Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 46)
Словно в ответ на его мысли, деревянная дверь с грохотом распахнулась. В нее просунулась темная голова Кэм.
– Одежда, сэр.
Она бросила сверток на пол вместе с парой грубых кожаных сапог. Тут же попятилась назад, и дверь со скрипом захлопнулась.
– Юнга!
Дверь заскрипела.
– Ветряные барабаны все еще бьют?
– Да, сэр, – последовал сдавленный ответ. – Но в Старом городе нет солдат.
Дверь опять захлопнулась, пока Мерик пытался понять, что происходит. Но потом он поспешил опять окунуться в воду. Тени, мертвецы – с этим парень разберется позже.
К тому времени, когда он нашел Кэм у входа в баню, кожа девушки сияла, а черные волосы выглядели пушистыми, как гусиный пух. Как и Мерик, она была одета в простую белую рубаху и мешковатые штаны. Но они были ей велики, даже с подтяжками. В отличие от Мерика, на ней не было ни обуви, ни плаща с капюшоном. Но, впрочем, принц полагал, что они ей и не нужны. На ее лице не было ожогов, и не про нее пели барабаны.
– Мне кажется, – сказал он, подойдя ближе, – от меня все еще воняет нечистотами. И я уверен, что этот аромат навсегда останется в носу.
Вместо ожидаемой улыбки Мерик удостоился лишь хмыканья.
Это было так непохоже на девушку, что он дважды оглянулся. Но она уже отвернулась и протискивалась к выходу.
Город задыхался во влажном воздухе, некуда было спрятаться от жары, но Кэм даже не стала это комментировать, как и солдат, мимо которых они прошли. Как и огромную лужу неизвестно чего, куда она угодила только что отмытыми пятками.
Она ни разу не улыбнулась, а брови оставались нахмуренными.
Только когда они с Мериком оказались в комнате Каллена, девушка наконец нарушила молчание.
Но сначала она подошла к мутному стеклу окна и несколько раз оглядела улицу. Потом обернулась к Мерику. Ее щеки пылали. Парень надеялся, что это от жары, но подозревал, что причиной мог быть и гнев.
– Я долго и упорно думала обо всем этом, сэр, с тех пор как мы покинули кладовые. И я решила, что нам нужна помощь.
– Помощь, – повторил Мерик. Он снял с себя новый плащ, слишком большой по размеру, и расстелил его на кровати. – В чем именно?
– Мертвецы оживают. – Она упрямо задрала подбородок, словно готовясь к спору. – Что бы это ни было – что бы мы ни видели в кладовых, это было неправильно. Это было… нечестиво!
– И я уверен, что стражники разберутся с этим.
– А если нет? Что, если они не смогут? Может, они даже не видели того, что видели мы? Кому-то надо знать, что в Цистернах творится темная магия.
– Кому же? – осторожно спросил парень, хотя уже понимал, к чему это приведет.
– Королевским войскам. Или Высшему Совету.
– Ну да. – Мерик рассмеялся сухим жестоким смехом. – Ты имеешь в виду королевские войска и Высший Совет, которые возглавляет моя сестра. Которая, если ты забыла, пыталась убить меня.
– Мы не знаем, она ли это сделала. Точно не знаем.
– А разве нет? – Горячий ведовской ветер наполнял грудь. Мерик постарался усмирить его. Ему не хотелось использовать свои силы, только не на Кэм. – Мы знаем, что она бросила нас умирать в море.
– Она сделала это ради Лисиц, сэр. Я не говорю, что это было правильно, но она захватила это оружие для Лисиц, и мы только что убедились, что пиратство приносит плоды.
Мерик только и мог, что смотреть на Кэм, с трудом сдерживая дыхание. Затем, с подчеркнутой медлительностью, он сказал:
– Все, что мы видели, – это то, что Вивия прячет еду. Для себя. Ты на ее стороне, Кэм?
– Нет! – Девушка протестующе подняла руку. – Просто… Нам не справиться с покойниками, которые вдруг оживают, сэр! Не в одиночку! А что, если, – продолжала настаивать она, – принцесса
Кэм, спотыкаясь, сделала два неуверенных шага к Мерику.
Но он отвернулся. Он не мог смотреть на нее. Единственный человек, которому он доверял, единственный человек, который поддерживал его во всем…
Теперь и Кэм бросает его.
Мерик перевел взгляд на книги Каллена. На «Правдивое сказание о Двенадцати Паладинах». Ощутил, как расширяются легкие, давя на ребра. Как сила требует выпустить ее наружу. Чтобы бить и крушить. Чтобы встретиться с сестрой лицом к лицу и разобраться. Окончательно.
– Вивия, – выдавил он из себя, – пыталась меня убить.
– Нет, – настаивала Кэм. – Посмотрите на меня, сэр.
Мерик не смог взглянуть на девушку, и вокруг уже поднимались потоки воздуха. Пока несильные.
Кэм подошла ближе, и ее рубашка надулась, как парусина.
– Посмотрите на меня!
– Зачем? – Мерику пришлось повысить голос, чтобы заглушить шум ветра в голове. В этот момент книга распахнулась. – Что тебе нужно от меня, Кэм?
– Я хочу, чтобы вы увидели правду! Я хочу, чтобы вы
– И я не слепой, Кэм. – Мерик наконец повернулся к ней. – Я прекрасно вижу, в какой мы ситуации.
Всего полвздоха она смотрела прямо на него. Удивленно.
Кэм придвинулась ближе, пока ее лицо не оказалось в нескольких дюймах от Мерика. Слишком близко, даже его ведовской ветер не мог протиснуться между ними.
– Ты считаешь себя таким самоотверженным, – прошипела девушка. – Ты думаешь, что живешь ради других, но что, если это не так? Ты притворяешься мучеником. Святым. И это ранит всех.
Она зашла слишком далеко. Ветер вырвался наружу и пронесся между ними. Отшвырнул Кэм назад, закружил книги. Но девушка еще не закончила. Она даже не испугалась. Просто выпрямилась в полный рост и прорычала:
– Перестань видеть только то, что
И она кинулась мимо него к двери. Громко хлопнула, оставив парня наедине с ветром, яростью и книгами, разбросанными повсюду.
Глава 25
В этот раз граница сновидений выглядела иначе. Изольда оказалась в башне Эсме – ветхом, разваливающемся здании в Познани, где уже бывала однажды. Только в тот раз Изольда все видела глазами Кукольницы.
В
Изольда понятия не имела, как здесь оказалась. Она заснула всего несколько мгновений назад, пока колдун крови стоял на страже неподалеку. Потом проснулась – если это вообще можно так назвать – в башне. Поначалу зрение было нечетким, кирпичи верхнего уровня сливались в серую массу, а ночь за окном выглядела как черное пятно в центре рамы. Но Изольда все равно узнала это место.
Она также сразу узнала Кукольницу, хотя никогда раньше не видела ее. Эсме сидела на табурете перед столом, на котором громоздились книги. Свечи мерцали всюду – на столе, на подоконнике, на выступающих из стены камнях, – освещая все помещение.
Длинные черные волосы Эсме были разделены на две косы. Как только зрение Изольды прояснилось, она поняла, что яркие пятна цвета в волосах на самом деле были лентами. Нитками бисера. Высохшими цветами.
Когда девушка наконец повернулась, она тихо вскрикнула, а ее карие глаза широко распахнулись. Изольда поняла, что Кукольница не подозревала о присутствии кого-то еще в комнате.
Ее лицо, бледное, как у номатси, засияло.
«Это ты», – прошептала девушка и кинулась по неровному полу к Изольде.
Тело ведьмы, погруженное в сон, отпрянуло на два шага назад. По комнате поплыл туман, границы предметов расплылись. Эсме уже была рядом. И тут все снова приобрело четкие очертания, словно Изольда на самом деле стояла в башне.
Вот только когда Эсме потянулась к Изольде, ее руки прошли насквозь. Но девушка рассмеялась – легким, журчащим смехом.
«Ты как будто стоишь рядом! Я тебя так ясно вижу! Но как?»
Она обошла ведьму вокруг, ее взгляд метался то вверх, то вниз.
«Я не знаю».
Во сне Изольда едва ворочала языком, ее горло сжималось.
«Ты выше, чем я думала, – сказала Эсме, хлопая в ладоши. – И такая сильная! – Она попыталась пощупать руку Изольды, но, конечно, не смогла. Еще один восхищенный смешок. Теперь ее внимание было приковано к лицу. Она нахмурилась. – У тебя шрам возле глаза. Как красная капля. Когда это случилось?»
«В Лейне, – захотелось огрызнуться Изольде. – И это сделали колдуны, которые из-за тебя стали распадающимися». Но она сдержалась. Эсме страшно разозлилась из-за того, как ведьма поступила с распадающимися на тропе номатси. С теми, кого Кукольница послала ей на помощь. И что случится, если она узнает, что Изольда и Аэдуан обезглавили сотни таких же распадающихся в Лейне?