Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 47)
К счастью, Эсме не обратила внимания на молчание. Вместо этого она раскинула руки и спросила: «Я выгляжу так, как ты представляла?»
Изольда заставила себя кивнуть, хотя это было неправдой. Кукольница оказалась куда красивее. Самая прекрасная женщина среди номатси, с изящными скулами и светло-кремовой кожей. Пепельный оттенок волос подчеркивал ее черты, а на правой щеке, когда Эсме улыбалась, появлялась ямочка.
«Ты чуть ниже, чем я думала».
По крайней мере, это было правдой. Небольшой рост девушки не соответствовал той огромной силе, которой она обладала.
«Ты здесь! Какой замечательный сюрприз! – Ямочка Эсме стала заметнее. – Я занималась, как всегда в это время. Только ночью я могу делать что хочу. – Ямочка исчезла, но лишь на мгновение. Потом Кукольница снова заулыбалась и направилась к столу. – Ты в каких-то развалинах, – сказала она через плечо. – Место вроде моей башни, где стены, разделяющие миры, тоньше. Но где именно? – Эсме схватила со стола потрепанный фолиант и зажгла еще больше свечей. Потом повернулась к Изольде и произнесла: –
Сила, с которой она отдала эту команду, обрушилась на Изольду. Ведьма не смогла сопротивляться. Стены башни растворились, и за ними показались руины, где спала девушка. Оба места словно слились в одно.
Эсме с восторгом выдохнула. Каким-то чудом она оказалась рядом с Изольдой, стояла и сжимала книгу, а сама ведьма парила над собственным спящим телом. Ее пронзил ледяной холод. Она никогда не видела ничего подобного. Даже
Эсме не обратила никакого внимания на душевное смятение Изольды. В кои-то веки Кукольница была полностью отделена от сознания ведьмы. Сейчас она не обшаривала уголки ее разума в поисках секретов.
«Это, безусловно, старинный дворец. Сразу видно по резьбе. Интересно, это совы или грачи?»
Изольда посмотрела туда, куда указывала Эсме. Звездный свет заливал полустертые изображения в углах. Ей самой казалось, что это всего лишь каменные плиты, покрытые желтым лишайником. Не совы, не грачи, не еще что-то.
«И конечно, то, как легко мы общаемся, – продолжала Эсме, – подтверждает, что это за место».
Она говорила сама с собой, опустившись на колени в центре убежища. Девушка раскрыла книгу, вокруг царила темнота, но Эсме это не мешало, словно свет свечей из Познани доставал и досюда.
Изольда переместилась ближе к Эсме, ее взгляд метался между книгой, что рассматривала Кукольница, и собственным спящим телом. Все было каким-то
Тело не шевелилось, а страницы книги переворачивались совершенно беззвучно.
Изольда поняла, что не слышит вообще ничего, кроме голоса Эсме.
«Не нахожу, что это за место, – сказала девушка, усаживаясь на пол со скрещенными ногами. – В записях Эридисы оно не упоминается».
«Эридисы?»
Имя вырвалось само собой, прежде чем Изольда успела остановиться. Не могла же Эсме на самом деле иметь в виду Эридису – знаменитую ведьму, сочинившую «Плач» много веков назад? Для Изольды это имя, которое носила ее старая тряпичная кукла, было всего лишь красивым словом – по крайней мере, когда она была ребенком.
Вот только Эсме действительно имела в виду ведьму-прорицательницу.
«Да, – просто ответила Кукольница. – Король Рагнор дал мне дневник прорицательницы несколько лет назад. – Она искоса, словно стесняясь, посмотрела на Изольду. – Все, что я знаю, написано здесь. Как создавать распадающихся, делать из них марионетки и привязывать их нити к Стану. И ты можешь научиться всему этому, Изольда».
«Или я смогу отучить тебя от этого», – подумала ведьма. Но прежде чем она успела спросить, как спастись от того, что кто-то проникает в твои сны, в убежище зашел Аэдуан.
Он стремительно направился туда, где сидела Эсме.
Его ноздри раздувались, как у зверя, но, как он ни принюхивался, чего бы ни почувствовал, было ясно, что он не видит ни Эсме, ни Изольду, парившую среди развалин, словно призрак.
Эсме поднялась на ноги и уставилась на девушку.
«Ты все еще с ним. Я же говорила тебе, что он опасен».
«Он спас мне жизнь».
Изольда едва расслышала собственные слова. Ее внимание было приковано к колдуну крови, который в этот момент смотрел на спящую Изольду.
Он больше не принюхивался, не рыскал по убежищу. Просто смотрел на нее с выражением, которое она не могла понять.
«И от чего спас? – требовательно спросила Эсме. Она встала между Изольдой и колдуном, полностью заслонив его. Когда девушка не ответила, Кукольница повторила: – Так
Свободной рукой Эсме потянулась к Изольде и погрузила пальцы в ее голову.
Ведьма опять оказалась на границе сновидений. Она больше не видела ни башни, ни руин, ни колдуна крови. Угодила прямиком в ловушку, где Эсме полностью контролировала ее разум.
Для Кукольницы не существовало никаких границ. Через несколько мгновений Эсме получила искомое воспоминание.
Эсме продолжала рыться. Словно червяк копошился в мозгу.
Уловка с таблицей умножения не остановила Эсме.
«НЕТ!» – выдавила из себя Изольда. Излишне эмоционально. Но сохранять баланс на границе сновидений всегда было сложно. Особенно после того, как она увидела тающие стены.
Наступила долгая пауза, Эсме погрузилась в размышления. Секунды сливались в минуты, и Изольде оставалось только ждать.
Одной. В мире бесконечных удушливых теней.
Пока наконец Эсме не заговорила снова. Изольда не смогла скрыть предательского чувства облегчения.
Вспышка света. Они снова оказались в башне Эсме, но на этот раз Изольда осталась внутри сознания девушки и видела все ее глазами. Кукольница стояла вплотную у окна, ее, казалось, не волновали ни пламя свечей, ни воск, пачкающий платье. Она смотрела в темноту, прищурившись, пока Изольда не увидела распадающихся, стоявших ровными рядами. Тех самых, что уже видела две недели назад. Силуэты в темноте.
«Впереди стоит человек, – говорила Эсме. – Видишь, вон тот, в фартуке. Он раньше был кузнецом».
Изольда разглядела мужчину – да и не было никакой возможности избежать этого, пока туда же смотрела Эсме. Серый фартук мужчины казался черным из-за запекшейся крови.
«Слабенький колдун железа, – с оттенком презрения пояснила Кукольница. – И в деревне у него был повязанный брат. Обычный человек. Когда я заставила колдуна распасться, брат попытался вмешаться. Не знаю, о чем он думал. Если уж колдун распадается, его никто не может спасти. Кроме Лунной Матери… И меня, конечно».
Эсме говорила спокойно – вот так, без тени тщеславия, заявила, что ее сила равна силе богини.
«Но почему-то, – продолжала Эсме, и в ее тоне проскользнула усталость, – я не позволила кузнецу напасть на повязанного брата. Наверное, в те дни все еще хотела чувствовать себя великодушной. Так что я отозвала кузнеца, прежде чем он успел кого-нибудь убить. А теперь смотри. Видишь вон те розовые оттенки? Они мерцают внутри, хотя остальные цвета из нитей исчезли».
Эсме внимательно рассматривала нити, парившие в воздухе над головой кузнеца, и ждала, пока ответит Изольда.
Та заставила себя произнести:
«Вот как я их контролирую. Я обрываю все нити, кроме одной, а потом привязываю ее к Стану. Но это сложно. В следующий раз научу. А пока что смотри, как можно убить распадающегося».
Кукольница вытянула вперед худые руки с хрупкими запястьями. Изольда не смогла не заметить, как похожи пальцы Эсме на ее собственные: тонкие и широко расставленные.
Девушка начала разминать их, словно музыкант перед тем, как прикоснуться к арфе.
Или как ткачиха перед ткацким станом.
Нити кузнеца – нити цвета заката, которые все еще связывали его с далеким братом, – медленно тянулись к рукам Эсме, становясь все тоньше и тоньше… А потом они оказались зажатыми между пальцами.
И вот, когда нити уже стали почти невидимыми и Эсме намотала их на пальцы, словно светящийся клубок розовой пряжи, девушка поднесла руки к лицу.
«Осталось немного подрезать».
Лицо Эсме наклонилось вперед, Изольда ощутила, как открывается рот, как зубы обнажаются и… перекусывают нити.
Эсме сжала челюсти. Раздался треск, словно кто-то шел по замерзшему озеру и под ним лопнул лед. Нити в лучах солнца становились все короче, пока не исчезли совсем.
Кузнец забился в конвульсиях. Он упал на колени, на коже появились свежие гнойники. Эсме отвернулась, и Изольде больше не было видно мужчину.
«Сейчас распад завершится и пожрет его. – Кукольница встряхнула руками, словно на них оставались обрывки нитей. – Он умрет через несколько секунд».