру Колодца, – продолжала монахиня.

– Невозможно.

Аэдуан повернулся влево.

– Я своими глазами видела, как они это сделали. Я видела, как вырвалась сила и задрожала земля.

Она ткнула в парня ножами, а потом с размаху ударила его носком сапога в колено.

Носком, в котором оказалось лезвие.

Боль взорвалась в ноге Аэдуана, потекла кровь. Он сдержал стон и увернулся в сторону, пока его не настигли новые удары.

Эврейн пыталась измотать его. Небольшие раны будут отнимать много сил.

Но сейчас она тяжело дышала, чего бы точно не случилось два года назад. Она устала, и ей не одолеть Аэдуана. Даже этими быстрыми, неустанными атаками. Даже двигаясь такой легкой поступью.

– То, что ты видела, – сказал парень, отступая назад, – было тем, что ты хотела увидеть. Колодец никогда бы не позволил им добраться до центра.

– И все же он это сделал. – Эврейн взяла паузу, держа руки и клинки наготове и устремив ликующий взгляд на Аэдуана. – Эти девушки прикоснулись к Истоку, и он пробудился. И тогда его воды исцелили Изольду.

Изольда. Девушка-номатси, не имеющая запаха крови.

Она не могла быть частью Кар-Авена. Аэдуан отказывался в это верить. Она была слишком простой. Слишком черноволосой.

Что же касается ведьмы правды, если она действительно была второй половиной Кар-Авена, то отдать ее его отцу означало бы нарушить клятву ордену. Одна только мысль об этом разжигала в крови Аэдуана ярость. Он не хотел терять все из-за того, что монахиня Эврейн оказалась легковерной и отчаявшейся старухой.

Так что, набрав скорость, Аэдуан пустил в ход метательный нож.

Эврейн отбила его в воздухе и, воспользовавшись импульсом собственного вращения, кинула свой нож.

Аэдуан дернулся влево. Поймал оружие и отбросил его назад.

Но Эврейн уже балансировала на выступе, используя рельеф местности как преимущество. Она легко вскарабкалась по камням, отстегнула стилет – свое последнее оружие – и бросилась на Аэдуана.

Он кинулся вперед, перекатившись под монахиней. Потом поднялся на ноги, выхватил меч…

И тут же наткнулся на стилет Эврейн. Ее рука дрогнула. Ее маленький клинок никогда не сможет противостоять мечу; ее сила не сможет противостоять силе Аэдуана.

– Помни… кто ты, – прошептала она. Сталь меча Аэдуана приближалась к ней. Еще немного, и клинок пронзит шею. – Кар-Авен здесь, чтобы спасти нас. Помни о своем долге перед орденом.