Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 69)
– Это я, Мерик. Моя истинная сущность, наконец-то получившая свободу.
Пальцы Каллена буквально впились в кожу Мерика.
– Останови эту бурю, – прохрипел принц. – Прекрати, Каллен,
– Нет. – Каллен рассмеялся, и гром отозвался ему. Они были высоко, так высоко. – Я создал этот город, я же его уничтожу.
– Я не позволю тебе, – прохрипел Мерик.
Его легкие горели, он пылал изнутри. Каллен вцепился в него. Черный лед пронзил кожу Мерика. Снег кружил вокруг них.
– Думаешь, ты сможешь остановить меня, Мерик? Я связан со Станом, а ты связан со мной. Если ты отправишь мою душу на дно к миксинам, то и твоя душа последует за ней. Мы повязаны до конца.
С этими словами он отпустил принца. У того перехватило дыхание, но ветер подхватил его, продолжая удерживать в воздухе. Это был ветер Каллена, но Мерик чувствовал, как в нем клокочет и его собственная сила. Как будто они оба управляли ветрами, как будто ярость, что текла между ними, подобно реке, питала обоих. Стала Колодцем, из которого они оба черпали ведовскую силу.
И в этот момент Мерик понял.
Он тоже был мертвецом. Таким же, как Гаррен или Линдей. И, что страшней всего, как парящий перед ним Каллен. Святой всего сущего, сломленный и гротескный, страшнее миксин Нодена. Каллен был воплощением Гнева.
– Я вижу, ты понял, – сказал друг, и, хотя слова слились с раскатами грома, Мерик почувствовал, как они звенят в его душе. – Взрыв на «Джане» убил тебя. Но мы же были повязанными братьями, и те же силы, то же ведовство, что поддерживает мою жизнь, добралось по нитям до тебя. Если один из нас умрет, то умрет и другой. Так что какой у тебя выбор, кроме как присоединиться ко мне?
Где-то позади Каллена вспыхнул свет. Такой яркий, что у Мерика заслезились глаза и он закрыл их руками. Тут же раздался взрыв, от которого задрожала земля. Когда принц снова открыл глаза, он увидел, что Каллен смотрит вниз.
Сквозь тучи и хаос Мерик смог разглядеть: это взорвался корабль.
Внимание Каллена вернулось к парню, его глаза стали черными. Молний больше не было. Только лед, ветер и ярость.
– Твоя сестра может считать, что она победила, но я просто взорву плотину сам. Этот город так или иначе вернется к своему законному правителю.
Но Мерик уже не слушал. Сквозь слезы в глазах и бурю он видел, как вниз летит силуэт – единственное цветное пятно среди дыма и мрака.
Ведьма воды. Вот она попыталась притянуть струю из водного моста, вернуться с ее помощью обратно. Неудачно. Теперь она падала вниз, в долину, поставив Мерика перед выбором.
Спасти город.
Или спасти сестру.
Ответ, казалось, был очевиден. Пожертвовать одним ради многих – этому его учили всю жизнь. И он так жил: жертвовал собой, отказался от Сафи и в конце концов потерял Каллена ради, как ему казалось, высшего блага.
Но это не сработало.
Никогда не срабатывало. Мерик в итоге остался ни с чем, а сейчас еще и с тьмой, проникающей все глубже. Скоро не останется ничего, чем еще можно пожертвовать.
Сейчас он видел это совершенно ясно. Что он знал об этом городе? Что он знал о визирях или флоте? Он пытался – Ноден знает, что пытался, – стать тем, кто нужен его народу, но в ответ получил лишь пепел и пыль.
А вот Вивия… Сестра, которую Мерик так и не понял и забыл, как любить, была именно той из Нихаров, кто мог привести этот народ к процветанию, дать ему безопасность, кто
Вивия должна стать королевой. Она была рождена для этого. Она это заслуживала.
– Идем, – скомандовал Каллен, привлекая внимание Мерика. Ветер и мороз пронеслись по связывающим их нитям. – Пора напомнить людям, что я вижу насквозь.
Жажда повиноваться кристаллизовалась в костях Мерика. Жажда использовать бурю, созданную Калленом, поддаться ярости. Ломать и кричать, кромсать и разрушать.
Но Мерик боролся с этой жаждой. Ему пришлось заглянуть в самые недра души, пока он не нашел то, что искал. Знаменитый нрав семейства Нихар. Ярость Нихаров.
Или Мерик не сможет выхватить сестру из жадно распахнутых пастей миксин Нодена.
С этой мыслью он отвернулся от Каллена, полагаясь только на одну силу – свою собственную.
Пожертвовать многим ради одного.
Побег с Бойни Бэйл был приправлен сталью, кровью и ведовством. Сталь Сафи. Кровь рабов. Ведовство Ванессы.
Возле главного выхода с арены они объединились с Зандером и Лив, за которыми следовала бо́льшая часть команды карторранского корабля.
– Дерьмо, – выругалась Сафи, как только они выскочили наружу. Почему-то хаос вокруг арены только усилился.
– Дерьмо, – согласился Кейден.
Единственная дорога к пристани была запружена людьми, все бежали или дрались. Два моста рухнули, не выдержав веса толпы, а еще три были охвачены пламенем.
Финальным ударом стали крокодилы, что скрывались в болотах, окружавших арену. Вода уже стала красной от крови и кишела этими тварями. Они извивались и вцеплялись в ноги каждого человека, живого или мертвого, стоило ему оказаться в болоте.
– Так мы не сможем добраться до гавани! – крикнула Сафи.
Кейден одарил ее ухмылкой, полной абсолютного самодовольства.
– Ничего страшного, – сказал он. Потом скомандовал: – Адские Алебарды! Держать строй! Всем остальным – встать сзади! Ты! – Он ткнул в императрицу. – Нам нужны три щита. Больших.
Ванесса улыбнулась и с грацией, которой отличались все ее движения, взмахнула руками. Три железных щита – большие, из всего железа, что оказалось поблизости, – повисли в воздухе. Даже меч Сафи вырвался из ее рук и превратился в изогнутый щит высотой до середины груди Кейдена.
– Шаг назад! – крикнул мужчина.
Сафи сделала шаг назад.
– Выдвигаемся!
Адские Алебарды выстроились в треугольник: Зандер – впереди, Кейден и Лив – чуть позади. На полной скорости они бросились в атаку.
Потом резко остановились.
И опять бросились.
Сафи никогда не видела ничего подобного. Они действовали идеально согласованно.
Таким манером карторранцы пересекли болото. Время потеряло всякий смысл. Оно больше не отмерялось вдохами – только сменой атак и пауз. Клинки вперед – щиты сомкнулись
Все дальше и дальше под безоблачным небом.
Пока наконец они не достигли гавани.
Пока наконец не добрались до судна.
Они оказались не первыми, кто добрался до карторранского парусника в конце дока. Матросы уже сновали по его палубе, а женщина с седыми волосами отдавала приказы с кормы.
Она увидела их раньше, чем ее команда. И улыбнулась – настолько фальшиво, что у Сафи все тело зачесалось, – а потом крикнула:
– Опоздали, лапочки!
Один за другим ее люди оборачивались, чтобы посмотреть, кто это прибыл. И один за другим они доставали ножи, тесаки и пистолеты.
Ванесса подняла руки, и Сафи уже знала, к чему это приведет.
Еще больше крови, еще больше напрасно потраченных жизней.
И тогда она вспомнила об амбициях. О том, что может менять миры. Рывком оказалась перед императрицей и Адскими Алебардами и закричала:
– Стойте!
Кахина тоже остановилась, высоко вскинув брови.
– Этого можно избежать, – сказала Сафи.
Мерик действительно мог быть мертв – как и многие другие, – но это не означало, что кто-то еще должен присоединиться к нему сегодня.
– Уходи. – Кахина подошла к фальшборту. Ее меч звякнул. – Не хочу ссориться с вами, но теперь это судно мое. Я заявляю на него свои права.
– Сыграем?