Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 53)

Колдун шел впереди, как будто девушка прошла все испытания, которые он устроил накануне. А может, он просто забыл, что ей нельзя доверять.

Изольда подозревала и то и другое. Он также отдал ей плащ из кожи саламандры, а себе оставил старый шерстяной, в котором она нашла его.

Это что-то да значило – отдать плащ во второй раз. И хотя Изольда не понимала, что именно, ей было приятно снова оказаться, как в укрытии, в этом плотном плаще.

Особенно после того, как внутри нее произошло нечто странное.

Спустя несколько часов после случившегося, пройдя не одну милю, она наконец поняла, что именно. Она ощутила собственное сердце. Случилось это в тот момент, когда Аэдуан сказал ей, что она – не часть Кар-Авена. Ее охватило такое горе, а на сердце стало так тяжело, что девушка чуть не упала. Она сама подозревала нечто подобное, а теперь получила доказательства.

Ведьма была сломлена. И она была совершенно бесполезна для Сафи, для их дружбы. Что бы Изольда ни делала, как бы хорошо ни сражалась, девушка была обречена жить в чужой тени. В детстве она никогда ни о чем не просила. Но когда Изольда повстречала Сафи, она начала тайно и очень глубоко надеяться, что ее жизнь изменится. Немного мечтать – не так уж плохо. Можно себе это позволять время от времени, и никто бы не узнал об этом.

Но недавно у девушки появилась большая мечта – пусть она и сама себе говорила, что это не может быть правдой. Но только сейчас ведьма поняла, как сильно на самом деле жаждала, чтобы мечта сбылась. И она оказалась частью Кар-Авена. Совсем как мечтала в детстве.

Глупая девчонка.

Поэтому тренировочный бой с Аэдуаном принес столько облегчения. В схватке она смогла забыться. Как и в ярких вспышках боли, которые возникали каждый раз, когда колдун наносил удар.

К концу боя Изольда вся покрылась потом, а дыхание стало прерывистым, но тело отказывалось сдаваться. Как и Аэдуан. Хотя девушка все чаще оступалась и теряла равновесие, колдун блокировал каждый ее удар, безжалостно швырял на землю, не ослаблял натиск и не отступал.

А потом они помчались через лес, и стало еще лучше. Изольда давно не получала такого удовольствия и была благодарна колдуну за это. Даже сейчас, когда на теле появились ушибы и синяки, а икры заныли. Может, когда боль пройдет, она передумает. Но скорее всего, нет. Боль спасала ее.

В конце концов, боль была наказанием за слишком дерзкие мечтания.

В долине за водопадом разлилась благословенная прохлада. Папоротники трепетали на ветру, росли колокольчики с белыми и желтыми цветками. Деревья встречались редко, их заменяли массивные каменные столбы, вдруг вырастающие из земли. Эти колонны были разной ширины, разной высоты, разного цвета.

И всюду царило молчание. Люди здесь не ходили.

Наконец Аэдуан вывел Изольду за пределы узкого ущелья, взгляду открылись лесистые равнины. Снова появились дубы, дававшие тень, прибежище от солнца. Снова появились признаки жизни. Точнее, прошлой жизни – их оставили воины давно минувших времен.

Ржавые шлемы и нагрудные пластины. Мечи, копья, наконечники стрел. Повсюду, куда ни смотрела Изольда, она натыкалась на свидетельства смерти. Какие-то из них окончательно погребли земля и папоротник, и девушка только чувствовала, как они рассыпались в пыль под ногами. Какие-то сохранились лучше и теперь поблескивали под лучами безжалостного солнца. Были и скелеты, большинство из них покрывал мох. Хотя и не всегда.

– Почему их бросили здесь? – наконец спросила Изольда. – Почему никто не похоронил или не сжег своих мертвецов?

– Потому что не осталось выживших.

Аэдуан стал забирать вправо, на юг, ближе к Амонре. Начали попадаться гладкие речные валуны, а побеги тянулись к небу под странными углами – слишком мягкой была земля. В лесу было тихо, словно даже животные знали, что это место проклято. Словно они знали, что вот-вот к берегу пристанут пираты. Изольда тоже начала говорить тише.

– А почему здесь велось столько боев? Разве эти земли имеют ценность?

– Здесь нет ничего ценного. – Аэдуан тоже говорил тихо. – И все же каждый раз люди думали, что они лучше тех, кто успел прийти первым. И что именно они имеют права на Спорные Земли.

Парень перепрыгнул через каменистый выступ и протянул руку Изольде. Она приняла ее, радуясь помощи, хотя сбитые костяшки протестовали. Рука колдуна была теплой.

– В монастыре, – продолжил он, помогая девушке перебраться, – нас учили, что, когда Паладины предали друг друга, они сошлись в последней битве именно здесь. Их смерть стала проклятием для земли, поэтому ни один человек не должен более претендовать на Спорные Земли. Но я думаю, что все это ложь.

– Почему?

Аэдуан ответил не сразу, его рука дрогнула, как будто ведьма сжала ее слишком сильно.

– Потому что, – сказал он, слегка нахмурив брови, – всегда легче обвинить богов или легенды, чем признать собственные ошибки. Эта земля не более проклята, чем любая другая. Просто в ней слишком много крови.

С этими словами Аэдуан поспешил вперед, а Изольда последовала за ним. На протяжении еще одной мили они не встретили никаких признаков человеческой жизни. Только древняя, забытая кровь. Пока Аэдуан внезапно не застыл на месте.

– Красные Паруса, – прошептал он, приседая. Принюхиваясь. – Те, кто охотился на тебя. Мы должны идти на север.

Парень сделал всего три шага, прежде чем остановился во второй раз. Теперь его глаза светились багровым светом. Он резко повернулся к Изольде, его плащ дергался, как кошачий хвост.

– Подожди здесь, – приказал колдун. – Мне нужно кое-что проверить.

Изольда не успела ничего сказать, как он уже скрылся в лесу. Она сморщила нос, но не сделала ни малейшей попытки последовать за парнем. Пока колдун крови ведет их в нужном направлении, ей лучше сохранять спокойствие.

Именно это она говорила себе, когда земля под ногами задрожала. Всего лишь мягкий толчок. Почти незаметный, если не считать того, что у Изольды подкосились ноги, а из травы взлетели бабочки.

Земля задрожала снова, и на этот раз на это отреагировали не только насекомые. Огромная стая скворцов сорвалась с ветвей и понеслась над деревьями.

Третий раз. Сильный толчок, от которого Изольда упала на землю. Она тут же вскочила на ноги. Сердце забилось сильнее, а земля продолжала дрожать. Задрожали ветки деревьев, посыпались листья, белки, куницы и дрозды кинулись прочь.

Над лесом пронеслась тень. Огромная. Крылатая. И ее нити пульсировали серебром. Лишь однажды Изольда видела похожие нити.

У морских лисиц.

В Спорных Землях водится кое-что похуже колдунов крови.

Тогда Изольда решила, что Аэдуан имеет в виду людей, которые страшнее даже колдунов крови. Кого-то вроде Красных Парусов. Но когда тень приблизилась и вокруг нее заструились серебристые нити, девушка поняла, что Аэдуан мог говорить не о людях.

Он имел в виду горных летучих мышей – существ из мифов, больше похожих на драконов. Древних падальщиков.

Изольда вскочила на ноги и побежала.

Могла быть только одна причина, по которой Аэдуан мчался навстречу целой армии, – а в том, что впереди его ждала армия, у колдуна крови сомнений не было.

Он чувствовал запах раздробленных костей и вырванных ногтей – вонь, которая выделялась на фоне остальных. Признак того, что предводитель Красных Парусов затаился где-то поблизости. Но совсем другой запах, скрывающийся под этой вонью, позвал Аэдуана. Он гнал его вперед.

Розовая вода и колыбель, выложенная шерстью. Ребенок.

Холод проникал в самое нутро. Он был везде – в легких, ногах, голове. Лишь дважды за последнее десятилетие это воспоминание вырывалось из глубин души на поверхность. Дважды Аэдуан смотрел ему прямо в глаза и говорил: «Да. Сегодня ты можешь выйти».

И оба раза от рук колдуна крови кто-то погибал. И оба раза он чувствовал готовность отдать жизнь за кого-то еще.

Сегодня будет третий.

Беги, дитя мое, беги.

Он двигался с особой осторожностью: здесь почва была слишком мягкой, а река – слишком близко. Его мышцы – его ведовские силы – требовали полной свободы. Они хотели наполниться скоростью. Но все вокруг было пропитано древней кровью, она была повсюду, как вонь в зараженном комарами пруду.

Аэдуан заставлял себя переставлять ноги с мучительной медлительностью.

Дойдя до реки, он остановился возле серебристой березы. В сознании промелькнули запахи, за которыми следил колдун, – ребенка и вождя Красных Парусов; они двигались на север, прочь от реки. Аэдуан последовал за ними, ускоряя ритм сердца. Все живое разбегалось перед ним. Сама земля содрогалась под ногами.

Аэдуан чувствовал только холод в ногах и жажду убийства в венах.

И вот он оказался в лагере у ручья. Все было так знакомо. Так похоже на тот день четырнадцать лет назад.

Семеро мужчин раскинули здесь свой лагерь. Поставили шатер из добротной ткани с золотистыми шнурами по краю. Такие шатры Аэдуан видел у богатых семей на пикниках.

Это были те самые люди, с которыми он столкнулся накануне. Они охотились на ведьму нитей.

Аэдуан вышел на поляну и с неудовольствием отметил, что земля дрожит. Снаружи остался всего один пират с засаленной бородой и в грязном плаще явно с чужого плеча. Он увидел парня и, прежде чем подойти к нему, бросил тревожный взгляд на небо.

Этот идиот даже не подумал вынуть оружие. Впрочем, как и Аэдуан.