Сьюзан Деннард – Ведьма правды (страница 71)
Хотя сейчас Сафи не удивилась бы, узнав, что никакого седьмого причала не было, а дядя Эрон и не собирался выполнять свою часть договора.
Что ж, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Что бы там ни было, Сафи сделает все, лишь бы Мерик получил свое торговое соглашение.
Тяжелая капля дождя упала девушке на голову, когда она ступила на булыжники мостовой. Сафи взглянула на небо – и тут же разразилась ругательствами. Гроза уже почти дошла до Лейны, и она определенно была вызвана ведовством.
Дождь набирал скорость. Внезапная волна обрушилась на берег, затопив первый причал и заляпав булыжники слизью.
Вот тебе и скрытность. Сафи перешла на бег. При таком напоре все три причала уйдут под воду за считаные минуты.
Девушка дошла до первого деревянного помоста. Он был покрыт водорослями и опасно поскрипывал под каблуками. Сафи сделала четыре шага, не отрывая взгляда от накренившегося военного корабля, а затем повернула обратно, готовая забраться на следующий причал.
Но он был скользким, волны слишком бурными, а ветер слишком сильным. Сафи была так сосредоточена на том, куда поставить ногу, что не заметила темную фигуру, возникшую рядом.
Только когда Сафи снова оказалась на улице, она наконец разглядела Марстокийскую Гадюку в тридцати шагах от себя, прямо на середине пути к следующему причалу.
– Если пойдешь со мной, – крикнула Гадюка, женщина, судя по голосу и фигуре, – то никто не пострадает!
«Нет, спасибо», – подумала Сафи, вскидывая меч. Эта женщина была без оружия, а Сафи – нет. Она подняла клинок.
– Я даю тебе шанс, ведьма правды! Ты можешь либо присоединиться к Марстоку в качестве союзника, либо умереть как наш враг!
Сафи едва не рассмеялась. Это был темный, злой смех, потому что наступил момент, которого она боялась всю свою жизнь: ее ведовской дар раскрыт, и солдаты пришли, чтобы забрать ее. В ее кошмарах это были Адские Алебарды, но сойдут и Марстокийские Гадюки.
Сафи встала в боевую стойку, готовая атаковать. Вспыхнула молния. Девушка моргнула – ничего не могла с собой поделать, – и, когда широко раскрыла глаза, в нее врезался ветер. Дождь бил наотмашь. И, конечно же, женщина откуда-то достала оружие. Она сжимала в руках – еще пустых несколько мгновений назад – цепь с железным шипованным шаром размером с голову Сафи.
– Ты откуда это вытащила? – спросила девушка. – Ух ты, какие шипы!
Она попятилась назад – хотя ветер почти не давал ей двигаться – и ненадолго задумалась, достаточно ли прочна кар-авенская сталь, чтобы пробить железо. И тут же решила, что нет: шипастая смерть уже летела ей прямо в голову.
Сафи уклонилась в сторону. Оружие пронеслось мимо ее лба. Один шип полоснул по коже. Кровь хлынула ей в глаза, и на долю мгновения слова контракта вспыхнули у нее перед глазами. Она не может пролить ни капли крови. Посмотрим.
Потом сапог Гадюки ударил Сафи по лицу, и у нее больше не осталось времени на раздумья.
Сафи ударила локтем по ноге, чем вывела Гадюку из равновесия, а заодно и сбила с ног.
Сафи перехватила железную цепь клинком. Девушка надеялась, что, двигаясь по инерции, цепь обмотается вокруг меча и она сможет вырвать оружие из рук нападающей. Но в месте соприкосновения с мечом цепь вдруг стала жидкой, лезвие прошло насквозь и вылетело с другой стороны.
Сафи смахнула с глаз кровь и капли дождя, решив, что ей это привиделось. Но нет. Женщина прямо на глазах наращивала цепь, а шар становился еще больше.
Именно так она и поступила. Сафи отбросила меч в сторону, мысленно извиняясь перед Эврейн, и, когда Гадюка выхватила собственный меч и ткнула им в сторону девушки, подпрыгнула как можно выше.
Но недостаточно высоко. Меч попал Сафи в лодыжку, а шипы и железо раздробили кость.
Инстинкт взял верх. В воздухе девушка крутанулась и ударила правой пяткой. Та врезалась в горло Гадюки.
Сафи не успела увидеть, что произошло дальше. Позади нее взвыл ведовской ветер, и в следующее мгновение она перелетела через Гадюку, увлекаемая вихрем. Потом в лицо полетели булыжники – слишком быстро, – и Сафи рухнула вниз. Боль пронзила ее насквозь.
Пошел дождь. Молнии сверкали, грохотал гром, вокруг бушевал ветер.
Сафи вскочила на ноги, одновременно выплевывая воду и страдая от зубодробительной боли. Потом она решительно направилась ко второму причалу. Сделала четыре шага по скользкому помосту и помчалась обратно.
Туда, где ее настигла Гадюка.
Тогда Сафи сделала единственное, что пришло ей в голову – подняла руки и крикнула:
– Я сдаюсь!
Но Гадюка не опустила меч.
– Позволь мне заковать тебя в кандалы, ведьма правды, и я поверю тебе!
–Ведьма правды?– Сафи пожала плечами.– По-моему, ты ошиблась девушкой!–
– Тебе не удастся меня обмануть, – прорычала женщина. Ее плащ зашелестел на ветру. Намотанный на лицо шарф стал разматываться, он развевался в воздухе, как черный флаг.
Почему-то Сафи не могла оторвать взгляд от этого черного лоскута ткани… А ее ведовская сила продолжала вопить.
И тут Сафи поняла.
Узнала.
Как только это слово пронеслось в ее сознании, небо взорвалось.
Из облаков вырвался поток тепла и света. Он заслонил собой все, ослепил, оглушил ее, лишил всех чувств.
У Сафи подкосились колени. Она упала вперед, отчаянно щурясь и пытаясь понять, где она сама, где Гадюка…
И прежде всего – кто распадается…
Нечеткий образ слился воедино – Гадюка. На коленях. В ужасе смотрит на свои руки – руки, на которых, как заметила Сафи, уже не было рукавов.
Значит,
Сафи направила все свои силы на то, чтобы сидеть прямо, бороться с ветром и гулом, чтобы увидеть, есть ли на коже женщины язвы, почернела ли ее кровь…
И тут она поняла, что шарф Гадюки пропал. Он полностью размотался, и черные волосы женщины разлетелись во все стороны, обрамляя прекрасное бронзовое лицо.
Сафи смотрела на императрицу Марстока.
Ведовская буря нарушила планы Аэдуана: ветер унес запах крови Сафи. А может, она опять спряталась под покрывалом из кожи саламандры. В любом случае ему ничего не оставалось, как перестать вынюхивать и просто следовать за марстокийцами по Лейне, надеясь, что они приведут его к Сафи. Стоило ему понять, что солдаты собираются на площади, он сразу перебрался на крыши, чтобы лучше видеть и передвигаться с большей скоростью.
Но когда Аэдуан добрался до площади, он обнаружил, что солдаты бегут обратно к морю… А рядом со статуей нубревнийского бога стоит девушка-номатси, чья кровь лишена запаха. Она обманула их всех. Сработала приманкой.
Аэдуан выругался и мгновенно усилил ведовскую силу, чтобы найти ведьму правды. С девушкой-номатси он разберется позже. Но тут Аэдуан уловил знакомый запах: гнойные раны и смерть. Боль, грязь и бесконечный голод.
От отвращения ему пришлось перестать внюхиваться. Он смотрел, как марстокийцы рвут на себе одежду. Как черная жижа пузырится у них на коже. И как девушка-номатси вступила с ними в бой.
Аэдуан знал, что должен уйти – сейчас же. Но он этого не сделал. Он ждал.
Он наблюдал… И наконец решился.
С его губ сорвалось рычание. Это дело рук Кукольницы. Аэдуан узнал ее работу. Должно быть, она выяснила, где находится ведьма правды, и теперь пыталась помочь Аэдуану этим извращенным, разрушительным способом.
А это означало, что, если Изольда сейчас погибнет, он не вернет ей долг за свою сохраненную жизнь.
Поэтому Аэдуан подбежал к краю крыши и прыгнул. Он пролетел три этажа до фонтана. Воздух ворвался в уши. Громко, быстро. Правая нога колдуна коснулась земли. Он с силой рванул вперед и упал на ноги, едва успев удержаться от столкновения с ведьмой нитей.
Она атаковала Аэдуана. Он низко пригнулся, и сталь просвистела в воздухе.
– Нет! – только и успел крикнуть парень, прежде чем обнажил меч и набросился на ближайшего распадающегося. Это была Гадюка, шарф с ее головы исчез, кожа была вся в язвах и сочилась гноем. Она жадно глотала воздух, выискивая, кого бы поглотить.
Аэдуан вогнал клинок в плечо Гадюки… а потом вытащил его обратно. Горячая кровь брызнула на плащ колдуна. Одна капля попала на его открытое лицо и обожгла щеку.
Времени на раздумья не было. Следующий распадающийся уже тянул к ним руки, мундир на его груди был разорван в клочья, а может, его разъел едкий гной.
– Бей в голову! – крикнула девушка.
Сталь пробила плоть. Сквозь нервы и кости. Голова солдата разлетелась, тело неуверенно покачивалось, а гной, словно фонтан, хлынул на площадь. Он забрызгал одежду девушки, разъедая ткань. Она попятилась назад… а потом пнула безголового. Тот рухнул.